Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Когда Мо’ат обнаружила, что её дочь и Тсу’тей спят рядом друг с другом, прислонившись друг к другу для поддержки, по видимому задремав в жилище целителя, она нежно улыбнулась. Когда она присела, чтобы разбудить их, пламя в светильнике разгорелось сильнее, и она увидела ткань в обеих их руках и с любопытством рассмотрела то, что она могла видеть, спрятанное между их телами. В руках Нейтири — очаровательная зелёная аптечка, в руках Тсу’тея — насыщенная синяя набедренная повязка с искусной вышивкой, изображающей странное оранжево-белое животное со стрелами во рту. Ткань и вышивка были знакомы, и Мо’ат больше не хотелось улыбаться. Она думала о глупых детях перед собой, она даже не представляла, что она могла бы сказать, чтобы отговорить их от этой попытки ухаживания. Она уже пыталась предупредить Нейтири о своей привязанности, но теперь и Тсу’тей? Чтобы они оба приняли эти дары? И причём тут привязанность Джейка? Осознавал ли он вообще, что на самом деле означают его дары? Мо’ат тяжело вздохнула, и звук её дыхания разбудил одного ребёнка, а затем второго, оба удивлённо моргнули и подвинулись, чтобы протереть глаза.       — Вы оба идёте по очень опасному пути, — предупредила она их. Уши Нейтири были прижаты назад, и выражение её лица стало оскорблённым, когда Тсу’тей посмотрел вниз и в сторону, — Но я вижу, что вы об этом знаете.       — Мы не будем делать ничего, что могло бы поставить под угрозу безопасность будущего клана, — прямо сказал Тсу’тей.       — Есть много других, кто хотел бы… — начинает Мо’ат.       — Мы не хотим никого из них, — резко сказал Цу’тей.       — У вашей помолвки есть варианты, — сказал Мо’ат, — Вы знаете, что можете…       — Нам не нужны такие варианты, мы сделаем то, что необходимо, — сказал Тсу’тей, вставая и направляясь прочь, — Я должен извиниться, прошу прощения, — Нейтири и Мо’ат смотрят, как он уходит, а Мо’ат оглядывается на свою дочь.       — Нейтири…       — Я соберу ещё трав для своей аптечки, — говорит она, — Меня сегодня тоже не будет, — она быстро встает и исчезает.       Мо’ат жалеет их. В конце концов, сердце — штука непостоянная. У их помолвки есть некоторые вариации, позволяющие немного больше, чем просто брак этих двоих. Даже их культура и обычаи знают, что сердце может биться для другого, несмотря на ответственность, которую должны нести тсахик и олоэйктан. Однако ни один из этих вариантов не был доступен в отношении их увлечения Джейком. Джейксулли был союзником, причём человеком, которому доверяли, он много значил и предоставил жизненно важную информацию, которая замедлила приближение бульдозеров, что дало им много времени на подготовку, но он не был одним из Народа, и не проявил ни малейшего интереса к тому, чтобы стать одним из них. Он был слишком человечным и преуспел в своей человечности. Ему нравилась его странная одежда, он наслаждался своим странным поведением, он находил удовлетворение в своей человеческой форме, он наслаждался присутствием людей, которые присоединились к его делу, и он не хотел менять свой образ жизни, чтобы следовать законам Эйвы. Честно говоря, он просто не мог. Он использовал колёса, чтобы передвигаться, он использовал металл, чтобы передвигать свою душу, и не видел никаких проблем ни с тем, ни с другим. Он уважал путь Оматикайя, как из уважения к ним, так и из-за того, что их методы хорошо работали в тандеме с его собственными, и он последовал воле Эйвы, обнаружив её присутствие и приняв её как палулукан, но… этого было недостаточно, чтобы сделать его одним из Народа. Мо’ат вздохнула, лениво потирая собственный висок.       Когда сноходец слегка пошевелился, она взглянула на него и наклонилась над его головой, чтобы осмотреть его. Золотые глаза открылись, моргнули, а затем прищурились от явной боли и дискомфорта.       — О, чёрт, это неприятно, — выдавил Джейк.       — Что такое? — спросил Мо’ат, — Тебе больно?       — Вроде того, — справился он и поднялся, слегка покачиваясь. Он резко выдохнул, словно у него закружилась голова, — В основном… то, что я чувствовал в своём человеческом теле, просто… больше.       — Я понимаю. Ты достаточно здоров, чтобы принять такую ​​форму?       — Едва ли. Ева смотрит, сказала, что у меня будет только час связи. Я… я сказал Джеллибин прийти сюда и забрать меня, чтобы я мог привезти это тело домой, — он облизнул губы, — Можно ли мне немного воды? Пожалуйста? — Мо’ат занялась тем, что принесла ему немного еды и воды, снова проверив его раненую руку на предмет кровотечения.       Рана всё ещё была серьёзной, но, похоже, она хорошо заживала, несмотря на яд, пропитавший рану. Она очистила её, наложила на рану свежее лекарство, чтобы предотвратить заражение, и наложила новые повязки.       — Спасибо, — сказал он.       Она кивнула.       — Будь аккуратен с этой рукой, — посоветовала она, — Не используйте её, если можешь этого избежать, и держи её в чистоте и сухости.       — Хорошо.       Некоторое время она осматривала его, его усталую фигуру и то, как дрожали его руки, когда он поднимал руки. Даже его хвост, казалось, не хотел двигаться. Этот странный сноходец и дары, которые он преподнёс вчера… она задавалась вопросом, понял ли он вообще значение, но ей не хотелось объяснять ему это, особенно в его плачевном состоянии. Она вздохнула, положив руку ему на плечо.       — Скажи мне, когда придет твоя спутница, я помогу тебе её найти. Если она сама не придёт сюда, — Джейк слегка усмехнулся.       — Хорошо, да. Я, гм. Я слышал, что ты сделала что-то очень интересное, когда я был… всё ещё без сознания, палулукан макто, — Мо’ат фыркнула.       — Необходимость побудила меня к действию, — сказала она ему, показывая пальцем. — Да, мы были связаны узами, но её ум… слишком пытлив, на мой вкус. Мне не понравилось, как она довольно грубо рылась в моей голове в поисках того, чего хотела, и она посчитала меня слишком уравновешенной и снисходительной, — Джейк весело фыркнул.       — Я думаю, это не для всех. Но… спасибо вам за всё, что вы сделали, чтобы спасти меня, и за всё, что вы сделали, чтобы спасти свой народ. Я… очень рад, что всё сложилось как нельзя лучше, — Мо’ат утешающе похлопала его по плечу.       — Я тоже.       Джеллибин, конечно же, поднялась по спирали, громко щебеча и мешая клану вокруг неё. Они слишком к этому привыкли, многие даже не обратили внимания на вид палулукана, стоящего в их доме. Она полагает, что это к лучшему, ведь в будущем палулукан может приехать в Древо Дома для отдыха и лечения. Она задаётся вопросом, как именно Коготь собирается начать свою торговлю. Мо’ат в раздражении закатывает глаза на смертоносного зверя, но помогает Джейку встать и лечь ей на спину, напоминая ему о его раненой руке. Как только он устроится достаточно надёжно и Джеллибин проверит его как минимум дважды, прежде чем они дойдут до спирали и исчезнут. Мо’ат на мгновение рассматривает мир вокруг себя, думая о событиях, которые привели к этому новому будущему. Она делает глубокий вдох и принимает решение.

***

      Мо’ат стучит в окно, заглядывает внутрь и видит, как жильцы подходят, чтобы проверить звук. Худой человек в замешательстве смотрит в окно, и его глаза расширяются от шока.       — Грейс, Грейс! — кричит он вглубь блока, голос приглушён стеной между ними.       Через несколько мгновений Мо’ат наблюдает, как Грейс в человеческом теле выходит из хижины, тяжело дыша от спешки. Худощавый мужчина, который первым заметил Мо’ат, с любопытством выглянул из-за двери.       — Мо’ат, я вижу тебя, — выдавила она, и Мо’ат ответила тем же жестом, присев на корточки, — Рада тебя видеть. Чему я обязана удовольствием от этого визита? — спрашивает она.       Она подумала, как это сформулировать.       — …Не так давно у меня была тяжёлая ночь, и, признаюсь, мне просто хотелось увидеть своего старого друга, отвлечься от дел. Я знала, что ты пришла сюда, наши разведчики отслеживают все дома Небесных Людей, — Грейс обеспокоенно посмотрела на неё и положила руку на колено Мо’ат.       — Что случилось?       — Это слишком длинная история, чтобы её рассказывать, — сказала Мо’ат вместо правды, — Но кое-кто был тяжело ранен, и жизнь этого на’ви имела первостепенное значение, чтобы смогли избежать большой угрозы.       — Это звучит ужасно, мне жаль, что вам пришлось через это пройти, — ответила Грейс, — Теперь всё в порядке? Могу ли я чем-нибудь помочь?       — Нет, всё решено настолько, насколько это возможно. Этому на’ви просто нужно время, чтобы прийти в себя, а клану нужно время, чтобы осмыслить произошедшее, — призналась Мо’ат, — Давай присядем, мне бы хотелось провести здесь немного времени, — они так и сделали, устраиваясь поудобнее в траве.       — Я рад слышать, что ваш соплеменник пережил эту травму, — произнёс мужчина, хотя его слова прозвучали с незнакомой формальностью.       — Он не совсем часть Оматикайя, он… — Мо’ат обдумала формулировку, — Союзник из других мест, пришедший на время на нашу землю. К сожалению, в этой истории есть то, что нападение было организовано несколькими представителями Оматикайя, и их пришлось изгнать из-за тяжести преступления.       — Это ужасно! Мне жаль это слышать, — прокомментировала Грейс, — Преступники, может быть, я их знаю?       — К сожалению, да, но я бы предпочла сейчас не говорить, кто именно это был.       — Я понимаю. Почему они это сделали? Обычно на’ви очень любезны к гостям.       — Они считали его угрозой для вещей, находящихся вне его контроля, и, несмотря на то, что Эйтукан приказал всем оставить этого на’ви в покое, и что он не представлял опасности, они передумали и отравили его. Существует редкий и трудный в изготовлении яд, способный оторвать душу на’ви от Эйвы. Он причиняет боль Великой Матери одним своим существованием.       Люди внезапно переглянулись и переглянулись.       — Это то, что мы видели той ночью? — спросил мужчина.       — Я в этом сомневаюсь, я имею в виду… каковы шансы? К тому же, кого-то отравили, не думаю, что на показаниях это отобразится как лесной пожар…? — Грейс ответила.       — Ты что-то заметила? — спросила Мо’ат, — Как же?       — …Вероятно, это не связано, — сказала Грейс, — Но две ночи назад мы наблюдали огромные электрические колебания у растений, за которыми мы следим.       — Они начались где-то после захода солнца и закончились ближе к утру? — спросила Мо’ат.       — Я… да, вообще-то, это…       — Именно столько времени потребовалось, чтобы найти причину яда и создать лекарство, — ответила она, — Могу ли я посмотреть, что наблюдали ваши машины? — мужчина быстро встал и быстро направился к блоку под наблюдением Грейс.       — Кто твой спутник? — спросила Мо’ат.       — Это Норм. Он новенький, — ответила она, всё ещё глядя на дверь. — Он, э-э… — Она слегка рассмеялась, хотя в этом не было ничего смешного, — Он был одним из двух новых операторов аватаров, которые у нас появились, но, ну, другой парень вроде… — она сделала паузу и снова посмотрела на Мо’ат, — Эй, а ты видел в последнее время аватаров на вашей территории? Его звали Джейк Салли. Мы думаем, что он… — Мо’ат сделала вид, что задумалась.       — …Нет, я не могу припомнить ни одного сообщения о сноходце, — солгала она.       Потому что если есть что-то, что выделяется среди многих вещей, которым Джейк научил её о человеческих поступках, так это то, что ложь может спасти жизни. Ложью в прошлом были манипуляции, предательство и невыполнение обещаний. Но услышать его собственными словами, как люди сами охотились за что-то столь же простое, как любовь в одной из её многочисленных форм, было ужасающим, а услышать, как ложь спасла многих таким единственным способом, было более чем поучительно. Да, ложь была способом нарушить обещания, но также и методом самосохранения, способом защитить себя и других. Если бы у Небесных Людей были какие-то основания полагать, что Оматикайя что-то знают… Что ж, Мо’ат не стала бы рисковать тем, что может произойти в результате.       — Правда… — сказала Грейс, подозрительно сузив глаза, — Потому что их может быть до трёх.       — Извини, но я ничего об этом не знаю. Не могла бы ты рассказать мне больше? — Грейс выглядела так, словно не поверила ни единому слову, сказанному Мо’ат.       — Джейк Салли украл аватара и убежал в лес. У него… много проблем с тем, как работает RDA, и, возможно, несколько психических проблем. Он украл всё, что ему нужно для выживания, и сбежал, чтобы жить здесь, вместо того, чтобы вернуться на Землю. И он не единственный. После него ушли еще два аватара и куча людей.       — Любопытно.       Мужчина снова вышел из дома, держа в руках какое-то оборудование и планшет.       — Принёс! — объявил он и неуклюже поплёлся к ним по высокой траве.       Оба учёных некоторое время поработали над устройствами, которые принёс мужчина, а затем Грейс показала экран, стоя рядом с Мо’ат, чтобы они оба могли смотреть на изображения на нём.       — Вот что мы видели. Это может показаться чепухой, но если сравнить это с тем, что мы видели раньше… — Мо’ат видела разницу: нежный гул мира превращался в беспорядочную ерунду.       — Было интересно наблюдать, — продолжает Грейс, — Это похоже на одно наше устройство, которое может видеть активность мозга. Я знаю, как выглядит мозг, когда он работает нормально, и как он выглядит, когда испытывает боль, и это? Эта часть чертовски похожа на страдающий разум.       — Я не удивлена, — признала Мо’ат, — Яд отделяет душу человека от мира, вырывает его дух из объятий Великой Матери. Это действительно больно и отравленному, и Эйве.       — Потрясающе, — выдыхает Норм, тоже стоя по другую сторону Мо’ат, чтобы посмотреть, — Мы понятия не имели, что это было, мы думали, что где-то случился какой-то ущерб окружающей среде, например, пожар или что-то в этом роде, — Мо’ат промычала, с любопытством рассматривая сигналы.       — Той ночью произошло очень много всего, — вздохнула она, осторожно возвращая устройство Грейс, — И я пришла не для того, чтобы обсуждать это дальше.       — Мне очень жаль, — честно сказала Грейс, — Нам просто очень любопытно.       — Я это понимаю. Почему бы нам просто не поговорить о других событиях. Мы давно не виделись, с тобой всё в порядке?       И было действительно приятно узнать о многих событиях, произошедших в разных мирах, но на одной земле. Грейс говорила об исследованиях и хаосе на базе, а Мо’ат говорила о церемониях и рождениях. Грейс рассказала о своём надоедливом начальнике и о том, как её обычно упрямый коллега стал на удивление терпимым, а Мо’ат рассказала о своей дочери и супруге.       — Палулукан! И он в порядке? — озадаченно спросила Грейс.       — Его спас наш союзник, который знал пути палулукан и пытался предупредить его о его ошибке — нельзя охотиться на территории палулукана. Это был очень удачный поворот событий, но травма была серьезной, и Эйтукан все еще восстанавливает свои силы и подвижность.       — О, ваш союзник из клана Анурай?       Мо’ат остановилась. На самом деле это было отличное объяснение и прекрасное оправдание. Клан Анурай очень уважал палулукан и их охотничье мастерство, и они были превосходными мастерами, и то и другое вполне применимо к Джейку.       — Да это он.       — Наверное, он далеко от дома… — размышляла Грейс, — Как его зовут? — для этого Мо’ат пришлось придумывать на лету. Казалось невежливым не ответить.       — Цейк те О’велке Палу’итан, — это имя, конечно, очень грубо переводится как: «Джейк из семьи «Несущих игривый хаос», сын Палу» … Лукан.       Что, оглядываясь назад, теперь, когда эти слова сорвались с её уст, было забавным, и ей наверняка нужно было поделиться с Джейком его новым именем. Она едва избежала улыбки, когда двое людей перед ней кивнули в ответ на имя, которое она придумала на месте.       — Почему он приехал?       — Обмен культурами, — просто сказала она, — Информацией. Он вносит свой вклад в клан и учится у нас. Он превосходный ткач и любит работать на ткацком станке.       — Хорошо, — прокомментировала Грейс, и они все посмотрели, когда дверь снова открылась, выпустив молодую женщину.       — Ты оставил меня одну! — она громко жаловалась. — Я думала, ты уйдёшь на несколько минут! — Грейс вздохнула.       — Труди…       — Я тоже хочу посидеть на солнышке, какого чёрта ты меня не пригласил! — она плюхнулась на траву рядом с Нормом, лежа на спине лицом к небу, почти касаясь его, — Ах, вот так хорошо! — Мо’ат рассмеялась.       — Она весёлая. Я это вижу.       — Может быть, даже слишком, — пробормотала Грейс.       Мо’ат наблюдала за женщиной и за тем, как её рука обхватила колено Норма, после чего она положила предплечье на его бедро и закрыла глаза. Норм немного покраснел и наклонился, чтобы тихо поговорить с ней.       — Вы пришли сюда, чтобы изучать Народ, — сказала наконец Мо’ат.       — Да, мы пришли учиться, — сказала Грейс.       — Мне очень надоело, что меня так изучают, но в последнее время я обдумываю преимущества изучения вашего народа в ответ, — призналась она, — Я многого не знаю о вашем народе, что можно объяснить тем, что я знаю меньше о вашем мире, о котором вы редко говорили.       — Я… я думаю, да. Я не думала, что тебе интересен наш мир, он не похож на Эйва’венг. Совсем нет.       — И? Это то место, откуда вы пришли, независимо от его внешнего вида и способов, которыми вы его изменили. Узнать больше друг о друге — это неплохо.       — Конечно, — согласилась Грейс.       — Но у меня есть просьба, — предупредила она, подняв руку, — Когда я прихожу сюда, чтобы изучать Небесных Людей, я хочу увидеть Небесных Людей, а не сноходцев. Когда я сопровождаю вас во время работы, я прошу вас находиться в той форме, в которой вы родились, — Грейс уставилась на неё.       — Что?       — Я уверена, что ты меня правильно поняла, — сказала Мо’ат.       — Скажи да! — шипит мужчина, тряся её за плечо, — Скажи да, скажи да, скажи да!       — Эй, эй, подушка! Остановись! — пожаловалась Труди.       — Это… небезопасно для… — сказала Грейс.       — У вас есть маски, чтобы дышать, и я защищу вас от любых потенциальных угроз, — спокойно сказала Мо’ат.       — Скажи да, скажи да! — настаивал мужчина.       — Норм! — воскликнула Грейс, отбрасывая его руки, — Нам нужно подойти к этому с умом!       — Вы не понимаете, какая это возможность, — сказал Норм, — Мо’ат должна иметь больше практического понимания растений и окружающей среды, чем мы когда-либо сможем понять, и больше знаний о ландшафте, чем мы когда-либо могли надеяться узнать. Всё, что мы хотим изучить, будет в миллион раз проще, если она нам поможет. Вместе с ней мы сможем избегать танаторов, охотничьих угодий змееволков и титанотериев, лучше чем в одиночку! — он многозначительно махнул рукой, — И всё, что нам нужно сделать, это побыть людьми хотя бы один день? Кажется, это несложно! — Грейс посмотрела на него и положила руки на бёдра.       — Норм, я старая, а ты слабый.       Труди так рассмеялась, что ей пришлось перевернуться, чтобы схватиться за живот. Она глубоко вздохнула и засмеялась ещё сильнее, всё её тело тряслось. Он неопределённо махнул рукой.       — Ну… мы можем… идти медленно, — Грейс так сильно закатила глаза, что это показалось ей болезненным.       Мо’ат слегка усмехнулась.       — Ты физически не приспособлен для активной деятельности, нет, — сказала она слишком удивлённо, — Я приму это во внимание, — Грейс бросила на неё преданный взгляд.       Громкий смех Труди перешёл в отчаянное хрипение.       — Что ж, я в деле, — нетерпеливо сказал Норм.       Грейс вздохнула.       — Ну, было бы глупо отказаться от такой возможности, — Мо’ат тепло рассмеялась.       — Будет приятно снова провести с тобой время, старый друг.