Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк закончил с большей частью одежды, которую просил Бета-лагерь. Он предполагал, что ему придется внести несколько быстрых корректировок, когда их примерят, но идея заключалась в том, чтобы каждую деталь можно было регулировать. Веревочки и ремни для контроля размера и посадки, чтобы он мог наладить массовое производство каждой детали. Так что завтра он передаст готовые вещи, и, он должен будет забрать нитки от других лагерей. Он задумчиво оглядел своё жилище. Хорошо, что дальше? В данный момент он сидит за своим столом, рядом со своим хранилищем, окруженный клочками ткани, и ему в голову приходит идея. Он достает из ящика стола запасной планшет, которым не пользовался, собирает обрывки ткани и начинает сшивать их. Он слышит стук в окно и, оглядываясь назад, видит, как Хару машет ему рукой. Джейк жестом приглашает его войти.       — Отличные новости! — сказал Хару, — Я перепрограммировал все те рации, которые ты мне нашел!       — И? — спросил Джейк.       — Это значит, что у нас будет связь с другими лагерями, как только мы разберемся с модифицированным шифрованием! — сказал он весело.       — Разве у вас не медовый месяц? — сухо спросил Джейк. Хару сделал паузу.       — Ладно, ну да, но это не значит, что нам нечем заняться. Мы оба… вместе занимаемся тихими делами. И мне нравится программирование и все такое, поэтому я пытался закончить эти вещи. Я имею в виду, что Ева делает краску, чтобы украсить наш блок.       — Хорошо, я оставлю тебе это, — сказал Джейк, позабавившись, — Принесите радиоприемники в следующий раз, когда пойдете в Дерево Дома, — приказал он, — Раздадим всем рации, посмотрим, насколько хорошо они будут работать. Ты уверен, что сигнал не будет пойман RDA?       — Ой, да ладно, я запрограммировал половину систем Врат Ада, — отмахнулся Хару, — Я знаю, что у них есть, я знаю, над чем они работают, я знаю, чего у них нет. У них нет того, что им нужно, чтобы поймать эти передачи. Я позаботился о том, чтобы они не смогли отследить наши сигналы или что-то в этом роде.              — Хорошо хорошо. Кроме того, я буду настаивать на том, чтобы мы использовали кодовые имена и не сообщали подробностей по радио, — сказал Джейк, — Береженого Бог бережет.       — Справедливо.       — А теперь отвали и иди тусоваться со своей женой, — отмахнулся Джейк.       — Если придется, — драматично вздохнул Хару, но затем улыбнулся и отвернулся, явно уже с нетерпением ожидая этого, направляясь к выходу. Джейк закатывает глаза, но рад за них. Он продолжает работать с отходами. ***       — Мо’ат, — говорит он, — Я сделал это для вас.       Она делает паузу в своей работе после того, как Джейк оказывается рядом с ней, и оглядывается на него. Они работали над использованием одной из меньших костей ангтсика для изготовления бус, которые, в отличие от камня или дерева, можно было легко покрасить или разрисовать. Он показывает, что он сделал — небольшая сумка для планшета с чехлом для наушников и зарядным устройством от солнечной батареи. Она была того же темно-серого цвета, что и одежда охотников, только что переделанная.       — Это сумка, в которую можно положить — он не знает как назвать планшет — человеческое устройство. Я вложил в него столько музыки, сколько мог, и несколько книг о человеческом искусстве. Я подумал, что, поскольку вы пытаетесь понять людей и ходите к Грейс, чтобы спросить её о разных вещах, один из лучших способов понять нас — через наше искусство. Вы вообще умеете читать по-английски?       — Да, умею, — ответила она, зачарованно взяв сумку и осмотрев её и сам планшет.       — Это хорошо. Еще я загрузил в планшет книгу, в которой даны определения каждого слова в английском языке, поэтому, если вы услышите что-то в одной из наших песен или прочитаете это в одной из других книг, вы сможете сами найти, что это значит. Я всегда что-то объясню, если вы не сможете понять, но я подумал, что вам может понравиться независимость. Я, конечно, покажу, как всем пользоваться, но… вы хотите это принять? Я знаю, что на’ви… — он пытается подобрать слова, — Вы не любите использовать наши технологии и металл, а в этой сумке есть и то, и другое.       — Я хотела бы принять этот подарок, да. У Народа нет культуры металла, как у людей, но это дар, и мне любопытно узнать о нем больше.       Джейк с облегчением улыбается и начинает объяснять, как пользоваться планшетом. Мо’ат воспринимает всё намного быстрее, чем ожидал Джейк, но она легко принимает и запоминает его объяснения, кнопки и их использование, как управлять экраном и получить доступ к книгам, музыке, как работают кнопки воспроизведения/паузы, повтор, кнопка «Далее», как искать песни, как добавлять в избранное песни, которые ей нравятся, как сортировать по жанру, исполнителю и так далее. На самом деле удивительно, как быстро она все понимает.       У Джейка уже давно была одна теория, и она кажется весьма достоверной каждый раз, когда он видит ее в действии. На’ви просто учатся быстрее, чем люди. Их разум быстрее соединяет кусочки информации, они лучше её обрабатывают, быстрее учатся и усваивают информацию. Дети на’ви выучили английский быстрее, чем Грейс планировала, сказала она ему в тот день в джунглях. Английский чертовски труден для изучения, на самом деле один из самых трудных для изучения человеческих языков, но они легко его усваивают. Их язык и английский не связаны друг с другом. По всей Земле есть слова, которые одинаковы или почти одинаковы в разных языках. Как и все романские языки, имеющие схожие корни. Это может облегчить людям изучение других языков, но у на’ви не было даже этого преимущества, однако они учат его так быстро, что Грейс, очень умный человек, который, вероятно, имеет хотя бы некоторую квалификацию преподавателя, с трудом могла поспевать за их темпом.       На’ви — народ, насквозь запрограммированный на понимание, и это интересно видеть. Понимание не только информации, но и друг друга, окружающей среды, животных, живого мира вокруг них. Связи настолько укоренились в сознании, что отражаются на мире. Джейк видел, как ребенок на’ви собрал кубик Рубика Молли за считанные минуты, несмотря на то, что никогда раньше с ним не играл. Джейк видел, как взрослые, никогда не использовавшие английский на практике, справлялись с простым, но разговорным английским всего за один урок. Он наблюдал, как человек объясняет слова, звуки, что каждое из них означает, и вскоре взрослый на’ви будет использовать обрывки предложений, которые достаточно хорошо передают идею, чтобы общаться. Он видел, как Заянто и другие дети обыграли Джозефа в шашки после простого объяснения игры. Обучение происходит настолько быстро, что это просто невероятно. Люди ни в коем случае не глупы, но обычно они учатся немного медленнее, не торопятся. Зачем спешить? Наслаждайтесь процессом. В конце концов ты достигнешь цели.       Джейк объясняет, как использовать солнечное зарядное устройство, когда у планшета заканчивается заряд, наушники и, насколько это возможно, предохранять планшет от намокания. Они были в некоторой степени водонепроницаемыми, но не полностью. Он показал выбранные им книги по искусству, всего семь, каждая о разных аспектах искусства. Скульптура, исторические картины, современное искусство разных эпох, квир-искусство, фотография, концептуальное искусство и поэзия. Каждая из книг, содержащих изображения искусства, включала как минимум страницу с описанием рассматриваемого искусства, что должно дать Мо’ат культурный контекст произведения.       — Спасибо за это, — сказала она, — Это будет очень полезно для моего изучения вашего вида.       — Конечно. Рад что тебе понравилось. Если можно, почему вам так интересно узнать о нашем виде сейчас? — спросил он. Она вопросительно взглянула на него.       — Это просто… — он ненадолго замолкает, — Люди живут здесь тридцать лет, у вас было… все это время для того, чтобы проявить любопытство и начать изучать нас так же, как и мы вас? Это не может быть только потому, что мы — дезертиры — теперь живем здесь с вами, — сказал он. Она задумалась, постукивая по планшету, просматривая страницы словаря, читая определения, которые он не мог увидеть со своего места.       — Отчасти это связано с тем, что я устала от изучения. Годы и годы вопросов, образцов и сканирований, я очень устала от допросов и обследований, но это лишь малая часть всего. Ты удивишься, но я делаю это именно потому, что среди нас живут люди.       — Действительно?       — Как цахик, я обязана поддерживать прочную связь с Эйвой, с моим народом, чтобы иметь возможность видеть сердца и умы моего клана и руководить их душами. Чтобы понять людей вокруг меня, я должна иметь непредвзятость и открытый дух. Вы, люди, возможно, не Оматикайя, но вы наши, вы находитесь под нашей защитой, ты и другие люди подружились с Оматикайя. Мы заботимся о вас так же, как и вы о нас. Итак, чтобы быть хорошей цахик для людей, а также для моего клана, я должна понимать сердца и умы людей. На’ви были слепы к людям, а люди были слепы к нам. Мой муж объяснил вашу точку зрения на это, и я согласна. Вы слепы не из-за высокомерия или глупости, а потому, что ваш мир требует от вас этого, и понятно, что требуется время, чтобы открыть свои сердца миру, который вам не принадлежит, тогда как вы не осмелились бы открыть свои сердца своему собственному миру, из-за страха пострадать от последствий.       — Поэтому, чтобы понять людей, я должна понять ваш мир, вашу культуру, ваши отношения друг к другу. Я должна увидеть вас, и самый эффективный способ стать хорошей цахик для людей, которые мне небезразличны — это уделять время обучению, задавать вопросы, находить понимание и связи внутри вашего общества. Все, что я узнаю, приближает меня к этой цели. Ваш мир странный, люди способны на такие крайности, вы можете быть жестокими и холодными, но осторожными и заботливыми. Вы можете принести разрушения в таких масштабах, которые я не могу себе представить, но вы создаете вещи, которые имеют такое значение и глубину для других людей, что я даже не могу понять, какое значение заключено внутри. На’ви не относятся к таким крайностям. Даже самые жестокие из нас не переступят границы вашего вида, и поверьте мне, когда я говорю, что на’ви также способны на зверства и бессмысленное насилие.       — Итак, я пытаюсь понять и пытаюсь Увидеть. Я должна быть цахик двух видов, и я найду способ стать как можно лучше, даже если для этого мне придется использовать странные металлические устройства, — сказала она, потрясая перед ним планшетом.       Он… очень старается не заплакать. В горле у него комок, а в желудке такое ощущение, будто в нем порхают бабочки. Такое ощущение, будто кто-то только что ударил его в живот, как будто кто-то набросился на него на улице, и он почувствовал себя сбитым с толку, обиженным и немного растерянным. «Ужасающее испытание быть известным», думает он. Сейчас он чувствует себя очень известным. Он чувствует себя за пределами Виденного. Ему кажется, что она просто заглянула ему в душу, чтобы убедиться, что все в порядке, не для того, чтобы навредить, а из заботы и любви. Она усердно работает, чтобы быть хорошей цахик для людей, для вида, даже не рожденного в этом мире, который она, несмотря ни на что, научилась любить. Боже, а быть любимым всегда немного больно. Джейк никогда не был очень религиозным или духовным человеком, он никогда этого не понимал. Он уважал это, каждому свое, и он уважал, что люди получают от религии мир и утешение, но сам никогда этого не понимал. Никогда не понимал, какое уважение и почтение люди испытывают к своим религиозным лидерам, своим пасторам, священникам, раввинам, имамам, шаманам, стольким титулам, стольким религиям, никогда по-настоящему не понимал той любви, которую они испытывали к этим людям. Джейк теперь это понимает. Это его цахик.       — Джейк? С тобой все в порядке?       — Мне… извини, я очень стараюсь не заплакать сейчас, — выдавил он, немного терпя неудачу, когда говорил это, — Это, эм… наверное, самое приятное, самое заботливое и теплое, что кто-либо сделал для меня или… возможно, для нас… когда-либо, — поскольку ему не удалось выполнить задачу номер один «не плакать», он снимает маску и быстро проводит по глазам, чтобы высушить их, прежде чем снова надеть маску.       — Ваш мир был жесток к тебе. Если я смогу помочь, этот мир уже не будет прежним, — сказала она, кладя руку ему на плечо.       — Я не могу передать вам, как много это для меня значит, — честно сказал он, — У меня просто нет слов.       — Все в порядке, — сказала она, — Действия говорят громче слов, — кажется, цитирует она, и он усмехается.       — Хорошо. Спасибо. За всё.       — Конечно. А теперь давай поработаем над этими бусинами. Они не сделают себя сами.       — Было бы здорово, если бы они это сделали?       — Действительно.       — Вы знаете, я думаю, что это был весь мыслительный процесс, лежащий в основе индустриализации. Люди устают снова и снова создавать что-то сами и вместо этого решают позволить машинам делать эти вещи снова и снова.       — Я почти завидую этой человеческой технологии. Почти, — Джейк смеется.       Позже, когда к ним приходят охотники, он раздает им одежду для примерки, при необходимости корректируя ее, но кажется, что все сидит почти идеально. Он также забирает еще одну партию ниток, и это было потрясающе. Он также получил пять прекрасных косяков, которые его очень порадовали. Единственная универсальная черта человечества: желание окончательно скатиться. Ему действительно следует попросить Наземный контроль принести ещё самогона. Это может быть приятным удовольствием. Судя по всему, Бета лагерь немного поэкспериментировал с добавлением некоторых местных растений в свой рецепт и нашел лист с отдалённо схожими свойствами, который они добавили в косяки и который усиливает эффект. ТГК + загадочный элемент = смайлик. Или… так сказали Джейку. Но в лагере Бета есть как минимум несколько учёных, так что он поверит им на слово.       Тсу’тей приходит на следующий день, когда Джейк шьет ткань для одежды, которую запросил Наземный контроль. Ему нужно сделать чертову тонну ткани, но он уже профессионал, ему просто нужны материалы.       — Привет, большой парень, — приветствует Джейк, — Как дела? — Тсу’тей издает пренебрежительный звук, неопределённый ответ, и садится рядом с ним. Джейк в теле аватара, но Тсу’тей все ещё выше. У Джейка в руке новый ткацкий станок, примерно квадратный метр ткани, изготовленный на ткацком станке, который он привязал к поясу и хижине.       — Я должен был сегодня пойти на охоту, но у меня какая-то судорога в бедре, которая не проходит, поэтому я решил помочь тебе сегодня, — объяснил он. Джейк моргает, глядя на него.       — О-о-о, — сказал он, — Это просто… много всего, — сказал он, указывая на ткацкий станок, — Ты уверен? По сравнению с охотой это, наверное, скучно. Много повторений, — Тсу’тей пожал плечами.       — Я не возражаю. Будет… приятно сменить темп. Кроме того, я не могу охотиться, — сказал он и потер ладонью боковую часть бедра, вероятно, там, где была больная мышца.       — Справедливо. Ну, я… конечно, полагаю, меня это устраивает. Позволь мне настроить для тебя другой ткацкий станок. Я покажу тебе что делать.       Как только всё готово, Джейк показывает ему, что делать, и дает ему ткацкий станок, который он сделал из рангфвама, который он разделил с Тсу’теем много времени назад, он возвращается к привычному ритму. Тсу’тей менее знаком с этим методом производства тканей, поскольку привык к меньшим ткацким станкам, которые используют Оматикайя, но он быстро учится и продолжает подсматривать за работой Джейка, чтобы понять, что делать. Джейк следит за Тсу’теем, чтобы убедиться, что он не перепутает строчки или что-то в этом роде, и убедиться, что ткань выходит ровной. Хвост Тсу’тея продолжает стучать по спине Джейка, и это странное ощущение, небольшой укол осознания, против которого он не возражает. Они делают перерыв на обед из сушеного мяса и фруктов.       — Я… — Тсу’тей колеблется и через мгновение откашливается, — Я заметил твой новый ткацкий станок и подумал, что у тебя должно быть что-нибудь, в чем можно носить твои ткацкие принадлежности, — сказал он и потянулся к зарослям вокруг них, чтобы подтащить что-то, что он, должно быть, спрятал, когда пришел. Джейк удивлен, что не заметил этого, — Вот.       Джейк моргнул и взял то, что ему предложили, рассматривая. Затвердевшая корка небольшого т’улл’у, растения, похожего на тыкву. Размером оно было примерно с полугаллонную емкость в его руке (конечно, оно будет больше по сравнению с его человеческим телом). Его разрезали пополам насквозь, как арбуз, а затем закрепили нижнюю часть элементарной петлей из тонко сплетенной веревки через небольшие просверленные отверстия. Наверху, где растение уменьшалось и сужалось на конце, как ваза, была такая же система крючков, которая выполняла роль застёжки. А ещё Тсу’тей просверлил четыре маленьких отверстия с одной стороны, два раза по два, и привязал к каждому отверстию тонкий шнур, сделав надежный ремень, чтобы Джейк мог носить эту вещь как сумку, оставляя руки свободными. Он покрасил контейнер в красный цвет, добавил оранжевые точки вокруг основания и покрасил конический конец в чистый черный цвет. Простой дизайн, но довольно красивый. Джейк снял крючок, удерживающий верхнюю часть, и открыл ее, заметив несколько новых игл и пустую катушку для ниток, которую он, возможно, захочет носить с собой на случай экстренного вдохновения на шитьё.       «У других ткачей было нечто подобное», смутно припомнил Джейк. Обычно это плетеные сумки или небольшие складные корзинки, но, поскольку они нечасто путешествовали, Джейк их редко видел. Обычно ткачи просто оставляли свои припасы в небольшом укромном уголке, предназначенном для таких вещей, и просто забирали их, прежде чем устроиться для работы. Из-за этого он никогда не думал о том, чтобы сделать себе набор принадлежностей для плетения самостоятельно. Обычно он просто брал запасные инструменты, которые уже были там, из одного и того же уголка, или ему передавали вещи, когда он устраивался в ткацком кружке.       — Это невероятно, — сказал Джейк, взяв свой ткацкий станок и обнаружив, что он идеально помещается в футляр, при условии, что длинный конец будет лежать в шейке, — Ух ты, когда ты успел это сделать?       — Я нашел т’улл’у во время патрулирования два дня назад и заметил, что он подходящего размера. Подготовить его как следует не составило особого труда, и у меня было в запасе немного краски, — беспечно сказал Тсу’тей, — Самый долгий процесс — сушка скорлупы.       — Спасибо за это, это потрясающе, — сказал он, — Ух ты, Господи, тебе не обязательно было этого делать.       — Я хотел. Это не составило труда, — заверил Тсу’тей, — Я подумал, что это будет полезно, поскольку ты путешествуешь через день, если не чаще.       — Это здорово. Это действительно так, — сказал Джейк, почти сбитый с толку. Тсу’тей улыбнулся.       После полудня Джейк сжалился над Тсу’теем, у которого руки свело судорогой, и вместо него покрасил нитку, до которой Джейк собирался добраться, и изготовил подходящие инструменты для разделки мяса, чтобы держать их в сбруе Джеллибин. Хару появился около обеда.       — Угадай, кто придумал, как готовить рамэн! — громко объявил он всему лесу, выходя из блока, вскинув руки вверх. Джейк рассмеялся и поприветствовал его.       Пока Хару готовил кастрюлю, достаточно большую для трех сноходцев, одного на’ви и трех людей, Джейк познакомил Тсу’тея с палочками для еды и с тем, как ими пользоваться. Для него было необычайно трудно. Большую часть продуктов на’ви едят руками, ложками или с помощью хлеба или кусочков съедобных листьев, чтобы зачерпнуть пищу. Идеи пасты или супов, в которых сначала нужно есть твердую пищу, у них не было. В рамене был бульон из йерика, который по вкусу напоминал странную смесь свиного и говяжьего бульона, полосок мяса, яиц всмятку и немного тертых овощей. Это было фантастически вкусно. Лапша имела почти такой же вкус, как и привычная им, с немного более зернистым вкусом.       — Ты чертов гений, — сказал ему Джейк, допивая остатки бульона.       — Я это знаю. Я так рад, что ты скачал все эти книги рецептов до того, как покинул Землю, без них мне бы пришлось гораздо дольше придумывать, как приготовить лапшу и все такое, — честно сказал он.       — Я думал наперед! — сказал Джейк. Ева издала довольный звук, сунув яйцо в рот и облизнув губы.       — Так хорошо, — пробормотала она, глядя на еду, — Так что стоит приготовить всю эту муку. Я так рада, что позволила тебе уговорить меня на это, — Хару рассмеялся.       — Это… так интересно, — сказал Тсу’тей, слегка озадаченный, вытаскивая палочками для еды немного лапши из бульона, — Ещё раз, как они называются?       — Лапша. Это… — Джейк попытался вспомнить.       — Муку, соль и воду смешиваем, нарезаем полосками и варим до готовности, — сказал Хару, — Чрезвычайно, чрезвычайно популярно в разных культурах.       — Очень вкусно, — удивился Тсу’тей.       — Мм-хм! — Ева согласилась, украв кусок мяса из миски Хару и быстро запихнув его себе в рот, в то время как Хару, визжа, пытался вырвать его из ее палочек для еды своими собственными. ***       Следующий день прошел мирно. Судорога Тсу’тея прошла сама собой, и он отправился на охоту, но Нейтири остановилась у ткацкого круга, чтобы поздороваться и поболтать. Джейк показал набор для плетения, который сделал ему Тсу’тей, и рассказал ей о визите Тсу’тея, когда она спросила. Некоторое время она задумчиво мурлыкала, погруженная в какую-то мысль, а Джейк смущенно смотрел на нее.       — Что с тобой?       — Ничего. Но я подозреваю, что он взял для чего-то немного красной краски, которую я приготовила. Я задавалась вопросом, куда она исчезла, — сказала она, недовольно.       — Уф, — сказал Джейк, его уши подергивались назад, — Хочешь, я помогу тебе сделать еще? Я уверен, что Тсу’тей не имел в виду ничего плохого, он сказал, что это просто запасная краска, он, должно быть, подумал, что она тебе не нужна.       — Нет. Я справлюсь, но спасибо, Джейк. У меня уроки с мамой, на которые я должна идти, но увидимся позже, да?       — Конечно, — ответил Джейк.       Джейк в тот день помогал с ткацким станком, вместо того, чтобы сидеть в ткацком кругу, поэтому он помогал остальным с большим семейным гамаком, который шили для Темойи, о беременности которой уже давно было объявлено, и поэтому ей и её мужу нужно было новое место для их будущего ребёнка. Джейк и другие ткачи, конечно, узнали об этом первыми. Все они были ужасными сплетниками. Было приятно, что они наконец смогли над чем-то поработать все вместе. Он действительно не ожидал, что что-то произойдет в тот день, но когда он поправил ремень с крючками, который крепился к плетению и поддерживал и уравновешивал его, пока он находился в двадцати футах над землей на гигантском ткацком станке, и увидел, что Эйтукан смотрит на него, то он задался вопросом, не случилось ли чего.       — Когда ты закончишь свои дела, — сказал Эйтукан, увидев, что он привлек внимание Джейка, — Найди меня, у меня есть просьба.       — Да, сэр, — ответил он, немного смущенный, и посмотрел на Цамими, которая была рядом с ним. Она пожала плечами, явно не имея больше понятия, чем он.       Когда солнце опустилось и на’ви вокруг дерева начали расходиться, Джейк собрал свои вещи и пошел искать Эйтукана, который находился снаружи на одной из полян и занимался ремонтом лука.       — Я вижу тебя, Эйтукан, — поприветствовал он.       — Я вижу тебя, Джейксулли, — ответил мужчина.       — У вас была просьба? — уши Эйтукана дернулись назад, и он на секунду посмотрел на небеса, обдумывая все, что хотел спросить.       — Я хотел бы пойти на охоту. Я чувствовал себя… немного пойманным в ловушку Древа Дома с тех пор, как получил травму, — начал он, проведя рукой по ужасному шраму на бедре, — Я уже долгое время исцеляюсь, но когда я рассказал Мо’ат о своем плане, она сказала, что не позволит мне этого сделать.       — Оу.       — Она говорит, что я все еще выздоравливаю, что я не здоров, мои мышцы еще не совсем зажили, несмотря на то, что человеческие врачи говорят, что я в полном порядке! — добавил Эйтукан, — Я даже выполнял упражнения для ног, которые предложил Джозеф, чтобы улучшить мою гибкость и уменьшить напряжение в мышцах. Мо’ат говорит, что лучше знает тела на’ви, и как бы то ни было, я чувствую себя прекрасно!       — Я уверен, что это так.       — Мы ругались по этому поводу несколько дней, и в конце концов она смягчилась и сказала, что я могу пойти на охоту, если я… возьму с собой воина, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, — признался он, — И чтобы помочь мне принести добычу, которую я выберу. А я не хотел просить… — Эйтукан неловко махнул рукой в ​​сторону Дерева Дома.       — Ах, мне хорошо знакомо это чувство, — сказал Джейк, стоя на коленях рядом с парнем, — Дайте угадаю, вы хотите независимости, вы знаете, что владеете ситуацией, вы знаете, что с вами все будет в порядке, и вам не нужна ничья помощь, но вы не хотите показаться слабым перед на’ви, ради которых вам нужно быть сильным. Я прав? — Эйтукан помолчал, кивнув, немного удивленный.       — Эй, помните, я парализован в своем человеческом теле? — сухо сказал Джейк, — Мы с братом прошли через то же самое. Полагаю, вам немного проще попросить меня, а не, скажем, Тсу’тея или кого-то из других воинов, потому что я не совсем один из вас?       — Что-то в этом роде, да. А Нейтири сказала мне, что ты был совершенно ненавязчив в ее охоте, а это… то, чего я хочу, — признался Эйтукан.       — Ну, я в деле. Я был бы рад следить за твоей охотой, — сказал Джейк, — Я знаю, как быть сдержанным, когда это необходимо. Вы меня даже не заметите, будет такое ощущение, будто вы охотитесь один, звучит хорошо?       — Я был бы признателен, — с облегчением сказал Эйтукан.       — Хорошо! Когда мы собираемся?       — Как только я скажу Мо’ат, что меня будет кто-нибудь сопровождать, — сказал Эйтукан.       — Хорошо, тогда я оставлю свои вещи здесь, так как после этого мы вернемся в Древо Дома, — сказал Джейк. — Встретимся у загона па’ли?       — Да.       Эйтукан был впечатляющим охотником, и у Джейка возникло ощущение, что он научил Нейтири всему, что она знает. Он видит отражение движений Эйтукана в её шагах, что довольно… очаровательно. Он может представить себе на’ви, идущего по лесу с маленькой Нейтири, имитирующей движения его хвоста и точно идущего по его следам.       Джейк держался на расстоянии примерно двадцати футов. Достаточно близко, чтобы помочь, но недостаточно близко, чтобы нависать над душой. Ему нравилось погружаться в поток вещей, быть ветерком среди виноградных лоз, тенью под листьями, наблюдать за миром, как будто он был просто призраком, проходящим сквозь него. Он мог осмотреться, не беспокоясь ни о чем, кроме как убедиться, что Эйтукан снова не забредет в охотничьи угодья палулукана. Джейк заметил легкую хромоту раненой ноги Эйтукана. Едва заметная, если только немного не понаблюдать за его походкой. Он не удивлен. Рана была глубокая, она чертовски сильно прорезала мышцы, но, похоже, не причиняла боли. Это может быть просто немного непривычно.       Охотники, как правило, предпочитали определенные охотничьи маршруты. Тсу’тей, похоже, шел в сторону дома Джейка, поэтому он нашел Джейка, когда тот впервые поселился на территории Оматикайя. Нейтири шла вроде как в направлении Врат Ада, хотя она так и не приближалась к ним, а Эйтукан, похоже, предпочитал идти в направлении гор Аллилуйя, хотя Джейк сомневался, что они зайдут так далеко. Плюс, им придется немного скорректировать свой курс, чтобы направиться туда… Самое интересное заключалось в том, что Эйтукан, судя по тем коротким предложениям, которые он счел нужным произнести во время охоты, предпочитал идти вдоль реки к ее истоку, а затем пересекать ее. Это привело их к эпическому множеству водопадов, которые громко грохотали о камни, рев окутал всю территорию. Это было нечто такое, что можно увидеть в видеоигре: три водопада в одном месте, каждый длиннее предыдущего, на крутом склоне и краю обрыва. Это была широкая река с бурным течением, но в нескольких местах через нее перекинулось несколько деревьев — мостов с большими корнями, которые, похоже, и были целью Эйтукана.       Огромные деревья вокруг закрывали небо, даже над водой массивные ветви плотно переплетались между собой. Джейк посмотрел на небо, отметив, что здесь они кажутся более сплетенными воедино, чем в большинстве частей джунглей. Должно быть, это какой-то вид деревьев…       Ногу Джейка что-то зацепило, дернуло назад, и он споткнулся, споткнулся и с воплем упал на землю. И через мгновение он оказывается слегка приподнят, примерно на два фута, над землей. Он удивленно моргает, и Эйтукан разворачивается, чтобы проверить его, поднимая уши и хвост от удивления. Он начинает быстро возвращаться назад, собираясь помочь Джейку, увидев, что его нога застряла во чем-то, что болезненно впивается ему в кожу.       — Какого черта … — говорит Джейк и умудряется повернуться, чтобы увидеть, что его нога довольно надежно застряла в какой-то ловушке. К нему привязана покрытая грязью веревка, скрывающая её, но он не может видеть, что находится под землей. Он подтягивает к себе ногу, пытаясь дотянуться до веревки, и резкий звук эхом разносится по округе — щёлкщёлкщёлкщёлкщёлк — и оба мужчины смотрят вверх туда, откуда, по-видимому, исходит шум. Они не могут видеть сквозь густые деревья и листья.       — Это нехорошо, — нервно говорит Джейк и издает сдавленный вопль, когда его тут же отрывает от земли и дергает вверх быстрее, чем икран может взлететь в воздух.       — Джейк! — кричит Эйтукан, встревоженно.       Его протаскивает сквозь ветки, которые царапают его кожу, громко ругаясь и пытаясь защитить голову, пока его бок не ударяется о толстую ветку, которая выбивает из него дух, а затем позволяет ему осторожно раскачиваться. Он более чем ошеломлен, и ему требуется секунда, чтобы восстановить дыхание, втягивая в легкие воздух, пока он раскачивается, хватаясь за гудящие ребра и кашляя. Черт, это больно, его бок будет в синяках, но, по крайней мере, ему не кажется, что что-то сломано. Он поднимает взгляд и видит, как над головой исчезает еще одна веревка. Он не может видеть систему шкивов, к которой он прикреплен, за листьями и темнотой.       На ветке, в которую он врезался, засохла кровь, как будто все, что поймала эта ловушка до него, истекло кровью, когда ее натянули на ветку. Он смотрит на веревку, на которой подвешен, и пытается переместиться в воздухе, хватаясь за собственное бедро и пытаясь согнуть колено, чтобы рычаг поднялся и он мог бы схватить веревку. Если он сможет дотянуться до нее, то сможет разрезать, или… Он снова ругается и извивается, пытаясь дотянуться до веревки, чтобы посмотреть, сможет ли он высвободиться, задаваясь вопросом, кто, черт возьми, подстроил это дерьмо, и не желая оставаться здесь. Он слышит голоса и замирает, когда пара людей обходит ствол дерева, чтобы пройти по ветке. Мужчина и женщина останавливаются, удивленно глядя на него. Парень держит в руке большой нож, но он, похоже, не угрожает, просто ошарашен. Женщина первая берет себя в руки и говорит:       — Эх, слишком маленький, брось обратно, — она пренебрежительно кивает. Мужчина недоверчиво смотрит на нее, и Джейк заливается смехом. Она всхлипывает, и мужчина усмехается, прежде чем приложить руку к маске, как будто это может остановить шум.       — Эм, — выдавил парень, — Мы думали, что ты шестиножка, — объясняет он. — Вот что должна была поймать ловушка. Извини.       — Я могу сказать довольно уверенно, что я не шестиножка, — сказал Джейк, всё ещё висящий вверх тормашками, большой, синий и определенно не йерик, — Можете ли вы меня освободить?       Его уши дергаются, когда он слышит чириканье снизу, и поворачивает голову, чтобы имитировать его. Женщина ругается и садится, оседлав ветку, а затем наклоняется, чтобы дотянуться до рук Джейка. Он схватил ее за предплечье, и ей удалось перетащить его через пропасть настолько, что он смог ухватиться за лозы, подтянуться и вытащить себя на твердую поверхность, даже если его нога висела на веревке, которая перекрывала кровообращение.       — Подожди, я опущу трос, — говорит мужчина и направляется обратно тем же путем, которым пришел… …Только для того, чтобы его остановила стрела, и он пошел назад с поднятыми руками, когда Эйтукан обогнул тот же поворот, из-за которого они вышли, с луком наготове. Он видит Джейка, все ещё подвешенного за одну ногу, женщину, мужчину, нож, и его глаза сужаются.       — Они думали, что я йерик! — быстро говорит Джейк, — Это была ловушка, предназначенная для добычи! — Эйтукан наблюдает, как веревка привязана к дереву, полуподвешенное тело Джейка и снова люди.       — Они тебе помогают?       — Он сказал, что опустит верёвку, — объяснил Джейк, и Эйтукан посмотрел на мужчину, стоящего с поднятыми руками. Он опустил лук.       — Отпустите его, — приказал он.       — Э-э, да, да, просто дайте мне пройти…       Он обогнул поворот, и через несколько мгновений Джейк снова услышал этот щелчок и почувствовал, что трос начал опускаться. Он полностью подтянулся к ветке как раз вовремя, чтобы его бедра опустились, а напряжение в мышцах и ногах расслабилось, когда он начал возиться с верёвкой и, наконец, стянул её с ноги, откатившись обратно на безопасную ветку. Мужчина возвращается, нервно глядя на Эйтукана, а Джейк встает, стряхивая остаточное напряжение с ноги. Наступает момент неловкой тишины.       — Хорошо! — Джейк прерывает молчание, — Кто вы, и что вы здесь делаете?       — Ох, ух, — сказала женщина, — Я… Габриель, это Сикиник. Мы… живем… здесь.       — Замечательно, расскажи мне об этом подробнее, — призывает Джейк, хлопая в ладоши и немного наклоняясь, с любопытством наклоняя голову.       — Может быть, нам стоит пойти и рассказать об этом шефу, — сказал Сикиник женщине.       — Хм! — сказал Джейк, честно говоря, задаваясь вопросом, культ ли это, потому что… это другое. — Что, у вас здесь маленькое племя?       — О нет, главный инженер, — поправил он, — Мы просто… продолжаем называть ее Шеф, потому что это смешно, извини. Э, нет, ее зовут Куинн. Мы инженеры. Возможно, нам от этого смешнее. Извини.       — Инженеры, — повторил Джейк. — Что ж, это объясняет ловушку.       — Да, — согласилась Габриель, — Мы, гм, строители, инженеры, архитекторы, — объяснила она. — Ловушка, эм, для шестиножек. Они приходят сюда, мы их выдергиваем и, ну, даем им быструю смерть, и бац, бам, спасибо, мэм, у нас есть еда на следующую неделю или больше. Или мы… река тут же, мы тоже ловим рыбу. А иногда спускаемся собирать растения, но пытаемся держаться на ветках. Очевидно, здесь гораздо безопаснее.       — Да, это так, подтвердил Джейк.       — Мы находимся прямо посреди фруктовых деревьев, которые связаны с тем, на котором мы строим…       — Строите? Вы что, построили здесь домик на дереве?       — Да, — говорит Сикиник, ухмыляясь от восторга, — Хочешь посмотреть? Это круто.       — Пожалуйста, — настоял Джейк, и сноходец и на’ви последовали за ними по знакомым ветвям.       Оказалось, они находились довольно близко к дому, в котором они жили, о чем свидетельствует то, как быстро они реагировали на срабатывание ловушки, и через пару минут мужчина повернулся, откашлялся и указал на то, что было позади него.       — Добро пожаловать в Эмбер-Хайтс, — сказал он.       «Эмбер-Хайтс», подумал Джейк. Это мило. Джейку потребовалась секунда, но затем он увидел это, скрытое в паутине сплетенных лоз, которая покрывала их дом, как занавес. На вершине дерева, казалось, была идеально круглая секция, выступающая из верхушки, вроде пробки, а на вершине была красиво сделанная беседка. Ниже, посередине лестницы, воткнутой в стену дерева, находился вход с расписной дверцей шлюза, сливавшейся с корой и мхом, а внизу лестницы, ведущей к нему, располагалась платформа, которая оборачивалась вокруг половины дерева, оставив большой балкон или террасу. Терраса и беседка скрывались под зеленой завесой. Это означало, что сверху все, что можно было увидеть, это лозы и листва, если не искать что-то конкретное, но сверху проникало достаточное количество света. Джейк всмотрелся в пробковую часть, находящуюся на вершине дерева, и заметил окна, все предметы или что-то похожее на это, пропускающее свет в то, что, как он предполагал, было частью дерева, вырезанной для жилого пространства.       — Вау, — удивился он, — Сколько времени это заняло у вас?       — Ну, когда десять инженеров работают круглосуточно с кучей украденных инструментов? Ну, дом занял пару недель. Я имею в виду, что в нем можно было жить через неделю, но на доработку деталей ушла еще неделя, на террасу ушло несколько дней, на беседку тоже ушло около недели, — мужчина замолчал, — Недолго. Безумие, насколько эффективными мы можем быть, если нам не платят почасово, — Джейк рассмеялся.       — Как вы…? Успеть сделать все это, никого не потревожив? Это не могло быть тихо!       — Водопад громче любого электроинструмента, — объяснила Габриель, — И мы обнаружили, что если замочить деревянные палочки в соке этого дерева и оставить их сушиться, они будут ничем не хуже гвоздей!       — Хм. Как вы вообще подняли сюда оборудование?       — Мы украли квадроцикл и все, что на него можно поместить, — ответил мужчина. — Это… собственно, его мы используем в качестве противовеса ловушки. Вот почему он может поднять взрослого аватара прямо с земли, так что… извини.       — О, все в порядке. Просто ошибка, — сказал он, — Они украли небольшое эффективное транспортное средство для перевозки множества инструментов. Достаточно, чтобы… построить деревню из ничего, — хвост Эйтукана дернулся, когда он увидел их работу, деревянные доски и плетеные лозы, покрывающие их.       — Интересно… — сказал он, но это было не совсем одобрение.       — Все остальные внутри, — объяснил мужчина, спускаясь по ветке и поднимаясь на террасу, — Мы вышли проверить ловушку только тогда, когда ты ее активировал.       — Хм. У тебя там сигнализация или что-то в этом роде? — спросил Джейк, заметив теперь, что, похоже, в стене дерева посреди террасы было что-то вроде сарая, вероятно, там, где они хранили все свои инструменты.       — Сигнализация приближения, — подтвердила женщина, поднимаясь по лестнице и открывая шлюзовую камеру, — Это небольшой шлюз, так что просто зайди после того, как он сработает.       — Я знаю, как это делать, — подтвердил Джейк, и они с Эйтуканом подождали, пока они вошли, — Мы вместе идем в очень маленькое пространство. Это пространство позволяет людям фильтровать токсичный воздух в воздух, пригодный для дыхания, поэтому, когда мы входим в их дом, они не получают вреда. Будет тесно, но только на мгновение. Тогда мы сможем провести немного времени внутри, прежде чем их воздух начнет влиять на нас. Человеческий воздух влияет на на’ви медленнее, чем воздух Пандоры влияет на людей. Первым признаком того, что это влияет на нас, является легкое головокружение, поэтому, если вы почувствуете слабость, нам следует быстро уйти. Хорошо?       — Я понимаю, — подтверждает он, — Нам следует задавать вопросы быстро, чтобы понять этих людей.       — Именно. Вам следует оставить свой лук здесь, — сказал Джейк, — Он слишком большой, — Эйтукан вздохнул, но повесил его на маленькую сломанную ветку возле двери.       Как только воздушный шлюз профильтровался, Джейк открыл дверь, втиснулся внутрь и жестом пригласил Эйтукана присоединиться к нему. Это было очень неудобно, но Джейк знал, что делает, и правильно прокачал воздух, а затем позволил им войти в человеческий дом. Джейк стоял, расправив плечи, и осматривал место и удивленных людей вокруг.       Он был… чертовски большим! Это была большая комната цилиндрической формы, футов двадцати в диаметре, если не больше, и если бы он поднял руку, то мог бы упереться рукой в ​​потолок, а это означало примерно двенадцать футов свободного пространства. На потолке было четыре идеально расположенных светильника. Какие-то простые белые светодиоды, которые прослужат вечно. Возле шлюза была прочно закреплена система воздушных фильтров, благодаря которой все внутри дерева оставалось воздухопроницаемым. В корзину у двери, с другой стороны, были брошены маски. Стены были обклеены каким-то материалом, чем-то белым и восковым от стены до потолка. Вероятно, это какой-то герметичный вакуумный материал. Они вырезали его и прикрепили там, где были те окна, к которым были приклеены… листья. В тех же листьях Джейк прятал свои солнечные панели, те, которые пропускают свет, но с другой стороны непрозрачны. Это означало, что когда светило солнце, они его видели, но если бы у них горели такие яркие лампы, как сейчас, ничего бы пробивалось наружу. Пол представлял собой красивый деревянный узор, изображавший массивную розу ветров. Он не был отполирован, но был хорошо отшлифован и идеально гладок. В центре комнаты стоял цилиндрический деревянный столб шириной в фут с воткнутыми в него на трех уровнях металлическими анкерами для гамаков, всего шесть, разделенных на два места, с лестницей, выступающей из столба между ними, чтобы люди могли подниматься и спускаться с двух более высоких уровней. Примерно пятая часть круглой комнаты была отведена под гамаки, а между двумя секциями гамаков располагалась красивая полка с ящиками для личных вещей с подписями под каждым сегментом. Сбоку этой системы полок лежало четыре свернутых спальных мешка. Получается шесть человек в гамаках, четверо в спальных мешках. Остальное пространство отводилось под хранение или работу: у них была какая-то грубоватая кухонька с ящиками, шкафчиками и всем остальным, включая мини-холодильник, и полками с баночками или коробочками. Кроме того, у них был недостроенный стеллаж, на котором уже стояли деревянные ящики с припасами. Тут также был письменный стол ручной работы с компьютером и различными техническими приспособлениями, которые Джейк не узнал, большой планшет и макулатура, разбросанные вокруг, к тому же они установили в стене длинный складной стол, достаточно низкий, который имел смысл для дома без стульев, который доходил почти до центра, когда был опущен. Похоже, в данный момент они играли в карты.       — Какого черта? — спрашивает самая маленькая женщина, которую Джейк когда-либо видел в своей жизни. Она крошечная, ему до бедра, если что, и худенькая, как ветка. Джейк встречал человеческих детей, которые были крупнее этой женщины. Его бедро буквально такого же размера, как грудная клетка этой женщины, черт возьми.       — Шеф, Салли и друг. Салли, это Куинн, — представил мужчина.       Куинн была очень маленькой вьетнамкой. Все остальные люди в комнате возвышались над этой миниатюрной женщиной как минимум на голову, если не больше. Ее рост, наверное, не выше пяти футов, а все остальные по сравнению с ней довольно хорошо сложены: они были достаточно крепко сложены и имели грубые от длительной работы руки. А она похожа на крошечную птичку. Поэтому Джейк прикусил палец и сказал:       — О, боже мой, ты такая маленькая.       — Неслыханная дерзость, — кипит женщина, — Он приходит ко мне домой и говорит мне это в лицо?!       — В его защиту скажу, что его рост девять футов, — предположила Габриель. — А ты… маленькая, — Куинн выглядела разозленной. Джейк закусывает губу, чтобы не рассмеяться, и делает глубокий вдох.       — Прости, извини, это было грубо с моей стороны. Я прошу прощения, — честно сказал он, — Я Джейк, это Эйтукан. Мы охотились недалеко от вашего дома, когда я зацепился за вашу ловушку. Нам просто интересно узнать о вашем доме и о том, почему вы здесь, мы не хотим причинить вреда, — она все еще не выглядела удивленной, и Джейк взглянул на остальных людей. Всего десять человек, большинство из которых сидели за столом, на котором были разбросаны черно-белые карты, и две большие коробки, сдвинутые к стене.       — О боже мой, это «Карты против человечества»? — сказал он с благоговением, — Как вы притащили это сюда? Сдайте и на меня, — настаивает он, садясь на свободное место, в то время как остальные отодвигаются исключительно из-за его размера, — Сдайте на меня карты, — все люди смотрят на Куинн, которая вздыхает, смягчается, снова садится за стол, берет семь карт из колоды и протягивает их ему.       — Что это? Игра? — спрашивает Эйтукан, присаживаясь рядом с ним на корточки, чтобы иметь возможность заглянуть ему через плечо.       — Да, это так. Это игра юмора, — объясняет он, — Однако это не обычный юмор. Это игра ужасного юмора, грубого, вульгарного, жестокого юмора. Цель состоит в том, чтобы получить самый ужасающе правильный ответ на подсказку, заданную картами. Кто раздаёт? — спрашивает.       — Я, — сказала Куинн, подняв подбородок. — Так произведи на меня впечатление, Салли.       — Да, мэм, — соглашается он и читает свои карты, напевая. Подсказка такова: что привело оргию к полной остановке? Карты Джейка: Трах с трупом, вернувший его к жизни. Высадка на Луну. Несвоевременные шутки о Холокосте. Мир во всем мире. Отравление угарным газом. На самом деле меня застрелили, по-настоящему. Какое-то меньшинство.       — Уф, — сказал Джейк. Какая-то мешанина.       — Какой смысл в такой игре? — спросил Эйтукан.       — Подсказка дается черной картой, — сказал Джейк, указывая на неё, — И я использую свои белые карточки, чтобы найти наиболее подходящий ответ, чтобы вызвать лучшую реакцию. Победителем становится либо тот, кто первым заработает определенное количество черных карт, либо тот, кто заработает больше всего черных карт к моменту, когда все решат прекратить игру.       — Но зачем зацикливаться на… ужасающем, непристойном юморе?       — Люди предпочитают такой тип юмора, по крайней мере, будучи взрослыми. Иногда забавно видеть, как далеко можно зайти в шутке, пока она не зайдет слишком далеко. Эти карты содержат разные концепции, и многие из них ужасны даже по человеческим меркам. Например… ты умеешь читать по-английски?       — Нет       — На этой карточке написано: «Трах с трупом, вернувший его к жизни», — это немного сложно перевести, но он знает достаточно, чтобы сделать это понятным. Эйтукан выглядит ужасно шокированным, даже возмущенным.       — Это отвратительно! — Джейк смеется.       — Да, знаю. В этом-то и дело. И цель состоит в том, чтобы добиться резкой реакции судьи, вот так. Вот почему эта карта выиграет, — и он разыгрывает ее, переворачивая карту так, чтобы она смешалась с другими, пока Куинн перемешивает их и откашливается.       — Что привело оргию к полной остановке? Папочкины вопросы, ах, честно, проказа, эротика Гарри Поттера … — она обрывает речь и начинает смеяться, — Нет! Какого черта… кто из вас, чертовых монстров, сыграл… — она замолчала, рассмеялась сильнее, и перевернула карточку, чтобы они могли ее увидеть, — Черт возьми, труп вернулся к жизни! — ей удалось продолжить, вызывая немедленные взрывы смеха и встревоженное веселье. Джейк хлопнул рукой по черной карточке и притянул ее обратно к себе, ухмыляясь. Он машет карточкой перед носом, вдыхая.       — Пахнет как победа, — усмехается он, — Итак, что же привело вас всех сюда, кроме ужасных игр для ужасных людей?       — Мне хотелось бы сказать, что у нас была какая-то глубокая причина, — сказала Куинн, пока остальные напевали и вытягивали новые белые карточки. Она протянула ему чёрную карточку. Похоже, они играли в версию, в которой говорилось, что победитель прошлого тура станет ведущим в следующем, — Я уверена, что многие другие так и сделали, верно? А если честно? Мы просто хотели воспользоваться возможностью. Нам хотелось сделать что-то красивое. Мы хотели построить свой собственный дом. Мы все строили Врата Ада, проектировали секции, строили здания, делали то и другое, и знаете что? Все это место уродливое как пиздец. Он весь из бетона и арматуры, он уродливого серого цвета, и мы знаем, что он чертовски уродлив.       — Это так. Бруталистическая архитектура склонна к этому, — он читает чёрную карту, — Это эффективно, но не более того. О, классика. «Почему я липкий?» — спрашивает он, кладя карту в центр стола, позволяя им изучить ее, а затем рассмотреть свои карты. Некоторые люди сразу же выбрасывают карты, остальные бормочут и хихикают или просто жалуются на плохую руку.       — Точно. Мне надоели бетон и арматура. Слишком много этого на Земле, слишком много этого здесь. И, конечно, Селфридж — кусок дерьма. Он контролирует каждую мелочь, он истерит как сумасшедший, он капает мне на мозги из-за сроков и он портит Врата Ада своими надоедливыми правилами. Он никому не нравится, он чертов сноб-бюрократ. А его нерадивая, апатичная задница не удосуживается следовать рекомендациям OSHA, чтобы обеспечить безопасность людей! Итак, мы некоторое время думали об этом и задавались вопросом, зачем нам вообще возвращаться на Землю после нашего тура, — сказала она, — Что там есть, кроме токсичных городов и бетона? Зачем возвращаться только для того, чтобы построить еще больше уродливых зданий? Уродливые здания, в которых нам приходится жить, — Джейк мычит, соглашаясь.       — Для меня это имеет смысл, — комментирует он и читает свою новую белую карточку. «Эти неисправные чертовы парашюты». Черт возьми, я забыл, что они сделали карточку по этому поводу, — заметил он, а затем увидел, что все карты уже готовы и ждут его. Он перетасовал белые карты и перевернул их.       — «Почему я липкий?» — повторил он и зачитал карты, — Хорошо…       1. Нарушение наших самых основных прав человека. 2. Бабушка. 3. Чудо родов. 4. 8 унций сладкого мексиканского героина. 5. Незнакомая опасность. 6. Виагра. 7. Взаимно гарантированное уничтожение. 8. Невероятный секс с горячим инопланетянином.       — Ладно, окей, — смеется он, стараясь не расплакаться и не утруждаясь чтением двух последних карт, — Кто разыграл карту пришельца?       — Я! — отзывается мужчина, и Джейк передал ему карточку, и они рассмеялись. — Знаешь что-нибудь об этом, Салли? он ухмыльнулся.       — О, Боже, пожалуйста, не лезь ко мне, — умолял он, и они смеялись над ним, — Как давно вы здесь? Значит, несколько недель?       — Да, почти, — подтвердил тот же мужчина. «Чувак, это ерунда. Черт…» пусто, — зачитывает он и кладет карточку. Джейк рассматривает свои карты.       — Вы живете на территории Оматикайя, — сказал он, — Вы ведь знаете об этом?       — Так ты говоришь от себя или от этого парня? — сказала Куинн, указывая на Эйтукана, который в ответ прижал уши.       — Вы можете использовать мое имя, — многозначительно сказал на’ви, — Я Эйтукан, Олоэйктан Оматикайя.       — Ну, как поживаете, сэр? — ответила она, подняв бровь. Джейк добавил.       — Какое-то меньшинство, — он вытащил «Кормление грудью в униформе» — Ох, Господи, — фыркает он.       — У меня… дела идут хорошо, — признает Эйтукан, - Но чтобы жить на территории Оматикайя и получать нашу защиту, вы должны помогать нам, как это делают все человеческие лагеря.       — В смысле? — осторожно спросила она.       — Вы ходите в Древо Дома каждый день, чтобы заняться делами и прочим, — объяснил Джейк, - Ты учишься выживать, ты приобретаешь новые навыки, ты заводишь друзей, это неплохая жизнь, - на мычит, обдумывая это.       — А если мы не захотим?       — Тогда мы не сможем предложить вам такую ​​же защиту, как остальным, — сказал Эйтукан, - Мы не приведем к вам Небесных Людей, но мы должны защитить своих, и если вы не пожелаете участвовать в жизни клана, мы не будем считать вас своими.       Она обдумывает это, покусывая внутреннюю сторону щеки, пока тот мужчина не взял в руки белые карточки и зачитал их. Джейк не выиграл, вместо этого победителем стала карточка с надписью: «Тупое чертово лицо моего отца». Действительно. Следующая карта? "Война! Для чего это?"       — О, великолепно, — говорит Джейк, - Черт, это отстой, на самом деле. У меня слишком много карточек, которые бы подошли, - он какое-то время размышляет, а затем бросает в кучу: «На самом деле его застрелили, по-настоящему". Чувствует, что это срабаотет. Он вытаскивает следующую белую карточку и смеется про себя. «Подлый бисексуал и еще более подлая лесбиянка». Она возвращает его к базовой подготовке. Черт, он скучает по своей команде.       — Я думаю… — сказал Куинн, - Нам нужно несколько дней, чтобы принять решение, - Эйтукан с любопытством смотрит на нее и осматривает ее дом.       — Признаюсь, похоже, у вас есть безопасный дом и доступ к самому необходимому, — признал он. — А что еще вам может понадобиться? Способ изготовления одежды, есть ли у вас оружие? Вам не хватает знаний, чтобы ориентироваться в лесу, а среди деревьев есть существа, которые без колебаний нападут, если ты подойдешь слишком близко, например икраны, гнездящиеся в лесу, она помедлила секунду и кивнула.       — Просто дайте нам несколько дней, чтобы поговорить об этом, — сказала она ровным голосом.       — Хорошо, - Карта Джейка выигрывает, и он смеется, беря черную карту, под шокированный смех.       — Конечно, исходя из личного опыта, — сказал он, когда они рассмеялись, издавая ужасные звуки, - Думаю, мы сможем пройти еще один раунд. Мы не можем так долго дышать этим воздухом. Хорошо. "Ууу! Черт возьми, я люблю…" пусто.       — Итак… как именно… поживают другие лагеря? — нерешительно спросила Куинн.       — С ними всё хорошо, — честно сказал Джейк, - Мы знаем, что у нас не все сбежавшие люди, нам не хватает горстки из последних подсчетов Врат Ада, но у нас их много, и у нас всё… у нас всё хорошо. Мы держимся вместе, заботимся друг о друге, обеспечиваем друг друга разными вещами и помощью. Она кивает с легким облегчением в глазах. « Ууу! Черт возьми, я люблю…» — зачитывает он. 1. Заткнуться. 2. Очень сильно кайфовать. 3. Фистинг. 4. Совершенно новый вид порно. 5. Врезаться в грудь человека и вырвать его еще бьющееся сердце. 6. Нахождение скелета. 7. Поедание альбиноса. 8. Ограбление могил. 9. Глупость человека. 10. Притворяться счастливым.       — Ребята, вы не облегчаете мне выбор, — говорит он, рассматривая карты. «Врезаться в грудь человека и вырвать его еще бьющееся сердце». Я думаю, это лучше соответствует подсказке.       — Да, черт возьми! - Куинн обрадовалась и выхватила черную карточку.       — Я бы хотел остаться, то есть посмотреть, что будет дальше, — сказал он, бросая свои карты на стол, чтобы они могли их увидеть. Они удивлялись и смеялись над некоторыми из них, а когда закончили, выбрасывали их в кучу отыгранных, — Но вот что я вам скажу: когда-нибудь я вернусь с маской для аватара и сыграю полноценную игру, — пообещал он, - Обязательно загляну проверить вас и все такое. Все в порядке, шеф? — спросил он Куинн.       — Мне кажется, это звучит неплохо.       Джейк и Эйтукан распрощались. Некоторое время они сидели возле домика на дереве, слушая, как ближайший водопад грохочет о камни. Джейк смотрит на Эйтукана, задумчиво всматриваясь в темноту.       — Это очень любопытный лагерь, — признал он.       — Ага, - подтвердил он.       — И эта игра ужасна. У тебя развратный юмор, - Джейк смеётся.       — В этом суть игры! Давайте закончим охоту, — сказал он, - Уже темно, ваша жена будет волноваться, - Эйтукан фыркнул, - Чем дольше мы будем ждать, тем больше она будет суетиться из-за вас. «Почему ты так долго, Эйтукан, это из-за твоей ноги? Дай-ка посмотреть, не стоило тебе так рано идти на охоту! Айя, я же тебе говорила! - подражал он, махая пальцами в сторону мужчины и повышая голос.       — Прекрати, ты говоришь в точности как моя жена, и я это ненавижу. А теперь молчи, ты отпугнешь добычу, — проворчал Эйтукан, когда они пошли обратно на землю, а Джейк усмехнулся, следуя за на'ви. Он очень напоминает Джейку Тсу’тея, наверное, поэтому они так хорошо ладят.