В поисках своих отражений

На следующее утро Яньцин вошёл в её комнату, чтобы помочь ей собраться. В его руках было изящное платьице в стиле Лофу и несколько украшений к нему. Аиша же, всё ещё спала. Он подошёл к кровати и осторожно коснулся её плеча. Девочка едва заметно шевельнулась, ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Утро выдалось ясным и тёплым: небо раскинулось почти без облачков, и мягкий свет заливал комнату. Открыв глаза, Аиша заметила Яньцина. — Доброе утро. — сказал Яньцин. Она подняла руку в знак приветствия. — Нам скоро пора выходить. Я принес тебе одежду на выход. Сходи в ванну и надень всё это. Аиша осторожно слезла с кровати, а Яньцин подошел к ней и свободной рукой поддерживал её, чтобы она не упала. Он провел её до ванной комнаты и положив вещи на тумбу — ушел. Она попыталась надеть платье, но на спине тянулись тонкие ленточки, которые нужно было затянуть, чтобы ткань легла идеально и не оставляла спину открытой. И всё же не сумев их перевязать, она решила отложить это на потом. На тумбе лежали изящные украшения. По бокам волос она приколола два синих банта, гармонично сочетающихся с платьем и оттенком её глаз. Брелок с такой же синей бусиной и белой кисточкой она повесила на цепочку вокруг юбки. Затем она надела обувь и зашнуровав её, вышла к Яньцину. Всё это время юноша ждал за дверью. Когда она наконец вышла, он обернулся — и в его взгляде мелькнуло лёгкое изумление. До этого девочка ходила босая и в одной сорочке, но стоило лишь надеть это платье и добавить несколько украшений — и девочка будто преобразилась: из хрупкого создания, едва оправившегося от сна, она превратилась в юную леди. Хотя стоит заметить, что и в обычной сорочке была заметна её необычайная красота. На Аише — лёгкое, изящное платье в холодных оттенках зимнего неба. Верх был сшит из тончайшей белоснежной ткани, сквозь которую мягко пробивался свет; у горла ткань собиралась лёгкими воланами, а рукава-фонарики спадали к запястьям, завершаясь кружевными манжетами. Плечи были открыты, а на груди переливается небольшой синий камень, заключённый в серебристую оправу. Юбка короткая, но многослойная — верхний слой полу-прозрачный, с золотисто-ледяным узором у подола, красивый и тонкий орнамент. Цвет переходит от глубокого сапфирового синего к светлому, почти серебристому голубому. Подол, который только слегка прикрывает колени, едва колышется при движении, создавая впечатление облака. От начала юбки, с талии расходятся нити жемчужных цепочек — они мягко спадают вдоль талии, соединяя украшения. На ногах — высокие сапожки на невысоком каблуке, того же холодного оттенка, украшенные атласными бантами и шнуровкой из белых лент. Их ткань мерцает, словно покрыта инеем. Волосы девушки распущены, что достаточно неудобно, потому что они часто лезут в лицо. Когда Яньцин, не отрывая взгляда, закончил рассматривать перемены в её облике, Аиша повернулась к нему спиной и, перекинув волосы вперед, указала мальчику на спину, где всё ещё нужно было перевязать и затянуть ленточки. Он подошёл ближе, взял в руки концы лент и начал аккуратно переплетать их, создавая плавный узор, а затем завязал небольшой бант. — Давай я немного соберу тебе волосы, чтобы они не лезли в глаза. Девочка кивнула и Яньцин решил, что просто сделает ей две небольшие косички по бокам, чтобы остальная часть волос оставалась распущенной. Когда всё наконец было готово, он взял её за руку и повел её вдоль коридора, встретиться с Генералом, который ждал их на улице. Стоило выйти наружу — лёгкий ветерок коснулся лица, принося аромат свежего воздуха и наполняя грудь ощущением свободы и покоя. Над Лофу раскинулось нежное утреннее сияние — солнце светило мягко, будто не желая ослеплять, лишь ласково касаясь крыш и мостов. Три фигуры неспешно шли по изогнутым мостикам, где между плитами пробивались крошечные голубые цветы, питаемые искусственным ветром. А сами улицы дышали спокойствием: тёплый ветер колыхал подвешенные на нитях фонари, а где-то далеко слышалось журчание искусственного водопада. Цзин Юань шагал впереди, руки сложены за спиной, походка неторопливая и уверенная. Рядом с ним Яньцин держал темп, но время от времени бросал взгляд на девочку, что шла чуть позади, но всё ещё держала юношу за руку. Она всё ещё двигалась осторожно, словно боялась оступиться и упасть. Её глаза ловили каждую деталь: мягкое мерцание фонарей в различных лавках, тонкие арки мостов, витиеватые вывески чайных лавок. Плавно плывущие воздушные корабли и люди, ходившие в необычных для неё одеждах. Где-то вдали звенели колокольчики — возможно, ветер касался храмовых цепей. Но внешне она оставалась спокойной — будто прятала удивление где-то глубоко, под гладью безмолвия. Не потому что она хотела это скрыть, может, ей просто было сложно пока показывать свои эмоции. — Похоже, её трудно удивить, — сказал Яньцин, наблюдая, как девочка с легкой осторожностью касается рукой стены одной из лавок, словно проверяя, настоящая ли она. — Или, наоборот, слишком легко, — заметил Цзин Юань. — Просто раньше ей не доводилось видеть Лофу. — Вы ведь… не берёте кого-то под личную опеку, Генерал, — осторожно произнес Яньцин. — Не часто, — спокойно ответил тот. — Тогда почему вы взяли её? Цзин Юань не сразу ответил. Некоторое время он шёл молча, глядя перед собой. — Потому что она — ребенок. — сказал наконец. — А дети не должны теряться в чужом мире. Она появилась здесь совершенно неожиданно и даже не знает, кто она. Яньцин чуть опустил голову, соглашаясь, но через мгновение неуверенно добавил: — Всё равно… не думаю, что вы умеете с детьми обращаться. — Верно, — без тени смущения согласился генерал. — Поэтому ты займёшься её обучением и привыканием к новой среде. — Я?! — Яньцин остановился, ошеломленно глядя на него. — Генерал, это огромная ответственность для меня, я не уверен, что смогу справиться с этой задачей… — Вот и научишься. — спокойно произнес Цзин Юань, даже не оборачиваясь. — Мы учимся, беря примеры из собственного опыта. Девочка не вслушивалась в их разговор, обращая всё свое внимание только на мир вокруг. Но было видно, что ей уже спокойнее, чем раньше. — Видишь? — усмехнулся генерал. — Уже чувствует себя спокойнее, хоть она и впервые вышла на улицы Лофу. — Скорее, она просто не знает, во что ввязалась, — проворчал Яньцин, но уголки его губ предательски дрогнули. Они шли дальше. Солнце продолжало светить, отбрасывая мягкие отблески на воду каналов. Вдалеке, среди сияния утреннего света, уже вырисовывались очертания резиденции в Зале Божественного Провидения. Их путь вел всё выше по белосеребристым ступеням, где каждая грань отражала мягкий свет фонарей. Воздух становился тише — звуки улиц стихали, сменяясь спокойным шелестом ветра и мерным звоном подвешенных колокольчиков. Всё это время девочка сидела на руках у Цзин Юаня — лестницы пока были для неё слишком утомительными. Она осторожно прижимала ладонь к груди, и её взгляд всё чаще задерживался на окружающем. Здесь, на высоте, Лофу казался почти божественным: резные арки из полупрозрачного камня, красивые мостики, и павильоны, будто выросшие из тумана. За последним поворотом перед ними раскрылся Зал Божественного Провидения — владение Генерала. Его крыши, изогнутые как крылья журавля, были покрыты синим нефритом; по краям сверкали позолоченные узоры, напоминавшие созвездия. Тонкие столбы поддерживали легкие своды, между которыми струился ветер, напоённый запахом хвои и благовоний. У подножия лестницы стояли воины сяньчжоусской гвардии — неподвижные, словно высеченные из камня. Когда Цзин Юань проходил мимо, они синхронно склонили головы. — Кажется, даже ветер здесь слушает вас, Генерал. — тихо заметил Яньцин, глядя, как длинные рукава Цзин Юаня едва колышутся, но ткань не смещается ни на волосок, будто пространство само ему подчинено. — Было бы неплохо, если бы и подчинённые слушались так же спокойно. — усмехнулся тот, бросив короткий взгляд на юношу. Яньцин фыркнул, но, заметив, как девочка снова задержала взгляд на статуе небесного зверя у ворот, смягчился. — Тебе нравится? Это Чжэнь-цзюнь, хранитель Лофу. Говорят, если прикоснуться к его лапе, сон станет безмятежным. Девочка осторожно коснулась холодного камня, и в тот миг мимо пронёсся лёгкий ветер, унося с собой несколько лепестков с цветущего дерева. Цзин Юань посмотрел на неё — взглядом, в котором впервые мелькнуло что-то похожее на заботливую мягкость. — Пойдем дальше. Впереди — твой новый дом. Поднявшись по последним ступеням, можно было увидеть, что за позолоченными воротами раскинулся сад — внутренняя резиденция Генерала, наполненная светом, ароматом жасмина и тишиной, которую нарушал лишь плеск воды из каменного фонтана. Они пересекли каменный мостик, перекинутый через тихий пруд, где под зеркальной гладью проплывали разной окраски кои. Воздух стал прохладнее, напоённый ароматом хвои и лёгких благовоний. Перед ними возвышалось главное здание резиденции — просторный павильон с белыми стенами и глубокими синими крышами, словно отражение ночного неба. Тонкие фонари висели вдоль деревянных балок, сейчас они не светили, но когда стемнеет, они будут светить не ярко, но приятно, будто специально подобранные, чтобы не тревожить покой. Когда они подошли ближе, девочка заметила, что рыцарей у входа не было. Неужели Генералу не нужна была защита? Или хватает и тех рыцарей, что стояли раньше у входа во внутрь? Тяжелые створки дверей, украшенные узором облаков и драконьих чешуек, раскрылись почти беззвучно. За ними открылся небольшой передний зал — место, где гости ожидали приема. Здесь всё дышало уравновешенной строгостью: гладкий пол, отполированный до зеркального блеска, свитки с каллиграфией на стенах, столики из темного дерева с аккуратно расставленными чайными приборами. Свет мягко лился сквозь бумажные ширмы, окрашивая комнату в золотисто-янтарные тона. В углу стояла ваза с ветвями персикового цвета — единственное яркое пятно среди спокойной палитры. Девочка ступала едва слышно, словно боясь нарушить эту тишину. Её взгляд блуждал по каждой детали — от изогнутых ножек мебели до плавных линий иероглифов, тянущихся вдоль свитка. Цзин Юань прошел немного вперёд, оглянулся и тихо сказал. — Это лишь передний зал. Внутри — наш настоящий дом. Он повел их дальше, вглубь, где воздух становился теплее, а приглушённые звуки сада сменялись мягким шорохом шагов по дереву. Стоило им переступить порог внутренней двери, как пространство открылось перед ними — длинный, светлый коридор, уходящий вглубь дома. Потолок был высоким, а по бокам вдоль стен шли арочные проёмы, ведущие в разные комнаты. Дверей здесь не было — пространство было полностью открыто. Пол из светлого дерева тихо походу был новый, ведь под ногами он не издавал ни звука. Снаружи, через тонкие окна во весь рост, пробивались мягкие лучи солнца, отражаясь в лакированных панелях. Слева почти сразу открывалась просторная кухня. Воздух там был пропитан ароматом свежезаваренного чая и тёплого риса. На низких полках стояли фарфоровые банки с иероглифами — чай, специи, мед, нефритовый сахар. В углу мерцала медная жаровня, а на стене висели тонкие ножи и деревянные ложки — всё упорядоченно. Чуть дальше, пройдя ещё несколько шагов, направо открывалась гостиная. Она была просторнее, чем ожидалось: в центре — низкий стол из красного дерева, вокруг два дивана с декоративными подушками, а на стенах — свитки с пейзажами Лофу. У дальней стены — большой экран с изображением журавлей, а рядом — полки с книгами и свитками, аккуратно развёрнутыми. Из гостиной через широкие стеклянные двери можно было выйти на терассу, где колыхались легкие занавеси и слышалось журчание воды. Там, за террасой, начинался задний сад — настоящий оазис среди небес. Пруд, чистый и глубокий, отражал отблески солнца, словно хранил в себе кусочек неба. Через него был перекинут изящный каменный мостик, а рядом — небольшая рощица с ароматными деревьями, где тихо шелестели листья. Под одним из деревьев висели качели, привязанные к ветке шелковыми лентами — деталь неожиданная для строгой резиденции, но удивительно подходящая. Дальше сад переходил в небольшую рощу, где росли бамбуки, и между ними — каменная пагода, откуда открывался вид на весь Лофу. На втором этаже, куда вела плавная лестница с изогнутыми перилами, располагались спальни и ванная комната. Свет из бумажных фонарей мягко струился по ступеням, отражаясь в отполированном дереве. Цзин Юань провел девочку к одной из комнат и открыв перед ней дверь, пригласил её заглянуть внутрь. Комната, которую выделил ей Цзин Юань, находилась на втором этаже — ближе к окну, из которого открывался вид на задний сад. Здесь не было ни роскоши, ни избыточных украшений, лишь уют и чистота. Пол из светлого дерева отливал мягким янтарем, а стены, отделанные гладкими панелями, хранили лёгкий аромат хвои. В углу стояла низкая кровать, застеленная белоснежным покрывалом, а сверху лежало легкое одеяло цвета утреннего неба. Подушка казалась почти невесомой, но достаточно мягкой, чтобы утонуть в ней после долгого дня. Рядом с кроватью — небольшой столик, на котором уже стояла чашка с дымящимся травяным чаем и лампа из полупрозрачного нефрита, отбрасывающая теплый золотистый свет. Окно украшали тонкие занавеси, колышущиеся от ветра; когда их сдвигали, внутрь проникал аромат цветущих деревьев из сада и шелест воды с пруда. На стене висел небольшой свиток с изображением луны и иероглифом «Покой» — изящный, но неброский штрих, словно само напоминание о том, что теперь всё позади. Возле кровати стояла коробка из лакированного дерева, в которую можно было сложить личные вещи, — пока пустая, но уже готовая стать её. В углу стоял глиняный сосуд с веточкой персикового дерева, на которой распустились красивые розовые бутоны. Когда девочка вошла, она остановилась посреди комнаты, огляделась и осторожно провели пальцами по лепесткам одного из бутона. От бутонов исходил сладкий аромат, а листья были мягкие, словно были покрыты мягкой при мягкой шерстью. Луч солнца упал на её волосы через окно, сделав их чуть золотистыми. Картина, что предстала перед глазами, была по-истине прекрасной. Девочка выглядела так безмятежно в лучах солнца, аккуратно щупая лепестки, что Яньцин, который прислонился к дверному косяку, не мог сдержать мысли о том, что ему хочется узнать её получше. — Здесь спокойно, — тихо произнёс Цзин Юань, словно для себя. — Думаю, ей подойдет. — Здесь ты сможешь отдыхать, надеюсь, тебе понравится эта комната. — тихо сказал он, обращаясь к Аише. Девочка обратила свой взор на Генерала и медленно подойдя, помахала ему рукой, как бы прося наклониться. Цзин Юань положил руки на колени и слегка присел, чтобы быть на одном уровне с девочкой. Она же протянула руку к его макушке, и погладила его, как она делает обычно в знак благодарности. Мужчина же только слегка посмеялся с этого, а затем девочка подошла к Яньцину, слегка улыбнулась и сделала тот же жест. — Чтож, — начал Цзин Юань. — Осмотрись здесь пока что, мы не будем тебя отвлекать и покинем тебя на время. Если тебе что-нибудь понадобится, то мы будем на первом этаже. После этих слов мужчина и Яньцин вышли за дверь, оставив Аишу наедине с собой. Она не спеша обошла комнату, внимательно всё рассматривая ещё раз. В комнате стояла тишина, лишь собственное ровное дыхание и звуки природы за окном, вместе с легким запахом травяного чая разгоняли чувство одиночества. По её лицу пробежала осторожная, неглубокая, но всё же улыбка — будто проблеск слабого солнца, пробившегося сквозь облака после долгой грозы. Она поднялась и подошла к окну. Через тонкие занавеси виднелся сад: гладь пруда, мостик, пересеченный тенями бамбука, и медленно дрожащие листья. Этот мир был новым, чужим — но она чувствовала, что это место может стать для неё родным. За дверью тихо раздался голос Яньцина: — Думаете… ей правда будет комфортно здесь? Цзин Юань ответил не сразу — лишь спустя мгновение. — Комфорт приходит не от стен, — наконец сказал генерал. — А от чувства безопасности и умиротворения. Яньцин опустил взгляд, словно обдумывая. — Тогда… здоровья это тоже касается? Сможет ли она полностью выздороветь и начать разговаривать? — Естественно, — мягко кивнул Цзин Юань. — Тело не восстанавливается быстро. Но если подождать, и если мы будем ей помогать. — он бросил короткий взгляд на юношу. — Тогда со временем ей станет лучше. — Мы? — Яньцин приподнял бровь. — То есть вы собираетесь переложить часть ответственности на меня? — Часть? — усмехнулся генерал. — Я бы сказал — значительную её половину. Юноша тихо фыркнул, но не возразил. Он ещё раз мельком посмотрел на дверь комнаты, и выражение его лица смягчилось. — Надеюсь, она привыкнет. — Привыкнет, — уверенно сказал Цзин Юань. — Здесь достаточно спокойно и умиротворенно, чтобы она могла почувствовать себя в своей тарелке. И достаточно светло, чтобы напомнить: впереди есть что-то лучшее. Внутри комнаты девочка продолжала стоять у окна, глядя на сад, будто пытаясь запомнить его до последней веточки. Она не знала слов, которыми можно было бы назвать это чувство. Не понимала, можно ли ему доверять. Но оно было рядом — тихое, теплое, ровное. И впервые за долгое, слишком долгое время она позволила себе вдохнуть глубже. Должно быть, впереди её ждет ещё немало испытаний — но это не значит, что жизнь не подарит ей теплых воспоминаний. И всё же стоит поднять голову и идти вперёд, несмотря на невзгоды — к своему лучшему будущему.