Покуда луна освещает тьму

Мегуми будит стук. Октябрьский дождь обволакивает давно проснувшийся город серым покрывалом, затягивая его в безмолвие и тишину с редкими завывающими сиренами карет скорой помощи и визгом шин о мокрый асфальт. Шум сухой листвы, возгласы прохожих под общежитием и лай бродячих собак фоном отдается в собственных ушах, насильно вытягивая из мягкой шелковистой дремы. Где-то в соседних комнатах играет музыка – наверное, слишком мотивированный и не шибко умный студент решил начать свою утреннюю рутину, не заботясь о покое остальных. За входной дверью слышатся звонкие голоса и смешки проходящих мимо студентов. Сколько сейчас времени? По ощущениям он проспал целый месяц. Окно чуть распахнуто, а пластиковая рама бьется о стену рядом от дуновения прохладного свежего воздуха. На улице тускло. Капли дождя отпечатываются на подоконнике, создавая меланхоличную симфонию. Как будто природа сама оплакивает далеко ушедшее летнее тепло. Оно неизбежно махнуло изящной хрупкой рукой, будто бы прощаясь. Ненадолго, но придется подождать. Белоснежная тюль развевается на ветру, не давая каплям пробраться дальше в спальню и на теплую кровать Мегуми. Он приоткрывает один глаз, щурясь от переизбытка яркости – лампы все еще включены, а серость за окном уныло дает слабый источник света. Обнаруживает свое тело в том же положении, как и рухнул вчера. Моргает слабо, все еще лежа на животе без единого движения. Смотрит на оконную раму и на дождь, что, не прекращая, дубасит по подоконнику, создавая хорошую такую лужу, плавно расплывающуюся по всей поверхности. Убраться в комнате нужно будет по-любому. Сегодня выходной – отлично, будет чем заняться. А не скитаться по пустыне своего сознания, ища мираж ответов на вопрос «что, блядь, со мной?». И это первая мысль за утро. Опираясь на твердый матрас одной рукой и зевая после сна, Мегуми переваливается на бок, замечая, как внезапно легко ощущает свое тело, что наливалось свинцом несколько часов назад от убийственной усталости. И вдруг вспоминает. Судорожно вспоминает произошедшее вечером в ванной. Тихо дышит, будто бы переваривая в себе. Но дается с трудом. С трудом – это еще мало сказано. Он не может этого принять. И, словно в ответ его мыслям, из самой тьмы его сознания, словно плесень, поглощая свет надежды на беззаботное утро и обвивая ясный разум холодными липкими щупальцами, возникает он. — Малыш Мегуми не желает ли завтрак в постель? — хрипло посмеиваясь, раздается внутри, щекоча и подразнивая. — Хотя могу организовать кое-что получше. Темноволосый предпочитает проигнорировать, уже ничуть не удивляясь появлению ублюдка, лишь мягкая дрожь бежит где-то сзади, вздыбливая короткие черные волоски. Бежит по шее, за которую вчера его… — Приятно знать, что тебе понравилось, — шепчет, ухмыляясь. — Закрой свой блядский рот, — глухо выпаливает Мегуми, не сдержавшись. Потому что его фарфоровые щеки опаливает ярко-красный румянец. Лицо горит, он так явно это чувствует, что хочет разбить сам себе ебальник. Желательно об кирпичную стену. Желательно безвозвратно. Он не понимает. Ни черта. В дверь вдруг оглушительно настойчиво кто-то ломится. И вот от этого Мегуми подскакивает на постели, как ужаленный. От сонного состояния не остается и следа, его место занимает постепенно накатывающееся привычное раздражение, разлагающее его душу пуще прежнего. За последние дни Мегуми не хватает только парочки седых волос на его темной взлохмаченной макушке к общей картине. Не дожидаясь реакции Мегуми, дверь распахивается и на пороге показываются две слишком хорошо знакомые фигуры, которые, не медля ни минуты, вваливаются внутрь, громко захлопывая за собой дверь, закрывая на замок – этого вчера Мегуми опрометчиво не сделал. Он осуждающе оглядывает вошедших, садясь на кровати в одних пижамных шортах и свешивая ноги вниз, касаясь пальцами стоп холодного пола. Нобара тут же смущается, чуть нахмуриваясь и отворачиваясь от друга: — Ну ты бы хоть прикрылся! — восклицает критикующе. — Вы попутали? Это моя комната, — мрачно выплевывает Мегуми, глядя на Юджи, который тихонько садится напротив на пустующую кровать и приветливо мягко улыбается. На самом деле, Юджи мог бы и переехать к нему, раз место свободно – так было бы и веселее, и удобнее, не придется таскаться на другой конец жилого блока… — Забудь, пацан, — рокочет вдруг внутри голос угрожающе-опасно. Мегуми внутренне искренне изумляется. А нахер тебе не пойти, думает. — Ну если уж на твой… — мурлычет насмешливо, а темноволосый вдруг ярко ощущает касание к своим ямочкам на пояснице. Мегуми дергается, словно от несильного разряда тока, и сердито хмурится, напрягая желваки. Сволочь. — Мегуми, ты что, спишь с включенным светом? — вдруг спрашивает Нобара, все еще не смотря на сидящего нервного друга. Юджи на этот вопрос вздергивает подбородок вверх, озадаченно оглядывая потолок и поднимая бровь. Вот же блядь. Мегуми с трудом удается нарочно игнорировать ложно-ласковую руку сзади и все еще хриплый чужой смех внутри своей нездоровой башки и найти ответ на заданный вопрос подруги. И вообще, с какого перепугу он обязан оправдываться? Вас никто не звал, думает. Мысленно чертыхается и отвечает: — Забыл выключить. Вырубился, как пришел, — небрежно бросает, боясь подняться с кровати. Он все еще не уверен, что эти галлюцинации видит и ощущает только он. — Забыл, говоришь? — смеется внутри, обжигающе издевательски. — А вот подставиться под воображаемые руки не забыл. — Ты раньше не включал, — отмечает Юджи, переводя добродушный внимательный взгляд на Мегуми. Который сейчас темнее тучи. Который сейчас сжимает челюсти до скрипа жевательных зубов. До напряжения лицевых мышц, что исходят легкой судорогой. — Если мучают кошмары, можем переночевать, как в старые добрые! — предлагает, улыбаясь до мелких морщинок у уголков карих глаз-бусинок, расходящихся мелкой паутинкой по загорелой коже вниз. — Ага, а я пустое место, что ли? — Нобара пинает ногой спокойно сидящего Юджи под колено, упрекающе смотря на того сверху вниз. — Ты мне еще фильм про оборотней торчишь. Юджи в ответ скалится и шипит, посылая подругу на три веселых буквы. Нобара снова заводится. Мегуми раздраженно выдыхает, смотря исподлобья на пререкающихся друзей и пытаясь обуздать такую незнакомую ярость ко всем вокруг. Юджи с Нобарой не виноваты, думает Мегуми. Это я ебанулся, а не они, думает Мегуми. — Выключи свет и я сожру обоих, — низко и призывно урчит внутри, а у темноволосого мурашки бегут табуном по всему телу. Невидимая рука подхватывает их, преумножая, надавливая на поясницу и заставляя чуть прогнуться. Мегуми прикусывает нижнюю губу от вскипающей ярости. — Они пиздецки меня бесят, малыш Мегуми. Он желает, чтобы его оставили одного. Чтобы заткнулся чертов голос и все это оказалось несмешной шуткой. В целом, с этим он сможет как-то свыкнуться и жить дальше. Будет вспоминать изредка, а может и совсем не будет, похоронив в одном железном уродливом сундуке с увесистым жирным замком на задворках памяти. Но если это реально не чей-то идиотский розыгрыш, то Мегуми близок к тому, чтобы наведаться к местному врачу, как и планировал. Потому что становится невыносимым общаться с каким-то гребанным голосом в своей голове. — Ну, ну, у меня же есть имя. Помнишь его? — шепчет внутри, читая мысли. Мегуми помнит. Но упорно не хочет наделять чужой внутренний голос именем. В его голове это все не может уложиться, а Мегуми, как любитель систем и полочек, впервые оказывается бессильным перед сложившейся непонятной ситуацией. Юджи с Нобарой до сих пор ругаются, шлепая и щипая друг друга за различные части тела. Шипят, скалятся, бесконечно отстреливая колкими обидными фразами. Мегуми вдруг думает, что он, черт возьми, даже не может рассказать им о том, что с ним происходит. Потому что не понимает ни черта сам. И это будет крайне безрассудно выложить им всю подноготную. Он уже представляет недоверчивый и осуждающий взгляд Нобары и удивленный и ошарашенный Юджи. Они ничем ему не могут помочь. — Какие они тебе к черту друзья, когда ты на самом деле одинок? — шепчет. Сердце пропускает пару ударов. Мегуми становится так противно, что вспыхнувшее с новой силой раздражение находит свою новую цель – самого себя. Липкость и омерзение накрывает его с головой, окатывая волной из грязи и жидкой слизи. Словно огромный гадко-зеленый слизень вновь и вновь кружит вокруг него, опутывая своими мокрыми мерзкими следами и не давая выхода из очерченной фигуры. И Мегуми кусает нижнюю губу до крови, пользуясь тем, что его друзья отвлеклись от созерцания сидящего на кровати полуголого темноволосого студента, принимается усиленно заглушать урчащий голос внутри. — Да ладно тебе, малыш Мегуми, — напоследок бархатно бросает, — ты еще поймешь, что только со мной можешь быть по-настоящему честен. И Мегуми сжимает кулаки до побеления костяшек, напрягая все тело до состояния натянутой струны. Продолжает концентрироваться пока не чувствует, как медленно исчезает невидимая ладонь с его поясницы, как невесомо она последний раз проводит острым ноготком по телу, оттягивая резинку пижамных штанов. Когда голос замолкает, Мегуми глубоко вдыхает поток осеннего воздуха, расширяя грудную клетку и зачесывая спавшие на глаза смоляные пряди. Замечает, как друзья уже вяло перекидываются какими-то не сильно едкими фразами, расхаживая по его комнате и рассматривая детали, словно не замечая сидящего на кровати темноволосого. Ублюдок молчит. А значит у него, Мегуми, есть несколько часов беспечного личного времени. По крайней мере, в это хочется верить. — Че вы приперлись-то? — наконец беззлобно спрашивает, чувствуя, как раздражение подутихло. Юджи тут же разворачивается к нему, широченно лыбясь. Мегуми качает головой и думает, что Юджи совсем не изменился с их школьных лет. Такой же открытый, простой и понятный. И от этого понимания совсем тепло на душе. — Уже обед, хотели вместе сходить в столовую, — говорит короткостриженный с таким неприкрытым энтузиазмом, что Мегуми мысленно морщится. Откуда столько бешеной энергии, мать вашу. Нобара подплывает со спины к Юджи, небрежно забрасывая одну руку тому на плечи, и кивает головой в подтверждение. Мегуми смотрит на мигающий экран своего мобильного и отмечает, что он проспал ровно столько, сколько и планировал – двенадцать часов. Всегда бы так. А в следующую секунду на телефон приходит сообщение, раздаваясь шумной вибрацией по всей поверхности прикроватной тумбочки. От Сатору, конечно. От кого же еще. [13:22] «Еду к тебе. Заберу на обед. Надеюсь, ты уже проснулся. Если нет, то буду рад пофоткать твое милое личико со слюнями на подушке:р» — Это Годжо, да? Скажи да, пожалуйста! Я так по нему соскучился! — рядом вмиг оказывается Юджи, бросившийся на колени перед кроватью Мегуми, хлопая щенячьими глазами. Нобара же подходит с другой стороны, нагло заглядывая в телефон, все еще смущаясь, но поддерживая Юджи: — Было бы круто! Отлично, едем вчетвером! За него все уже решили, что ли? Мегуми угнетающе косится то на одного, то на второго, встречая полные надежды взгляды. — С чего вы взяли, что вы куда-то едете? Идите в столовку, раз так хотели. Мегуми жалеет о сказанном, потому что Юджи обхватывает его обеими руками за голые ноги, взвывая, словно потерянный волк в ночи. Нобара же треплет Мегуми по голове, умоляюще бормоча что-то вроде «ну Мегуми, миленький, пожалуйста, мы будем вести себя тихо». Когда троица спускается по лестнице, выходя из здания жилого блока, Мегуми уже чувствует себя заебанным. И с удивлением отмечает, что за все то время его сборов, сопровождавшихся вечным нетерпеливым трепом друзей, голос ни разу не появился. Даже когда Мегуми на свой страх и риск щелкает выключателем основного света, гася и другие электрические приборы в комнате, ничего особенного не происходит. Поэтому закрывая свою комнату и накидывая кожаную куртку, Мегуми… отвлекается? Расслабляется? Если только чуть-чуть, потому что присутствие ощущается каждым волоском на его теле, хоть голос и эти фантомные касания на время исчезают. Даже когда ждёт в холле Юджи с Нобарой, которые решили «приодеться» и «подготовиться к такой важной встрече». И Мегуми вдруг думает, а что если ублюдок просто играется с ним? Позволяет прогонять себя? Передает бразды правления в трясущиеся руки Мегуми? Для ощущения, так скажем, хотя бы какого-то контроля? Потешаясь над ним. Ведь ему явно скучно. И Мегуми клянется, что слышит приглушенный смешок, ступая на асфальтированную дорожку университетской парковки. Слышит откуда-то слева, со стороны близко посаженных кустарников с иссушенными мертвыми ветвями и кучей багровых оранжевых листьев. Довести мысль до конца и как-то хотя бы отреагировать ему не дает трясущий за рукав собственной куртки Юджи. — Мегуми, ну давай же, Годжо ждёт! Мегуми недовольно сводит тонкие брови к переносице и выхватывает высокую фигуру родителя впереди, высматривающего троицу среди льющегося на серую улицу потока студентов. Юджи вопит, Нобара тут же дергается с места, оставляя Мегуми. Со всех ног несутся к машущему им рукой Сатору. Словно гончие. Когда он, наконец, не спеша подходит к родителю, которого облепили две премерзкие пиявки, пища от восторга, блондин приспускает солнцезащитные очки с носа, искренне улыбаясь своему ребенку. И Мегуми возвращает ему улыбку так, как может. Он, честно, любит Сатору, но демонстрация своих настоящих эмоций всегда давалась темноволосому с трудом. — Я когда-нибудь дождусь, чтобы мой ребенок был вот настолько рад меня видеть? — спрашивает Сатору, ухмыляясь и показывая вниз на Юджи, который обнимает его так крепко, яростно дыша куда-то в пупок, что Мегуми на секунду даже становится жаль родителя. Наверное, это жутко больно. — Возможно, когда-нибудь, — отвечает он, по традиции терпя теплую и аккуратную руку в своих волосах, перебирающую мягкие пряди. — Мастер, мы готовы быть вашими детьми вместо него, — тихо и приглушенно бормочет Нобара в плечо Сатору, сжимая ткань его кашемирового пальто в руках. — Мы будем убираться дома, и готовить, и стирать, и… Сатору смеется так громко, содрогаясь всем телом, а эти двое только подхватывают неадекватность. Наконец, отпускают блондина из своих цепких объятий. — Ну-у… — насмешливо тянет Сатору, смотря только на хмурого Мегуми, которому совсем не понравилось сказанное. — То, что ты перечислила, скорее походит на классическую домохозяйку, а конкретно эта вакансия всегда открыта, девочка. Блондин отходит от машины, открывая дверь и давая возможность друзьям залезть в просторный салон. Нобара показательно насупливается, а чуть позже запрыгивает на заднее сидение, отодвигаясь к окну. Юджи ныряет следом, все еще не в силах отвести взгляда от Сатору. Мегуми закатывает глаза, сразу же захлопывая дверь перед носом друга и обходя машину с другой стороны. — Ребенок все же у меня один. Мегуми видит ласковую улыбку Сатору, когда тот опускается на водительское сидение, и сам внутренне жмурится от растущей внутри нежности, которой так давно не было в его душе. Последние дни подарили лишь тревогу, сковывающий страх и вечное напряжение вперемешку с диким раздражением. А когда Сатору рядом, Мегуми понимает, что все становится на свои места.

***

Когда на одной из ночевок Юджи предлагает Мегуми выскользнуть на улицу и чуть прогуляться, Мегуми не видит ничего плохого. Они оставляют включенным телевизор, приглушая звук пультом и убирая пустые пачки сухариков и шоколадок. Блеклый свет от экрана освещает большую кровать Мегуми, мягкий синий ковер и стеллаж с книгами и старыми комиксами DC. Химера, свернувшаяся в маленький комочек на полу, вздергивает хвостом, навостряя острые уши и с интересом оглядывая друзей. Юджи приглушенно смеется в сжатый кулак, а Мегуми криво улыбается, бросая заговорческий взгляд на короткостриженного. Это одна из их обыкновенных бесчисленных ночевок, и Юджи снова выдумывает какое-то занятие. Мегуми и не против – ведь сегодня обещали звездопад! По крайней мере, по телевизору так сказали. Юджи слушал с открытым ртом, слепо бросая туда соленый сухарик и промахиваясь. До этого они провели часа три, не меньше, за игрой в приставку. Проходили сложные уровни, борясь с монстрами и вскрикивая каждый раз, когда удавалось одержать победу. — Вот бы посмотреть… — шепчет темноволосый, завороженно наблюдая за подборкой из подобных видео на широком экране. Звезды россыпью лежали на черном небесном покрывале, а некоторые из них не удерживались, срываясь и падая. Оставляя за собой блестящий серебряный свет. Юджи вдруг осеняет блестящая идея. Выходя на цыпочках из личной комнаты темноволосого, друзья берут с собой Химеру. Ее белоснежная шерсть переливается под рассеянным светом от экрана включенной плазмы, пока гончая так же, как и мальчики, мягко ступает лапами на теплый паркетный пол квартиры. Вдруг она внезапно преграждает путь Юджи, и тот чуть заваливается, испуганно хватаясь за руку Мегуми, виновато тупя взгляд. Мегуми поворачивается к Юджи и прикладывает указательный палец к губам, раздраженно шипя. Сатору спит в соседней комнате. И он ужасно не любит, когда друзья вытворяют какие-то странные вещи без спроса. В прошлый раз они решили ночью приготовить блюдо по гениальному рецепту из интернета. Стоит ли говорить о том, что руки из нужного места растут только у Мегуми? Шум разбитой посуды и сломанного фартука индукционной духовки, естественно, разбудил блондина. Который сначала даже не понял, что, собственно, происходит и кто именно хозяйничает на его кухне. Поэтому Мегуми тихонько заглядывает в приоткрытую щелку двери в спальню Сатору с окнами в пол. Влажный холодный нос Химеры просовывается следом, и Мегуми аккуратно отталкивает ее ногой, чтобы не начала скулить. Блондинка очень обожает блондина. Они оба такие игривые, обворожительные и мягкие. Сатору спит, разложившись поперек своей, кажется, просто гигантской кровати, неслышно сопя. Тяжелые темные шторы занавешены. У него был убийственный рабочий день, поэтому, как можно тише прикрывая дверь, Мегуми наставительно шепчет: — Нельзя, чтобы он узнал. Все сделаем супер быстро и тихо! Юджи кивает, а Химера весело машет хвостом. Мегуми ведет их к прихожей, натягивая куртку и опуская ноги в кроссовки. Юджи проделывает то же самое, держа шерсть на холке Химеры в зажатой ладони и чуть поглаживая. Осторожно снимая связку ключей с магнитной ключницы, Мегуми оглядывает ночные апартаменты. Они настолько огромные, что по началу Мегуми боялся оставаться здесь один. Да и, признаться честно, они слишком роскошные. Откуда у Сатору столько денег, мальчик не знал. Знал лишь, что родитель много и усердно работает, чтобы ни Мегуми, ни он сам ни в чем не нуждались. Мегуми понимал, что Сатору сам расскажет, когда посчитает нужным. Привычки влезать в голову к другим людям и допытываться до чего-то, лишь бы потешить свой интерес, он не имел. Мегуми смотрит на выключенный сенсорный экран домофона, и где-то в глубине него самого что-то предостерегающе дергается. Но Юджи машет пятерней перед его глазами, нетерпеливо подходя к входной двери. Мегуми выдыхает и все же отворяет замок, очень медленно приоткрывая дверь и выпуская короткостриженного рыжего друга и веселую Химеру. Гончая тут же отряхивается и прыгает на четырех лапах, готовая к ночной прогулке. Темноволосый закрывает дверь снаружи, просовывая ключ в замочную скважину и плавно поворачивая. Наконец, они втроем выбегают на прохладную улицу города. Слышится отдаленный шум скоростной трассы, сигналы полицейских машин и шум деревьев, покачивающихся на ветру. Вокруг ни души. — Ладно, я знаю одно место, откуда будет виден звездопад! — воскликивает Юджи, поправляя воротник куртки. Кивает Мегуми в сторону, и они долго идут вдоль нескольких многоэтажек. Химера несется впереди, обнюхивая каждый куст и радостно лая, тычась мокрым носом в ладошки ребят. Мегуми чуть морщится от ветра, натягивая капюшон черного худи на голову. Сатору будет в бешенстве, если он заболеет. — Когда однажды меня дедуля попросил съездить за лекарствами, я проходил мимо промзоны и увидел там вышку, — объясняет Юджи, поворачиваясь к Мегуми. — Мне показалось, что когда-нибудь мы обязаны будем туда подняться. Мегуми кивает, рассматривая асфальт под своими ногами. Под ложечкой сосет, неприятно отдаваясь во всем теле легкой дрожью. Мегуми чувствует, что они поступают неправильно, но успокаивает себя тем, что это всего лишь прогулка. Тем более вместе с ними Химера. Она хоть и молодая, но бойкая. Вышагивает рядом, высунув язык и опустив длинную морду. — Юджи, — начинает Мегуми, желая поделиться с другом своими переживаниями, но в моменте передумывает, потому что не хочет показаться занудой и тяжелым на подъем товарищем. Юджи же внимательно заглядывает в глаза, отзываясь на свое имя из уст Мегуми, резво продолжая путь. — Ничего. Просто хотел сказать, что это должно быть круто. Юджи улыбается, закидывая одну руку на плечи Мегуми, соглашаясь. Продолжает рассказывать про своего деда. Юджи очень его любит – и Мегуми безумно это трогает. В их первую встречу темноволосый подумал, что Юджи очень надоедливый и поверхностный парень. Все оказалось не так, когда после нескольких дней равнодушия со стороны Мегуми, за Юджи пришел его дедушка. Сатору тогда задерживался, встав в большущую пробку на подъезде к школе, поэтому Мегуми терпеливо ждал его, сидя на скамейке в парке рядом с парковкой. Неожиданно для себя выцепил знакомую рыжую макушку в толпе чуть поодаль, безразлично следя за ней. И заметил, как Юджи тепло обнимает своего деда, а тот хохочет и треплет по плечам в ответ. Мегуми нахмурился и подумал о том, что это так тепло и ценно – иметь и любить кого-то, кто дорог тебе, а ты дорог ему. Сам Мегуми приобрел этого кого-то совсем недавно, отчего начал задумываться чуть глубже, много рассуждая на эту тему наедине с собой. И, сидя там, на лавочке, наблюдая за Юджи, который светился от счастья рядом с дедушкой, он подумал о том, что, наверное, можно дать шанс еще одному громкому человеку в его жизни. Химера снова тыкается мокрым носом куда-то под колено, а Мегуми понимает, что они дошли. — Юджи… — бормочет он, разглядывая открывшуюся перед ними поляну с недостроенными постройками и высокой вышкой посередине, обнесенную высоченным сетчатым забором. — Что это вообще… — Ну как? — восторженно спрашивает Юджи. Мегуми, к своему беспокойству, видит горящие глаза напротив и понимает, что, похоже, придется перелезать через забор вместе с Химерой. Она машет хвостом и обнюхивает местность в трех метрах от друзей. — Правда, нужно как-то туда попасть. Мегуми оглядывается по сторонам. Какие-то гаражи, сомнительные постройки и высокие поломанные деревья. Они ушли от высоток на пару кварталов, не меньше. Заброшенные частные здания стоят поодаль, создавая максимально мрачную атмосферу. Юджи, похоже, отбитый на голову, потому что ему вся эта тема заходит на ура – особенно второсортные фильмы ужасов. Мегуми же равнодушно осматривает территорию, инстинктивно прокладывая пути отхода в экстренном случае. Какие это могут быть случаи, Мегуми не думает. — Мегуми, пойдем, — рыжий с готовностью прыгает без разбега на забор, ловко цепляясь за прутья и перебрасывая одну ногу, садясь верхом. Темноволосый удивляется прыти друга, но отставать не желает, поэтому берет большой разгон и повторяет все то же самое за Юджи. Вместе они слетают с колючей сетки на твердую землю промзоны, оставляя Химеру за забором. Она вопросительно поднимает мордочку, наклоняя вбок и звонко лает. Ребята двигаются к вышке, рассматривая песок и щебень под ногами. Мегуми все еще чувствует, что что-то совсем идет не так. Луна вдруг показывается из-за облаков, освещая поляну и вышку с железной, явно хлипкой, лестницей. Мегуми вскидывает подбородок вверх, смотря на черное покрывало с россыпью звезд. Облака потихоньку уплывают, и показывается чистое полотно, мгновенно притягивая взгляды друзей. Юджи тоже останавливается по левую руку от Мегуми, завороженно наблюдая. Так тихо. И так безветренно. — Красиво, скажи? — шепчет короткостриженный. А Мегуми косится в его сторону, ощущая незнакомую щемящую нежность в грудной клетке. У Юджи, оказывается, такой очаровательный профиль. У Юджи, оказывается, россыпь веснушек на носу и щеках, словно те же самые звезды на темной коже. — Красиво, — соглашается Мегуми, не отрывая взгляда от лица друга. Они стоят так еще немного, а Юджи, хоть и очень наблюдательный и чуткий, не замечает странностей в поведении темноволосого, лишь ведет плечами от необычно прохладного ветерка. Химера вдруг звонко лает, привлекая к себе внимание, и Мегуми резко оборачивается. Возле забора кто-то трется. — Юджи, — тихо дергает за локоть темноволосый, — там кто-то есть. Юджи хмурится и, не задумываясь, делает шаг в обратную от вышки сторону. — Эй! Что вам нужно? — кричит, ускоряя шаг. А Мегуми следует за ним, сжимая кулаки. Так и знал, думает. Фигура в тени делает резкий выпад в сторону Химеры, но та мужественно принимает удар, яростно лая и скаля пасть. Мегуми пугается не на шутку за свою собаку. Черт, он же мог сказать Юджи. Они могли обсудить все вместе. Мегуми несется со всех ног к забору, а Юджи в это время уже перелетает через сетку, чем темноволосый неприкрыто восхищается, и напрыгивает со спины на большую фигуру в дождевике. — Ты кто? — орет, безрассудно кидаясь с кулаками. Химера вгрызается в руку незнакомца, а тот, сбрасывая мальчишку с себя одним сильным движением, пинает собаку в живот, отчего та отлетает на довольно приличное расстояние. Мегуми слышит скулеж его Химеры, и сердце панически сжимается, а ярость, дремлющая где-то внутри, как громадный огнедышащий дракон, просыпается с оглушающим ревом. Спрыгивая на ноги, Мегуми панически облизывает губы и, умело замахиваясь кулаком, наносит удар человеку в грудь, а затем делает подсечку, как его учили на тренировках. Мерзавец падает спиной назад, ударяясь затылком о какую-то бетонную плиту и притихая. Юджи вскакивает, хватает Химеру на руки, поднимая с земли, и с ужасом переводит взгляд со стоящего и тяжело дышащего Мегуми на замершее под его ногами тело. — М…Мегуми… мы его убили? — сглатывая, нервно спрашивает Юджи. А по лбу мальчика текут капли пота. — Да нет, Юджи, он дышит, — спокойно отвечает темноволосый, секунду назад до усрачки испугавшись. Но он видит, как грудь этого говнюка прерывисто поднимается и опускается. — Может, обычный сотряс. Ты как? — В порядке, — ошалело отвечает Юджи, подходя ближе. Мегуми видит маленькую Химеру, скулящую у друга в руках. И его сердце разрывается на кучу маленьких осколков. Он тянет руку, чтобы мягко погладить мордочку собаки, а та утыкается носом и тихо дышит. Юджи кивает в сторону типа. — Что это за черт? Мегуми пожимает плечами. Он и знать не хочет. Наверное, какой-то алкаш или нарик гаражный. Нечего было приходить сюда – зря не послушал свое чутье. — Пойдем отсюда. Юджи делает шаг за ним, подтягивая тело Химеры повыше и перехватывая ее под теплый щенячий живот для удобства. Мегуми же идет впереди, оглядываясь по сторонам. Думает, что именно он будет говорить Сатору и как выпутываться. Блондин по-любому будет злиться. А тут еще и Юджи попадет. Выходя на асфальтированную дорогу и разворачиваясь в сторону дома, оба, словно по команде, вдруг останавливаются, а Химера перестает скулить, вздергивая опущенные уши вверх. Они слышат детский плач. Мегуми молча делает знак Юджи, чтобы тот оставался на месте, и настороженно идет на звук, подавляя оглушающий его страх. Кто плачет? Такое ощущение, что это какая-то девчонка. Что она здесь делает ночью, одна? Неужели тот тип… Заходит за один из заброшенных гаражей, тихо заглядывая в кармашек между двух построек, и видит. — Нобара плакала! Это был единственный раз, кстати! — восторгается Юджи, пожимая хрупкое плечо девушки, сидящей рядом и попивающей коктейль через трубочку. На ее щеках сразу же появляется легкий румянец, а губы застенчиво поджимаются, когда она ловит взгляд Сатору и Мегуми, сидящих напротив. Мегуми мягко улыбается, продолжая рассказ. Сегодня вечером он, на удивление, очень разговорчив. Их поездка до ресторана заняла довольно долгое время, а Мегуми был дико зол и голоден, как, впрочем, и все собравшиеся. Сатору нетерпеливо нажимал на руль, сигналя заторможенным водителям впереди и бросаясь парой колких фраз, которые тут же нашли отклик у двух орущих ртов сзади. — Нобара, честно говоря, когда я тебя увидел, я очень испугался, — говорит Мегуми, обращаясь к девушке. — Ты сидела на корточках, держа маленькое собачье тельце, вся побитая и грязная. Спасибо тебе за Кона. Нобара оставляет напиток, смущенно косясь в сторону Юджи, который смотрит на девушку запредельно долго. До Мегуми, впрочем, все доходит только сейчас. Он выхватывает такой прямой и очевидный взгляд Нобары на их общего друга и внутренне кивает своим мыслям. Он все понял. Мегуми чувствует, что Сатору в эту минуту думает о том же самом. И все пререкания, насмешки и громкий ржач становятся понятными и оправданными. По крайней мере, для самого Мегуми. Этим двум нужно будет безумно много времени, чтобы прийти к какому-то консенсусу. И это он-то еще и девственник? — Я помню, как бежала, сломя голову, от этого извращенца. Я ведь только собачку хотела спасти. Правда, нам в семью ее никак нельзя было приводить. У папы аллергия, а я… просто хотела перенести ее в тихое место, — неловко рассказывает Нобара и смотрит на Мегуми. У них с Нобарой всегда была особенная невидимая связь. Зачастую Мегуми с легкостью понимал чувства девушки, а она оказывала поддержку в моменты, когда Мегуми просто чувствовал себя одиноким. — Помню, когда увидела тебя, то сразу поняла, что все кончено. И что я спасена. Хотя думала, меня просто убьют в этих гаражах. — Дети, вы просто нечто, — отзывается Сатору с тяжелым вздохом. — Я проснулся от звонка в домофон и чуть не отбросил коней, когда увидел полуживую Химеру в руках у Юджи и Мегуми, держащего за руку какую-то раненую девочку с еще одной собакой. Я сначала подумал, что я до сих пор сплю! Старика чуть до инфаркта не довели! За столом раздается громкий заливистый смех, а Сатору поворачивается к Мегуми и, вскидывая одну бровь вверх, недоуменно качает головой: — Не ожидал от тебя побега среди ночи. Мегуми закатывает глаза, пародируя мимику Сатору: — Не ожидал от тебя, что ты подумаешь, что я могу куда-то убежать. Сатору смягчается, по-лисьи улыбаясь и кладя ладонь на голову Мегуми. А тот даже не хмурится, подставляя макушку. — Все закончилось хорошо. Я до сих пор в шоке от того, что вы оба положили здоровенного мужика на лопатки, будучи в средней школе! — одобряюще кивает головой Сатору. — Хотя это было очень опасно! — поспешно добавляет, но не может сдержать гордого взгляда на Мегуми и Юджи, а затем по-отцовски важно смотрит на Нобару: — А ты вообще смелая малышка. Готова была рискнуть своей жизнью ради другого живого создания. — Давайте, что ли, за это и выпьем, — скромно предлагает Юджи, беря в руку стакан с газировкой с мятным листком внутри. «Сегодня без алкоголя! Мне хватило прошлой истории», – настаивал Годжо. Все молчат, тепло улыбаясь друг другу и чокаясь прохладными напитками. Мегуми ощущает себя живым спустя долгое время.

***

Когда Сатору плавно поворачивает кожаный руль, выкатывая пузатый серебристый седан спорт-класса на крайнюю полосу и нажимая на педаль газа, машина мягко рычит, набирая скорость. Окна передних дверей чуть приоткрыты, освежая и приятно холодя салон. Мегуми подпирает ладонью щеку, лениво разглядывая вечерние огни города. Юджи с Нобарой улеглись сзади, привалившись друг к другу плечами и сонно сопя. Они заснули практически сразу, как Сатору запихнул два счастливых и накормленных до отвала тела на задние сидения. Нобара тихо храпит, а Сатору, замечая похрюкивания и неровное дыхание, выключает музыку на приборной панели. — Ребенок, — слышит Мегуми сбоку, поворачиваясь к родителю. Блондин смотрит иначе, чем в ресторане и на парковке университета. Уже как-то серьезно, по-взрослому, так, как и раньше, когда замечал у Мегуми первые пачки сигарет или первые подростковые всплески эмоций. Темноволосый хмурится, вопросительно оглядывая Сатору. — У тебя что-то случилось? Мегуми не может выдержать взгляд пронзительных голубых глаз так долго, сколько хотелось бы. Сатору всегда отличался особой проницательностью – Мегуми никогда не удавалось разгадать эту загадку. Как он всегда узнавал, когда его ребенку было крайне паршиво? Как он был в курсе, когда его ребенок впервые намеренно подрался с главным задирой в школе, ставя того на место? И как он никогда не осуждал Мегуми даже за крайне неосмотрительные поступки? Он опускает глаза на свои кроссовки, слыша глухое рычание двигателя и плавное движение шин, скользящих по асфальту. Сатору никогда не переступал особую черту, которую они негласно провели, – не был слишком требовательным и директивным. Как и Мегуми не был бунтовщиком и провокатором. Сейчас же Мегуми чувствует, как впервые не находит нужных слов. А Сатору смотреть перестает, обращая внимание на дорогу и обгоняя медленные авто на полосе. Ночь опустилась светлая, безоблачная, с множеством звезд на черном покрывале. Мегуми смотрит на них, невольно возвращаясь в воспоминания к тому дню, в котором он, Юджи и Нобара обрели друг друга навсегда и бесповоротно. Сатору кидает взгляд в зеркало заднего вида и спокойно улыбается, шепчет: — Я уверен, у них все будет замечательно. И Мегуми мысленно солидарен в этом, поворачивая голову к родителю. Замечая, как тот вырос. Как вырос вместе с ним, с Мегуми. И Сатору уже не тот придурковатый странный незнакомец из его прошлого, он уже потрясающий отец и окрепший мужчина в пальто, синей рубашке и коричневых классических шерстяных брюках. Мегуми вздыхает, чувствуя, как грудь распирает от горячих платонических чувств ко всем, кто собрался в машине. Чувствует, как сентиментально откликается сегодняшний вечер в сердце. Как оно стучит, отбивая спокойный ритм. Как ему самому хорошо и умиротворенно. Сегодня Мегуми – это просто Мегуми. — У меня все в порядке, — отзывается темноволосый, глядя на лисий профиль рядом с собой. И почти верит в то, что сказал. Сатору поднимает брови и поджимает губы, словно говоря, будь по-твоему. В порядке – значит в порядке. — Хорошо, — прикусывая нижнюю губу, говорит Сатору, смотря на дорогу перед собой и время от времени поворачивая руль пальцами одной руки. Второй подпирает подбородок, подставляя лицо потоку холодного воздуха. — Просто… ты же придешь, если тебе будет хреново, да? Спрашивает так наивно, что Мегуми невольно дергает уголком губ вверх. Он его обожает. Просто не умеет показывать. Просто, возможно, не хочет показывать. — Это будет первое, что я сделаю. Не врет. А Сатору кидает на своего ребенка быстрый и настолько нежный взгляд, что Мегуми снова улыбается. Он так давно этого не делал, что позабыл о существовании чего-то кроме кромешной тьмы и яростного раздражения. — Как это мило, я сейчас разрыдаюсь, — внезапно раздается внутри издевательски громко, мерзко пародируя и хныча. Мегуми мгновенно меняется в лице, отворачиваясь от Сатору и вновь залипая на разглядывании улиц. Замечает, что родитель хмурится, о чем-то думая, но продолжает сохранять бесстрастный вид. Тебя еще не хватало, думает. Съеби, думает. А голос в ответ на мысли хрипло смеется. — Не говори, что не скучал по мне, малыш Мегуми. Бьюсь об заклад, тебе было так же скучно слушать этот детский лепет, как и мне. Мегуми мысленно чертыхается, отмахиваясь от ублюдка. Да твою мать. Ну просто потрясающе. Это был один из самых лучших вечеров за все прошедшие дни. Он уже и забыл, каково это – беззаботно смеяться и вспоминать всякие значимые истории из жизни. — Брось, — ухмыляется внутри, жарко опаляя внутренности, — у нас с тобой еще будут вечера покруче. Обещаю. Мегуми шлет его куда подальше, с напускным интересом рассматривая встречные машины и частные облагороженные дома. Сатору все еще молчит, как будто прислушиваясь к тому, что происходит внутри его ребенка. И Мегуми пугается до чертиков, потому что пределов проницательности Сатору он знать точно не может. Он бы не удивился. Ничему. Пусть хоть тот сейчас выдаст ему и про тень, и про голос внутри. Мегуми лишь кивнет и благодарно пожмет родительскую руку. Потому что сам не рискнет и слова сказать. — Малыш Мегуми, обернись. Темноволосый думает, что ослышался. Но нет, голос урчит где-то сзади, явно за пределами собственного тела. Явно ожидая от Мегуми какой-то реакции. А Мегуми, не поворачивая головы и не выдавая себя, косит взгляд в зеркало заднего вида и чуть не захлебывается от поступающего внутрь воздуха. О. Боже. Мурашки проходятся по спине, а волоски на затылке, по привычке, – дыбом. Мегуми слизывает испарину с ямочки над верхней губой и не может отвести взгляд. Чертов ублюдок сидит между Юджи и Нобарой, исполински возвышаясь над их головами. Он просто громадный, а его белое кимоно отблескивает ярким белым пятном в темноте. Как он поместился между ними, Мегуми думать не хочет и смотрит прямо в кроваво-красные глаза, которые неотрывно следят за его собственными, синими. Темноволосый сглатывает, потому что когда существо ловит взгляд через зеркало, то безумно скалится, обнажая белоснежную улыбку с острыми клыками. Татуировки вокруг его глаз и скул от этого движения приходят в движение, чуть искажаясь. Мегуми цепляет эту кошмарную маску-нарост, несмотря на вновь возникший липкий страх, смотрит в упор. Черта с два он сейчас сдаст позиции. А существо моргает двумя парами глаз, выпуская длинный и юркий язык изо рта. Мегуми яростно хмурится. Какого хера именно сейчас, думает. — Мне скучно, тебя слишком долго не было, — говорит существо, и Мегуми может видеть, как двигаются его полные губы, растекаясь в кривой хищной ухмылке. Темноволосый бросает быстрый взгляд на Сатору, тот выглядит слишком задумчивым. Тут же встречает Мегуми – своим обеспокоенным. Сердце пропускает пару ударов. Мегуми чувствует себя полным олухом и болваном. И конченым шизофреником. Потому что слышит голос сзади. Низкий и хриплый. — Извозчик слишком долго везет, — смеется, а Мегуми улавливает знакомые угрожающие нотки. Он не хочет думать о том, что скажет этот урод дальше. Он так боится за каждого в этой машине. Черт возьми. Шестеренки в его голове приходят в движение, и Мегуми молниеносно вскидывает руку к потолку и включает свет в салоне. Сатору, опешив от неожиданного действия, чуть притормаживает: — Ребенок. В чем дело? Мегуми облизывает пересохшие губы и, не сдерживаясь, оборачивается назад. Юджи трет глаза, возмущенно бормоча себе что-то под нос. Нобара падает к нему на колени, тут же просыпаясь и заезжая по его носу кистью руки. Юджи отмахивается спросонья и шипит от неожиданной острой боли. Никого нет. Его нет. Мегуми выдыхает. А Сатору пуще прежнего хмурится, слишком серьезно глядя на своего ребенка, без остановки размышляя о чем-то своем. Пожалуйста, не сейчас, думает. Родитель будто читает мысли и поджимает губы, чуть сильнее надавливая на газ. — Ты у меня не только пиздецки красивый, но и смышленый, — рокочет внутри. Так намного лучше. «Мучай меня, ублюдок, но никого другого не трогай», — рычит темноволосый в своем сознании. Затем слышит приглушенный хриплый смех. — Малыш Мегуми, мы же все равно встретимся. А если ты будешь долго бегать, то я подкараулю в тени любого из этих болванов. И Мегуми вскидывает глаза к потолку с едва приоткрытым люком. За что это все, блядь. Ты ничего им не сделаешь, думает. — Знаешь, ради тебя я бы мог попытаться, — отвечает урчаще и бархатисто. Мегуми жмурится, отворачиваясь к окну. Заткни пасть. — Блин… кто включил свет? — ворчание сзади. Сатору что-то быстро отвечает, а Мегуми изо всех сил напрягается, слыша гадкий срывающийся смех внутри. Через несколько секунд он пропадает так же внезапно, как и появился. Ублюдок снова молчит. Можно продышаться. И за эту тоненькую, почти незаметную ниточку надежды Мегуми изо всех сил хватается. Ведь ему больше не за что. Он садится ровно, облокачиваясь на кожаное сидение и надевая привычную маску стойкости и сдержанности, вдруг сталкивается с прямым взглядом Сатору. Он пропал, думает. И ему никто не поможет.