Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      — Мо’ат! — кричит женский голос, внезапно пробуждая тсахик от глубокого сна, — Мо’ат!       Она неуверенно садится, осматривая внутреннюю часть Дерева Дома, и слышит, как её муж просыпается рядом с ней, издавая недовольные звуки, полные замешательства. Внизу ревёт палулукан, и она вскакивает на ноги, пока сильные когти и массивное тело теперь уже очень знакомого палулукана взбираются на дерево и быстро приближаются к ней. Хару и Ева — мужчина в его сноходце и женщина в человеческом обличье — едут на палулукане. На руках Евы лежит сгорбившееся тело, а другое, побольше, прислонено к спине Хару. Когда она узнаёт тела, Мо’ат охватывает тревога.       — С Джейком что-то не так, — в отчаянии говорит Ева, — Он не просыпается!       — Несите его сюда, — быстро говорит она, уходя в целительский угол, жестом предлагая паре положить Джейка и его сноходца на циновки, и быстро начинает осматривать обе формы.       Её пальцы коснулись его человеческой шеи, ощущая колотящийся пульс, слишком быстрый, чтобы быть нормальным.       — Мы услышали рёв Джеллибин и… мы пошли за ней к реке и нашли аватара Джейка вот так, на него напали, — быстро сказал Хару, показывая синюю руку Джейка и нож, поранивший его ладонь, из раны капала кровь, — Мы думаем, что его отравили. Эта травма не могла стать причиной этого, — сказал он, указывая на оба тела, — Если бы он потерял сознание, он бы просто проснулся в своём человеческом теле, но когда мы пошли проверить, всё ли с ним в порядке в другом теле, он совершенно не реагировал, и у него случился припадок, когда мы вытащили его из блока, — Мо’ат переходит к осмотру ножа, воткнутого в ладонь Джейксулли, хмурится, а затем подносит руку к шее сноходца.       Пульс у него был тоже слишком быстрый.       — Его мозговая активность зашкаливает, — сказала Ева, — У нас есть… у нас есть сканеры, чтобы видеть, как работает разум человека, чтобы убедиться, что он не получил травму, они используются операторами аватара, потому что связь между телами может влиять на мозг, и когда мы пытались увидеть, что происходит, то увидели, что активность его мозга была не похожа ни на что, что мы когда-либо видели. То же самое и с аватаром.       Мо’ат на мгновение почувствовала себя потерянной, не имея ни малейшего понятия, с чего начать. Она не была специалистом в людских болезнях, она успела узнать относительно немногое за те разы, когда исследовала тело Джейксулли, когда он позволял, он рассказывал ей некоторые вещи, но этого явно было недостаточно.       — Мама! — позвала Нейтири, быстро спускаясь сверху, в сопровождении Тсу’тея.       Мо’ат слышала вокруг другие голоса, но никто не приближался, вероятно, из-за палулукана. Нейтири резко вздохнула от шока, когда увидела Джейка и его сноходца, лежащих на циновках, встревоженного палулукана, ждущего снаружи, с подергивающимся хвостом и постоянно двигающимися иглами.       — Нейтири, мне понадобится твоя помощь, — серьёзно сказала она, — Осмотри человеческое тело Джейка, пока я лечу сноходца. Похоже, на него напали с отравленным клинком. Мне придётся забрать его, чтобы перевязать рану. У него течёт кровь, а его сердце бьётся слишком быстро, из-за чего рана будет продолжать кровоточить, пока она открыта.              — Джейк, — сказала Нейтири, стоя на коленях возле меньшего тела, положив одну руку на его голову, а другую на грудь, прижав уши от беспокойства.       — Он не просыпается ни в одном теле, — повторила Мо’ат то, что она услышала, собирая всё необходимое, чтобы попытаться залечить кровоточащую рану на руке Джейка, — Другие люди говорят, что с его разумом тоже что-то не так. Нам нужно действовать быстро, чтобы распознать яд.       Тсу’тей присел рядом с Нейтири, пытаясь не мешать ей, но беспокоясь за своего друга не меньше, чем за дочь Мо’ат. Его хвост нервно обхватил ногу, уши были прижаты назад. Мо’ат наложила жгут на локоть Джейксулли, прежде чем осторожно вынуть нож, стараясь не нанести дальнейших повреждений по его краю, учитывая рану. Такую рану мог нанести только тот, кто атаковал поднявшего руки в знак мира. Как подло, что кто-то всё равно нанёс удар отравленным клинком. Подлая и жестокая победа. Кровь капала из раны, когда Мо’ат быстро подошла, чтобы остановить кровотечение, и попыталась залечить плоть, промывая рану целебной водой, осматривая её на предмет невидимых повреждений, а затем тщательно зашивая рану, мысленно анализируя последствия каждого яда, который она могла вспомнить, пытаясь сопоставить эти странные симптомы.       Осмотр Нейтири не выявил ничего, кроме отсутствующего духа, колотящегося сердца и какого-то раздражения на руке, как будто рана прошла через связь между этими телами. Оно было темно-красным и выглядело почти как синяк, повторяя форму травмы. После того как рана была хорошо перевязана бинтами, Мо’ат осмотрела лезвие, чтобы увидеть, есть ли на нем какие-либо остатки яда или запах, который она могла бы узнать. Многое было залито кровью, но вдоль рукояти или оставшихся чистых частей ножа могли быть следы. Тсу’тей наблюдал за её движением… и замер. Мо’ат заметила это и посмотрела на него, её лицо потемнело.       — Ты узнаёшь клинок, — сказала она, и Нейтири обернулась, чтобы посмотреть на своего спутника.       Он выглядел опустошённым, его глаза были широко раскрыты и он выглядел испуганным.       — Клинок Арвока, — сумел выдавить он, — Яд моей матери…       — Найди их, — строго сказала она, — Сейчас же! — он тут же исчез.

***

      — Томми, — говорит Джейк, глядя на него.       — Привет, — приветствует Томми с улыбкой.       — …Я умер?       — Не совсем, — отвечает другой, — Но ты так же не совсем жив. Ты застрял где-то посередине, не привязанный ни к чему. Вот так, — сказал Томми и щёлкнул обеими руками, вытянув указательные пальцы и указывая на небо, — Два тела, соединенные разумом, — говорит он и соединяет кончики указательных пальцев, — Но вдруг… — он резко разводит пальцы, один указывает в сторону Джейка, другой — в сторону Томми, — И сейчас ты где-то здесь, посередине. Больше не привязан ни к чему живому. Странно, правда? — Джейк оглядывается и видит, что они находятся на берегу реки, где он был несколько минут назад, но ярко светило солнце, а воздух был тихим и спокойным.       Он смотрит на Томми потерянно.       — Хочешь прогуляться? — спрашивает Томми и предлагает ему руку. Джейк инстинктивно принимает её, и Томми поднимает его на ноги. Джейк моргает, глядя на свои ноги, целые и сильные под ним, — Ты не на самом деле здесь, помнишь? Ты не твоя инвалидность, здесь только ты.       — Это какой-то дурацкий лихорадочный сон, который мой мозг готовит перед смертью, или это реальность? — прямо спросил Джейк.       — Судя по тому, как складывается твоя жизнь, тут шансы пятьдесят на пятьдесят: либо, либо, — Джейк смотрит на свою вторую руку, из которой вяло течёт кровь.       Ничего не болит, но кровь капает на землю.       — Если… я здесь не ранен, что…?       — Ну, если здесь только ты, что ты думаешь?       — Что, моя душа истекает кровью? — с сомнением спросил Джейк.       Томми грустно ему улыбается.       — Кошмарный яд       — Ой, — Джейк стоит там, оценивая свои шансы, чувствуя под своей рукой руку Томми, насколько она реальна, близка и тепла, — …Эм. Да, давай прогуляемся.       — Ты можешь держать меня за руку, если тебе нужно.       — Я расскажу тебе об этом, — серьёзно говорит Джейк, и Томми расстраивается.

***

      — Я не могу найти ни брата, ни мать, — с сожалением сказал Тсу’тей, присоединившись к ним примерно через час после того, как быстро ушёл, — Я послал нескольких воинов проверить места, куда они могут пойти. Моего отца тоже нигде нет. Есть ли какие-то изменения?       — Нет, — сказала Мо’ат, — Его дух всё ещё не здесь, а сердце в обоих телах всё ещё неустойчиво. Я испробовала несколько средств от яда, но, не зная, какой именно яд используется, сложно найти лекарство, — Тсу’тей выругался и обеспокоенно прижал руку к человеческой груди Джейка, обеспокоенно глядя на своего друга.       — Эйва, услышь мою молитву, не позволяй глупым действиям моей матери отнять у меня моего друга — в отчаянии бормочет он.       Нейтири успокаивающе кладёт руку на спину Тсу’тея.       — Мы это исправим, — уверенно говорит она.       — Мы должны, — сказал Тсу’тей.       Ева и Хару показали Мо’ат свои медицинские инструменты, позволив ей увидеть, как выглядит нормальная деятельность человеческого мозга на теле Евы, а затем показали ей, как в сравнении выглядела мозговая активность Джейка, и очевидную разницу, которая бросалась в глаза. Ева описала это странное явление как «фейерверк». Самое странное было то, что ни одно из тел не оставалось неподвижным. Иногда сноходец напрягал мышцы, кашлял, дёргался. Человеческое тело издавало звуки боли, его руки слегка двигались, глаза двигались под веками, как будто ему снился кошмар. Но они никогда не двигались одновременно, несмотря на то, что Ева говорила, что это невозможно. Они были вынуждены ждать, пытаясь купировать симптомы, если могли.

***

      — Уютно, — заметил Томми, пока они сидели в пустом логове палулукана.       — Да, — сказал он, глядя на своего близнеца.       Томми поднял на него бровь.       — Видишь что-то интересное?       — Просто какой-то забавный парень, — быстро шутит Джейк, — Ты ни за что не поверишь, на какую уродливую физиономию я смотрю.       — Я тоже вижу что-то чертовски странное, палулукан макто, — на’ви Томми отличается от акцента Джейка… он, конечно, лучше.       Он учился этому годами, Джейк учится до сих пор, корректируя свои слова каждый раз, когда говорит. Джейк вздыхает и смотрит на рану на руке, из которой все еще капает кровь на землю.       — Ага.       — Приятно узнать, что у меня есть сестра, — говорит Томми с улыбкой, — Она сможет держать твою задницу в узде лучше, чем я.       — Если я не умру, — сказал Джейк.       — Ага. Если ты не умрёшь.       — Я… я ничего не могу сделать? Я просто… Я истекаю кровью? Я просто… что, мои органы отключаются? Мой мозг загорелся? Какой в ​​этом смысл? — спрашивает Джейк, вскидывая руку вверх.       — Ты пока ничего не можешь сделать. Тебе просто нужно подождать и посмотреть, что будет дальше, — отвечает Томми.       — А что будет, если я умру? Я имею в виду… это не… — он замолкает, в глубине души зная правду, и Томми, кажется, тоже знает.       — Это не Глаз Эйвы, нет, — честно говорит он, — Яд должен был убить тебя, но… твоё тело не совсем на’ви, не физически. Небольшие изменения, небольшие нюансы, нити ДНК столь незначительны на фоне остального. Это то, что поможет тебе выжить. Но помимо того, что он убивает тебя, у яда есть и другая цель.       — Это отделяет мой дух от Эйвы, — сказал Джейк, — Он высасывает из неё мою душу.       — И именно поэтому ты застрял здесь со мной, — заключает Томми, — Тебе повезло, что он поранил твою руку, а не сердце. Ты бы уже истёк кровью, физически и… духовно.       — Так ты настоящий? Значит, это и есть смерть для людей, раз я не с Великой Матерью, или что-то в этом роде?       — Может быть. Помни, что шансы всё ещё пятьдесят на пятьдесят, по моим прикидкам. Я чувствую себя вполне реальным, но… имеет ли это значение?       — Нет. Нет, если это галлюцинация, — неохотно соглашается Джейк.       — Нет, если я галлюцинация, — подтверждает он, — Давай, покажи мне Древо Дома. Мне никогда не приходилось видеть ничего из этого, для меня все это в новинку. Оно такое высокое, как говорят?       — Выше, — отвечает Джейк, и они вылезают из логова, — Определённо выше.       — Опять же, ты постоянно сидишь на заднице, с твоей точки зрения всё выглядит масштабнее.       — Эй!

***

      Поисковый отряд был успешен в поисках, приведя всю семью Тсу’тея из их укрытия в жилище целителя, чтобы они предстали перед лицом Эйтукана, который опирается на Тсу’тея в поисках поддержки, поскольку его раненая нога ещё не может выдержать вес.       — Объяснитесь, — коротко говорит он, указывая на тела.       — Вы должны быть нам благодарны! — рявкает Арсут, — Думаете, оставить палулукан макто в живых — это мудрая идея?! Мы знаем истории, мой собственный отец сам убил дикую женщину, которая жила на наших землях! Они жестоки, они жаждут смерти и битвы, они всего лишь предзнаменования грядущих плохих событий! Его убийство было нашим благословением для клана!       — Джейксулли ещё жив, — поправляет Мо’ат. Арсут задыхается.       — Что?!       — Твой яд течёт по его венам, но он жив. Он не просыпается ни в одном теле, его душа где-то потерялась, но он жив. Пока он жив, есть шанс спасти его.       — Ты сказал, что он мёртв! — огрызнулась женщина на сына, съежившегося перед ее яростью.       — Я так и думал! Он так быстро упал! И… я убежал! Я просто убежал! Лес потемнел, когда он ударился о землю, я боялся того, что это значило! — мальчик быстро объяснился.       — Лес потемнел? — спросила Мо’ат.       — Да, да! Свечение всех растений и животных прекратилось! Мир вокруг меня потемнел, и только свет неба позволял мне видеть. Я так испугался, что просто застыл на месте, пока палулукан не заревел, и убежал!       — Скажи мне, что ты не сделала того, что я думаю, — в ужасе сказала Мо’ат Арсут, — Скажи мне, что его слова неправда!       — А если да? — усмехается другая женщина.       — Расскажи нам о своём яде, женщина, — требует Эйтукан, — Если он умрёт, вы все столкнетесь с последствиями, но если он выживет, я, возможно, буду снисходителен к наказанию!       — Тсу’тей, прости, брат, — взмолился Арвок, — Я не… Я думал, что он представляет опасность для клана! Отец сказал мне…       — Тебе следует научиться думать самостоятельно, идиот! — Тсу’тей зарычал.       Выражение лица Арвока померкло.       — …Джейксулли сказал то же самое, — сказал он хриплым голосом, глядя в сторону.       — Если то, что подразумевает Арсут — правда, то дела плохи, — сказала Мо’ат, — Это редкий и сложный яд, который полностью отделяет душу от Эйвы. Если он умрёт, его дух не только не вернётся к Эйве, но и сама его память и душа будут кровоточить на душе Эйвы, как рана. Вот что такое тьма, которая распространилась, когда Джейксулли потерял сознание: это была травма Великой Матери, боль Великой Матери и её ужас, когда одного из её детей вырвали из её объятий.       Все на’ви в ужасе смотрят на Мо’ат, а затем снова на женщину, чей яд тёк по венам сноходца, неподвижно лежащего на полу.

***

      — Это одно большое дерево, — сказал Томми.       — Да, это так, — подтвердил Джейк, пока они смотрели на него, — Там живёт целый клан людей, тупица, конечно, это большое дерево.       — Ха-ха, умный парень, — говорит Томми, закатывая глаза и входя внутрь, осматривая пустое место.       Ни один звук не доносился до сознания Джейка, пока он следовал за ним: ни ветер, ни звуки животных или людей, ничего. Мёртвая тишина начинала нервировать. Ничего живого, кроме растений вокруг.       — Это красивое дерево, — говорит Томми с нежным вздохом, — Боже, посмотри на эту корневую структуру. Это великолепный дизайн. Совершенство, выращенное из мельчайшего семени более двадцати тысяч лет. Это чёртово искусство, чувак, — Джейк рассмеялся.       — Да, конечно, — сказал он, — Проклятый ботаник.       — Навсегда и всегда, — ответил он.       — Хочешь, чтобы я похоронил тебя здесь? — выпаливает Джейк.       Томми делает паузу, оглядываясь на него. Между ними висит смерть, невысказанные слова витают в воздухе. Никаких больше отсылок, никаких эвфемизмов. Томми сейчас лишь пепел в ящике под кроватью Джейка, и Джейк, возможно, выживет, чтобы похоронить его. Джейк не дышит. Томми тоже, но совершенно по другой причине. Томми наклоняет голову и слегка улыбается.       — Ты можешь найти вариант получше, — дразнит он. Джейк выдыхает, — Да ладно, ты ведь знаешь, что я придирчивый ублюдок. Мне нужно лучшее место в доме.       — Ты ублюдок, вот ты кто, — выдыхает Джейк, — Не можешь наслаждаться тем, что есть, как все мы, тебе нужно ещё и ещё.       — Таких деревьев десятки, сотни! — Томми фыркает и пренебрежительно машет рукой, нахальный ублюдок, — Пожалуйста! Мы умираем только раз! Ну давай же! — Джейк резко выдыхает.       — …Я скучал по тебе, — Томми прекращает кривляться, поворачивается и кладет руку Джейку на плечо.       — Думаешь, я тоже не скучал по тебе? Тебя здесь нет со мной, так же как и меня нет с тобой. Смерть действует в обе стороны. Не то чтобы я жажду, чтобы ты умер, Иисус Христос, но…       — Если я умру здесь, я буду с тобой.       — Да. Или, знаешь, может быть, это сон, так что… трудно сказать.       — Но если я выживу и проживу достаточно долго, чтобы умереть на Пандоре должным образом, без яда или чего-то ещё, я больше никогда тебя не увижу.       — Нет. Возможно нет. Но Эйва действует загадочным образом, даже я не знаю, как она мыслит. Может, ты где-то найдёшь мою душу, а может, меня там вообще нет. Смерть — это тайна, чувак. Даже мёртвые не знают всего.       — Я надеялся, что ты скажешь что-нибудь другое.       — Да, ну, тебе никогда не везло больше всех.       — Однажды ты сказал мне, что удача заканчивается.       — И я не ошибаюсь, не так ли? Это так. Посмотри на меня и скажи мне, — сказал Томми, кладя руку Джейку на плечо, указывая на его глаза, а затем указывая на Джейка, — Не ты ли сейчас находишься где-то в странной смертельной коме?       — …Да, окей, это справедливо.

***

      — …Изгнание было бы для этого слишком слабым решением… — сказал Эйтукан, — …Это жестокое, бессмысленное ужасное преступление. Попытка убить этого человека — это ужасно, но причинить вред самой Великой Матери в попытке положить конец самому его существованию — это преступление чистого зла, превосходящее все разумные причины.       — Возможно, мы сможем спасти его до того, как его душа исчезнет, — говорит Мо’ат, — Он всё ещё жив, несмотря на этот яд. Но нам нужно будет действовать быстро и молиться, чтобы Великая Мать помогла нам в этом.       Палулукан, которая до этого момента лежала и с тревогой ждала, пока её брат излечится от испорченной крови, внезапно вскочила на ноги, вытянув иглы, глядя через ближайшую стену, широко раскрыв глаза, каждая её мышца была напряжена и подрагивала. На’ви в ответ подвинулись, на долгое время застыв, а затем зверь рванула к спирали, оставив на полу глубокие царапины. В ту секунду, когда её большие лапы коснулись земли внизу, рёв прорвался в воздух, настолько громкий и мощный, насколько это вообще возможно. Когда она вышла наружу, рев продолжился, вибрируя в воздухе, долгий и сильный.       — Что-то происходит, — сказала Мо’ат, вставая, — Она чувствует то, чего не чувствуем мы. Нейтири, оставайся здесь с Джейксулли.       — Держите этих на’ви связанными здесь, не позволяйте им даже двигаться, — сказал Эйтукан, — А вы двое, оставайтесь здесь, делайте, что можете, помогите Нейтири, если она об этом попросит.       — Что происходит? — спросил Хару.       — Мы скоро узнаем, — сказал Эйтукан, когда Тсу’тей начал помогать ему встать.       Мо’ат стоял рядом с Джеллибин, когда они, наконец, медленно вышли наружу, где Джеллибин просто стояла и всё ещё ревела в темные джунгли, обращаясь к чему-то неизвестному. Рука Мо’ат была прижата к тому месту, где должно было быть предплечье Джеллибин, пока она пыталась заглянуть за линию деревьев вокруг них. В лесу воцарилась неестественная тишина, как будто все птицы внезапно замолкли.       — Что-то не так, — без нужды сказал Эйтукан. Рев Джеллибин прекратился, и она подняла голову, расправив иглы. Два массивных палулукана, крупнее молодого, стоявшего рядом с на’ви, вышли из тени и подошли к ним с горящими глазами.       — Это Духовный Страж, — сказала Мо’ат, отстраняясь от молодого палулукана и вставая на раненую сторону Эйтукана, — И если я права, Коготь долины Палулукан. Нет ничего хорошего в том, что они подходят так близко к нашему дому.       — Мог ли Духовный Страж почувствовать тот момент, когда яд проник в тело Джейка? Самой Эйве было бы больно, — осторожно спросил Тсу’тей, — Джейк говорит, что они никогда не покидают Десять Перьев, если только это не связано с важными духовными делами.       — Я считаю, что это вероятно, — сказала Мо’ат, наблюдая, как Коготь рычит на Джеллибин.       Она ответила и Коготь ударил лапами по земле, рыча, когда она наклонила к нему голову, движение его игл и тела говорило о споре. Духовная Стража передвинулась и села поближе к Мо’ат, спокойно наблюдая за их шипением и движениями. Она долго смотрела на Мо’ат, и её цвин продвинулся ей навстречу.       — Мо’ат, не надо — умолял Эйтукан.       — Мы должны знать, что происходит, — сказала она, — Если Духовная Стража считает, что мне необходимо это понять, то это действительно серьёзно.       — Почему Эйва должна так меня проверять? — спросил себя Эйтукан, наблюдая, как его супруга берет косу в руку, — И не один, а целых два палулукан макто за всю мою жизнь?       — Кто я такая, чтобы отказывать в просьбе другой тсахик? — спросила она его, и её разум на мгновение поглотило осознание, которого она никогда раньше не чувствовала.       Разум палулукана — это место смерти и голода, мощный разум, наполненный странным интеллектом, способ увидеть мир, который Мо’ат никогда по-настоящему не переживала. Она мельком увидела это через Десять Перьев, присутствие великих охотников проскользнуло в её сознании, но эта связь была сильнее и надежнее. Она перевела взгляд на Когтя и Джеллибин.       — Нападение на само наше существование! — щёлкнул Коготь, — Твой брат, полностью отделён от Эйвы, атака, которая сжигает Великую Мать даже сейчас, когда он умирает, его дух истекает кровью в небытие, но ты отвергаешь меня? Наших Братьев и Сестёр по Связи бессмысленно убивали, снова и снова. Их тела остались там, где они упали, чтобы они сгнили и не вернулись в Эйву, если бы мы не вмешались. Это преступление против палулукан, и это хорошо известно, и с нас этого достаточно! Они умирают ни за что, ни за что на них охотятся! Эти смерти не являются празднованием, не пиршеством и даже не ответом на нападение на Хранителей Баланса. Эти смерти недопустимы, как и всегда! Но это? Атаковать и пытаться вырвать из этого мира нашего Брата — это атака, выходящая за грань! Это заставило нас прийти сюда. Мы не станем это терпеть.       — Они не несут ответственности! Они пытаются его спасти!       — Рана Эйвы, место нападения, пропитано запахом этого клана, и ты смеешь говорить мне, что они не несут ответственности? Если это дело немногих, приведите их к нам, чтобы мы могли разорвать их тела на куски и пролить их кровь на землю. Если это работа многих…       Он подвинулся, ударил левой лапой по земле, затем правой. Бум, бум, бум, бум… Лес вокруг эхом отдавался ударом, звуком сотен лап, врезавшихся в землю, в камень, в дерево, сотрясая мир. Боевые барабаны. Мо’ат посмотрела на деревья, и то, чего она раньше не могла видеть, стало очевидным через связь. Древо Дома было окружено.       — Мо’ат, что это? Что происходит? — потребовал Эйтукан.       Мо’ат была духовной женщиной, которая нашла мудрость в Эйве, хорошо знала жизнь и смерть, а также баланс между ними. Она гордилась тем, что сохраняла хладнокровие и реагировала на ситуации с изяществом и достоинством. Но на этот раз она взяла на заметку слова Джейксулли, так как это казалось наиболее уместным, учитывая серьёзность происходящего.       — Ох, блять, — резюмировала она.

***

      — Это довольно жалко, — без сочувствия говорит Томми, когда Джейк стонет.       — Знаю, знаю, — вздыхает он, — Бля, это полнейший бардак. Я влюблён в двух на’ви, с которыми ничего не могу сделать, и я чуть не поцеловал этого парня и создал кучу проблем, а теперь я просто… — он разочарованно указал рукой, — А Нейтири такая классная. Она может надрать мне задницу, и она такая забавная. А ещё она потрясающий собутыльник.       — Да, как тебе удалось влюбиться в двух единственных на’ви, которые по закону не могут пересечь эту черту? Тебе нравится быть несчастным, не так ли? Тебе нравится грустить? Это оно? Тебе нравится грусть?       Джейк заскулил и тяжело прислонился к Томми, что заставило его рассмеяться, а затем выругаться, когда он почти соскользнул со скалы. Они поднимались к горам Аллилуйя, которые казались самым подходящим местом для следующего посещения. Путешествие должно было занять несколько часов, но по ощущениям прошло всего несколько минут с тех пор, как они покинули пустое Древо Дома. Возможно, прошли минуты. Кто знал? Томми был мертв, а Джейк, возможно, мертв, так кто сказал, что время и пространство не могли искажаться как им удобно?       — Проклятие. Это зрелище, — присвистнул Томми, глядя на плывущие над головой массивы суши.       — Да, великолепный вид, — сказал Джейк.       — Это уже прекрасно, ты хочешь сказать, что это ещё не всё? — потребовал Том, и Джейк рассердился.       — Давай, посмотрим, выдержит ли это твоё слабое тело ботаника.       — Ты такой осёл.       Это заняло время, но Томми боролся и вполовину не так сильно, как Джейк думал. С другой стороны, мир вокруг них не был совсем реальным, будь то лихорадочный сон или духовная чепуха, поэтому он допустил невозможность того, что Томми в этот раз сможет физически идти в ногу с ним без разницы как именно. Они достигли первого острова, того, который должен был привести их к мобильному Огустин, расположенному высоко над землей. Джейк перетащил Томми через край и извинился, когда увидел, что оставил на его руке окровавленный отпечаток.       — Все в порядке, — просто сказал Томми, — Это просто твоя душа. Раньше я никогда не возражал против этого, — Джейк на мгновение потерял дар речи, наблюдая, как Том бредет в густую зелень к второй лозе, ведущей к хижине наверху, и исчезает из виду.       — Что, ты собираешься сказать какую-нибудь глупую глубокую чушь и исчезнуть в кустах? — спросил Джейк.       — Боже мой, Джейк, я никуда не ушёл! — раздался раздражённый ответ изнутри листьев.

***

      — Не только, - сказал Тсу’тей, слишком размеренно для сложившейся ситуации, трое палулукан сидели в центре Древа Дома, наблюдая за неподвижными телами, — Вы не только пытались убить человека, чьи действия и информация предотвратили войну с Небесными людьми и позволили нам лучше подготовиться к потенциальным нападениям, сохранив нашу землю и дом, вы не только попытались убить моего очень хорошего друга, которому я доверяю, не только свою жизнь, но и жизни Народа, и вы не только плюнули в лицо самой Эйве своим злым поступком, чтобы вырвать Джейксулли из сердца Эйвы, но вы привели войну с палулуканами в наш дом! — прорычал он на свою семью, прижав уши, — Если он умрёт, они не будут милосердны не только к вам, но и ко всему клану. Вы должны поблагодарить Эйву за то, что они не разорвали вас всех в клочья прямо сейчас и что Мо’ат удалось убедить их помочь спасти Джейка, прежде чем они начнут атаку на Древо Дома!       Все трое сидели молча, прижавшись спиной к стене Древа, со связанными запястьями, бледные и не могли взглянуть ему в глаза. Эйтукан разбудил всех воинов, чтобы подготовиться к потенциальной битве, приказал собрать стрелы и снять луки со стоек. Если Джейк умрёт, около сотни палулуканов, собравшихся вокруг Древа Дома, вскоре начнут битву. Их нельзя было застать врасплох, несмотря на то, что они делали всё возможное, чтобы предотвратить смерть Джейка. Даже раненый, Эйтукан был готов бороться за своё выживание.       Коготь нюхал воздух вокруг отравленного ножа, закрыв глаза и сосредоточившись на каждом малейшем изменении запаха, которым он был пропитан. Его чувства были намного лучше, чем у Мо’ат, поэтому он мог обнаружить крошечные следы каждого растения, использованного для создания этого яда, и он может знать лекарство, с которым Мо’ат незнакома. Духовная Стража легла, чтобы послушать учащающееся сердце Джейка, подняла иглы, чтобы ощутить воздух и малейшие движения бездушного тела, ощутить его присутствие или его отсутствие. Она заметила человеческое тело рядом с телом сновидца, и Джеллибин, казалось, объясняла, пока Духовная Стража слушала. В этот момент в жилище целителя было довольно тесно, но чем больше помощи они получали, тем лучше. Мо’ат искала травы, которые, как она знала, понадобятся для лекарства, но…       — В лекарстве есть компонент, которого у меня нет, редкий цветок, который растёт в узкой пещере, слишком маленькой, чтобы туда мог забраться взрослый на’ви, не говоря уже о палулукане, — сказала Мо’ат, её цвин всё ещё переплетался с Духовной Стражей, которая смогла перевести её слова Когтю, который заворчал.       — Я могу туда пойти, я маленькая, просто объясни где это, — предложила Ева, — Скажи мне, что мне нужно найти.       — Это не так просто, — сказала Мо’ат, — В пещере полно опасных животных, это будет рискованно.       — Ева… — обеспокоенно начал Хару.       Коготь фыркнул, поднёс лапу ко рту и укусил подушечку, облизывая рану, чтобы собрать кровь на языке, а затем провел этим языком по шее и голове Евы, которая издала звук отвращения и удивления. Затем он дважды провёл окровавленной лапой по её спине, размазав слой крови по её рубашке и чуть не сбив её с ног.       — …Что происходит? — спросила она, застыв на месте.       — …Животные пещеры не нападут на того, кто залит кровью самца палулукана, — сказала наконец Мо’ат, — От тебя будет пахнуть угрозой, слишком страшной, чтобы к ней приближаться. Он предоставляет вам более безопасный проход. И есть… — Мо’ат какое-то время смотрела на Когтя, пока палулукан договаривал, а затем он повернулся и начал выходить, — Коготь говорит, что для этого лекарства понадобится ещё один ингредиент, из-за его дополнительных эффектов он собирается его принести.       — Хорошо, хорошо, хорошо. Так где же тогда пещера? Как выглядит ингредиент? — быстро спросила она.       — Большой синий цветок, большие лепестки, с жёлтой серединкой, — говорит она, — Он будет расти на стенах пещеры, в самой её глубине. Нам нужно действовать быстро. Сердце Джейксулли начало слабеть.

***

      Томми с любопытством всматривался в пустую металлическую хижину, а Джейк смотрел через край плавучего острова.       — Так? Она крутая? — спросил Томми, — Огустин? — Джейк поморщился, оглядываясь на своего близнеца.       — Эм, — сказал он и прочистил горло.       Томми какое-то время смотрел на него, прежде чем спокойно подойти к нему.       — Это плохо? Прям, сука?       — …Да, мне жаль. Я знаю, ты… действительно восхищался ею, но…       — Ну, говорят, никогда не следует встречаться со своими героями, — ответил Томми, осматривая пейзаж Пандоры, — Думаю, это вполне справедливо.       — Мне жаль.       — Это не твоя вина.       — Я не сделал ситуацию лучше, — ответил Джейк, — Она… задела меня, и я не помог ситуации. Она была такой… такой ледяной, не заботящейся ни о чём и ни о ком. Я не смог терпеть её. Эгоистичная сука. Иисусе. …Извини.       — Это твоё мнение, — сказал Томми, пожав плечами.       — Ей было плевать, что ты умер, — сказал Джейк, — Она ни черта не сказала. Ты словно отошёл на второй план. Я не мог вынести того, как она говорила о тебе, мне казалось, что мой гнев пожирает меня заживо. Никого это не волновало, никого, кроме меня, и этого было недостаточно. Ты заслуживаешь большего.       — Спасибо, — сказал Томми, обнимая Джейка за плечи.       — За что?       — За заботу? Приятно знать, что кто-то так считает.       — Конечно, — очевидно сказал Джейк, — Конечно. Ты мой брат. Я бы сделал для тебя всё, — Томми улыбнулся.       — Ты уже. Ты произвёл настоящий фурор. Я не всеведущ, но знаю, что ты украл моего аватара и решил покинуть базу, чтобы жить по-своему.       — Мне жаль.       — Господи, за что?       — Это должно было быть твоим — аватар, эта поездка, всё здесь, это должно было быть твоим.       — А теперь нет, — просто сказал он, — Всё, что я оставил позади, осталось позади. Я рад, что ты нашёл в этом будущее, рад, что это тебе помогает. Если бы я услышал, что ты отклонил это предложение и провёл остаток своей жизни на этой умирающей планете, хотя, приехав сюда, ты мог бы получить всё, что когда-либо хотел, я бы свернул твою глупую шею, — Джейк издал озадаченный смех.       — Это тело — сосуд, ты можешь наполнить его чем угодно, использовать по своему усмотрению или не использовать вообще. Это не я, и никогда им не буду. Как только ты вложил в него свою душу, он стал твоим.       — Хорошо. Хорошо, я понял.       — Хорошо… тупица, — фыркнул Томми, — Что, ты думаешь, я собирался, не знаю, кинуть в тебя карту Уно и сказать: «Да это дерьмо моё, сучка!» и воскреснуть из мёртвых или что-то в этом роде?       Джейк поперхнулся воздухом, из него вырвался от удивления смех… затем начал кашлять. Он поднёс руки ко рту, и кровь залила их. Томми помог ему сесть на мягкую траву, удерживая его в вертикальном положении, пока он кашлял и кашлял.

***

      Сноходец слегка свернулся калачиком, несколько мгновений резко кашлял, лицо исказилось от боли, прежде чем он снова замер.       — Их сердца начали биться быстрее, — внезапно предупредила Нейтири, прижав уши к голове, — Я чувствую, как его дух угасает дальше.       — Мы уходим немедленно, — сказала Мо’ат, жестом приглашая Еву присоединиться к ней, когда она забралась на спину Духовной Стражи, — Нейтири…       — Я сделаю всё, что смогу, — поклялась она, уже пытаясь найти средство, которое облегчит нагрузку на сердца человека и аватара, — Я не потеряю его!       Палулукан пришёл в движение, и прежде чем Мо’ат успела по-настоящему осознать это, они уже покинули Древо Дома и помчались через джунгли, которые прошли в пятне зелени и света. Духовная Стражница мысленно чувствовала местонахождение пещеры, она рылась в воспоминаниях и целебных свойствах, не обращая внимания на согласие Мо’ат. Она послала зверю мысленный толчок и почувствовала в ответ раздражение и лёгкую злобу. Может быть, она и была Сестрой по Связи, но палулукан макто она не была. Их цели совпадали, но их взгляды во многом различались. Это должно было быть краткое взаимодействие, необходимое в данный момент, чтобы сохранить два вида и предотвратить кровавую битву. Джейк говорил, что инстинкты и разум Джеллибин стали его собственными, но Мо’ат не могла принять это странное изменение так же легко, как он.

***

      — Это отстой, — выговорил Джейк, слизывая кровь с губ и проводя по рту чистой рукой, оставляя красную полосу, — Думаю, у меня заканчивается время.       — Да, выглядит именно так. Теперь ты в порядке?       — Я думаю, всё кончено, — сказал Джейк, — Поможешь мне подняться? — Томми поднял Джейка на ноги, взволнованно посмотрев на него.       — Ты хочешь продолжить?       — Я хочу подняться выше, — выдохнул Джейк, — Не хочу оставаться здесь, если я сдохну.       — …Хорошо, тогда продолжим.       — Лучший вид в горах Аллилуйя, — сказал Джейк, — Давай сделаем это.       Они нашли ещё один поучок массивных лиан, соединяющих с плавучие острова, и снова начали восхождение. Однако сейчас Джейк чувствовал, что выдыхается. Он оставлял влажные липкие отпечатки ладоней на всем, к чему прикасался, и ему было как-то… холодно, несмотря на солнце и жаркий воздух. Томми опережал его. Это был удар по яйцам. Боже. Как, черт возьми, этот слабый ботаник мог карабкаться быстрее него? Джейк знал ответ, но он ему не нравился, поэтому он не обращал внимания на эти слова и просто старался не отставать, несмотря на наступающую усталость. Они добрались до следующего острова. У Джейка перехватило дыхание, ему пришлось положить руки на колени и дышать, опираясь на них, пока Томми терпеливо ждал.       — Ещё один, — сказал Джейк, — Я могу подняться ещё на один.       — Если ты так думаешь, — согласился Томми и повёл его к следующим виноградным лозам.       Он сосредоточился и приступил к работе, следя за движениями Томми и отмечая, куда идут его ноги. У него заканчивалась энергия, необходимая для того, чтобы дойти наверх и просто не отставать. Ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы достичь вершины, и на этот раз Томми поднял его, ожидая, пока Джейк отдышался, просто поддерживая его. Они нашли солнечный участок среди папоротников и трав с видом на мир внизу и уселись там. Томми продолжал бросать взгляды на Джейка, пока тот сидел рядом, чувствуя, что его конечности налились свинцом.       — Здесь красиво. Я всегда любил эти горы, — сказал он. Джейк вздохнул и наконец посмотрел на брата.       — …Умирать больно?       — Ну, нож, конечно, причинил боль, но умирать само по себе? Нет. Это как заснуть, — Джейк кивнул, обхватив руками ноги.       — Хорошо.       — Это нормально — бояться.       — Я знаю, — сказал Джейк с комом в горле.       Томми подошёл и обнял Джейка за спину.       — Но ты ещё не умер, ясно?       — Может быть, умру, верно? Я имею в виду, я сомневаюсь, что этот тупой ребёнок делает компрессионный массаж сердца или что-то в этом роде. Я всё ещё на берегу реки?       — Я не знаю. Не могу знать. Я мёртв, а не Бог. Нам просто нужно подождать и посмотреть, что произойдёт.       — Хорошо.       — …Ну, — сказал Томми и подвинулся так, что сел лицом к Джейку, положив руку ему на колено, — Ты пока ещё жив. И ты можешь проснуться. Итак, скажем, на этот раз удача на твоей стороне, и на этот раз твоя удача не закончилась.       — Хорошо.       — Сомневаюсь, что ты увидишь меня снова, — многозначительно сказал Томми и схватил раненую руку Джейка, удерживая её между своими, как будто это не давало крови вытекать, — Беспокойство — для живых. Я спокоен, я мёртв. Ничто из того, что ты скажешь, больше не повлияет на меня, но ты все еще жив. Что ты хочешь мне сказать такого, что поможет тебе почувствовать себя лучше? — Джейк не знал. Он ухватился за соломинку, на мгновение ломая голову. Он вздохнул.       — Я всегда буду скучать по тебе, — сказал он, — Мне больно, что тебя нет со мной, и это чертовски отстойно, — Томми кивнул.       — И?       — Моё сердце разбивается, что тебя больше нет, но спасибо за всё, что ты оставил после себя. У меня есть… у меня есть собственный дом, и друзья, и беспорядочная личная жизнь, или её отсутствие, и я всё ещё занят, но в каком-то смысле мне это нравится больше, чем любая занятость на работе на Земле.       — Для меня это имеет смысл. Что еще?       — Я… я очень рад, что последнее, что я сказал тебе… — начал Джейк, собираясь со слезами, — Было: «Я люблю тебя, чувак». Спокойной ночи, — Томми улыбнулся, его глаза были грустными.       — И я сказал: «Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи». Мы попрощались, просто не совсем так, как мы ожидали.       Джейк задохнулся от рыданий.

***

      Слёзы текли по лицу Джейка в обоих телах. Нейтири понятия не имела, был ли это новый симптом или результат чего-то внутри его отсутствующего духа, но она вытерла их с лица его сноходца, снова проверив его сердце. Она не могла сделать то же самое с его человеческим телом, было бы ужасной идеей снимать маску, особенно с такой большой нагрузкой на эти тела. Вместо этого она осмотрела повязку, которую сделала её мать. Кровь просочилась из-за учащенного сердцебиения, и ей пришлось заменить их. Это была ужасная рана, клинок распорол ткани до кости. Швы Мо’ат были аккуратными и правильными, но рана выглядела воспалённой, вероятно, из-за яда. Нейтири ещё раз прополоскала рану, нанесла с обеих сторон целебный бальзам, чтобы облегчить воспаление, и наложила на неё свежие повязки.       — Мне хотелось бы сделать больше, — сказал Тсу’тей, — Я бы хотел, чтобы моя глупая семья не делала этого. Я не могу понять, почему они сочли это хорошей идеей.       — Ты можешь помочь, наблюдая за его человеческой формой, пока я лечу симптомы в этом теле, — ответила она. Он сделал это, положив пальцы на хрупкую шею Джейка, чтобы почувствовать его учащенный пульс, проверив зеркальную рану на руке, которая выглядела красной и болезненной, несмотря на отсутствие явных повреждений.       — Это моя вина, — сказал он.       — Если только ты не отдал этот нож в руки Арвоку…       — Нет, я… когда несколько дней назад я спорил с семьёй по этому поводу, мне следовало изложить свою позицию более четко, я должен был гарантировать, что они не попытаются… — Тсу’тей разочарованно махнул рукой, — История нашей семьи с палулукан макто, я должен был знать, что это вызовет проблемы. Мне следовало сделать больше, и теперь Джейк расплачивается за это, — Нейтири стукнула его по голове, и он зашипел на неё исключительно от удивления.       — Они настроены по-своему. Ты сказал им, что думал в тот момент, ты выразил некое согласие, но они решили скрыть от тебя свои намерения. Тебя нельзя обвинять в вещах, о которых ты не знал. Перестань вести себя глупо.       — Я просто… ненавижу это, — сказал он, — Я ненавижу ждать, умрёт он или нет, ждать исцеления, ждать, пока его душа ускользнет от Эйвы. Если он умрёт, мы не услышим его голос в песне Эйвы. Я не хочу… я не хочу, чтобы это произошло, кажется, эта неопределённость меня убивает, — Нейтири вздрогнула, глядя на тела, за которыми она ухаживала.       — Мне это тоже не нравится, — призналась она, — Я… я боюсь, что мы потеряем его. Он так много сделал для клана, он этого не заслуживает, ни в коем случае. И… я не хочу терять своего друга. Я не хочу хоронить его, как он меня просил, — Тсу’тей положил руку ей на плечо, больше ничего не говоря, пока они ждут и наблюдают за телами.       Первое, что услышала Моат после того, как Еве удалось протиснуться в щель пещеры, было очень громкое: «О, чёрт!» и звук скрежета и липкого шлепка.       — Ева?       — Э-э, я упала! Спасибо за предупреждение… По крайней мере здесь грязь. Эх… — что ж, не лучшее начало, но она не звучала травмированной.       Мо’ат ждала у входа со своей Сестрой по Связи.       — Я не ожидала увидеть тебя так скоро после того, как ты пришла к нам, — заметила палулукан.       — Мне бы хотелось, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах, — ответила она и почувствовала, как другой разум прикасается к её, исследуя те самые обстоятельства, — Прекрати, — сказала она.       — Вам повезёт, если Коготь позволит вашим соплеменникам остаться в живых, — отметила она, игнорируя просьбу, но слегка отступив.       Она нашла воспоминания, которые искала, знает, что они делали, их цель, их действия, их лица. Их история. Палулукан макто таронью. Охотники на палулукан макто. В семье Ронглоа всегда были впечатляющие воины, одни из самых лучших. Во времена палулукан макто они часто присоединялись к охоте или возглавляли её.       — Об этом я знаю, — ответила она со вздохом, — Я прошу вас позволить нам выбрать наказание. Они на’ви, а не палулукан. Ваше наказание может показаться несправедливым.       Духовная стража хотела лично разорвать преступников на мелкие кусочки, начиная с их цвинов, и вылить их кровь в землю. Их смерть не будет нести в себе праздник, она будет жестокой и кровавой и не будет праздноваться ни в малейшей степени. Удаление отвратительной нечисти, и не более того. В таких случаях самые крупные кости отделяли от оставшихся и либо выбрасывали, как гнилую пищу, либо выставляли среди логовищ палулуканов, разрывавших тела на части.       — Это преступление против одного из нас, — ответила она.       — Я знаю. Но я уверена, что мы сможем найти компромисс.       — Палулукан никогда не пойдёт на компромисс в вопросах смерти, — Мо’ат поморщилась, — Но если эта ночь не завершится смертью ещё одного Брата по Связи и сражением, я поговорю с Когтем. Посмотрим, есть ли какая-нибудь приемлемая альтернатива разрыванию их тел на ленточки.       — Спасибо.       Меньше чем через час Ева вернулась, запыхавшаяся, мокрая, забрызганная грязью и тиной, с синим цветком в руках.

***

      Голова Джейка прислонилась к плечу брата, а призрак крепко обнял его. Джейк почти сидел у него на коленях, что в любое другое время было бы неловко для взрослого мужчины, но он чувствовал себя полностью опустошенным, чистым изнеможением во всех проявлениях. Он просто ждал того, что должно было произойти, что бы это ни было.       — Лучше?       — Да, немного, — прохрипел Джейк.       — Просто подожди ещё немного, — сказал Томми, — Не сдавайся сейчас.       — Нет, я просто устал. Я весь в крови и мне всё ещё страшно.       — Это честно. Я буду здесь, несмотря ни на что.       — Если только ты не галлюцинация, — пробормотал Джейк.       — На данном этапе это имеет значение?       — Думаю нет.       — Ты хотел поговорить о чём-нибудь ещё? — спросил Томми, положив подбородок на голову Джейка.       — С мамой и папой всё в порядке?       — Они в порядке.       — Почему их здесь нет?       — Сложно сказать, — извиняющимся тоном сказал Томми, — В смерти есть правила, и на многие из них влияют живые. Это трудно объяснить.       — Или это может быть лихорадочный сон. Пятьдесят на пятьдесят.       — Конечно, и это тоже. Но, полагаю, самое простое объяснение состоит в том, что я был нужен тебе больше, чем они, поэтому я здесь.       — Хорошо, я приму это, — разрешил он, — В любом случае, думаю, это правда. Ты… — Он сглотнул, — У тебя есть ко мне вопросы? Мне кажется, что я всего лишь спрашиваю тебя о вещах. Разве ты не… — Он замолчал, не зная, как это сформулировать.       Томми задумчиво промычал.       — Где я?       — В маминой коробке для специй под моей койкой, — ответил Джейк.       — О, это здорово, — вздохнул он, — Иногда я слышу, как ты разговариваешь со мной, — в горле Джейка появился комок, а глаза загорелись, — Кстати, мне нравится идея савана. Я всегда любил перетягивать одеяло, — Джейк фыркнул.       — Без шуток, — выдавил он.       — Забавно, что ты теперь ткач, это чертовски весело.       — Смейся, умник, по крайней мере, это забавно.       — Большой плохой морской пехотинец, ужас на поле боя, крутой мальчик-солдат, — поддразнил Томми, — Путается в нитках и ругается, когда попадает иглой для вышивания по пальцу. Сколько у тебя ткацких станков?       — …Три, — Томми фыркнул.       — Мне нравится, что ты нашёл себе дело по душе, — Джейк проворчал, но тихо вздохнул, борьба оставила его.       — Я устал, Том.       — Ага. Я знаю. Кровоточащая душа тебя здорово портит.       — Кстати, извини, — повторил Джейк, видя беспорядок, который он оставил на руках и рубашке Тома.       Отпечатки рук и мазки имели мокрый ярко-красный цвет.       — Это всего лишь твоя душа, я никогда не возражал.       — А когда в последний раз моя душа обливала тебя кровью?       — Когда тебя застрелили, чувак. Конечно, кровотечение было медленнее, чем это, но, я имею в виду, с моей нынешней точки зрения, ты залил кровью всю квартиру. Потребовалось время, чтобы это исправить, вернуть тебя на твои метафорические ноги. Даже когда я не знал, что это истекающая кровью душа, я знал, что тебе больно до глубины души, поэтому я был так занят твоими делами и подталкивал тебя к терапии, присматривал за тобой. Рана зажила, образовав шрамы.       — Ой.       — Угу. Как я уже сказал, я никогда не возражал, это просто твоя душа. Меня не волнует, если я весь буду в ней лишь бы ты не истекал кровью.       — И сейчас? Это очень похоже на кровотечение.       — Ну, с этим ничего не поделаешь, — сказал Томми, — Я не могу винить тебя за это. Удача закончилась. Тупой ребёнок ударил тебя отравленным ножом. Не твоя вина. Только…       Что-то… что-то изменилось. Вкус цветов во рту, сладкий, как сахар. Рана на ладони Джейка перестала кровоточить и стала странно тёплой. Томми облегченно рассмеялся.       — Чёрт возьми, там тебе действительно повезло, — Джейк уставился на свою руку.       Он не чувствовал себя лучше, он чувствовал себя изнурённым, его тело было тяжёлым, но кровь прекратила течь.       — Я…       — Кто-то дал тебе лекарство, слава богу. Больше никакого яда. Теперь всё зависит от тебя, чувак.       — Что мне до того? Я не… разве я не должен… просыпаться или что-то в этом роде?       — Ты очень близок к краю, — сказал Том, — Так далеко, что ты практически идёшь по канату. Тебе придётся либо упасть, либо продолжать идти. Спи или проснись.       — Я… я не готов умереть. Я скучаю по тебе больше всего на свете, но…       — Хорошо хорошо. Нет, я чертовски рад это слышать. У тебя есть кто-то ещё, и в жизни, и в смерти.       — Ну… и что теперь? Что мне делать?       — Найди дорогу назад, — просто сказал Томми, — Есть способ. Что-то зовёт тебя, ты должен найти это и держаться, — Джейк слышал стук сердца где-то в своём сознании. Это звучало как голос Эйвы, это звучало как голоса, выкрикивающие его имя, это звучало как ритмичные удары лап по земле.       — Ой.       — Ты услышал это?       — Да, я… ​​я так думаю, — ответил он, слушая это, обращаясь к своему разуму, — Эй… — сказал он и вздохнул, — Я люблю тебя, спи спокойно.       — Я тоже тебя люблю. Ну и, технически, доброе утро. И последнее, забыл упомянуть, — сказал Томми, слегка посмеиваясь, когда Джейк услышал звук, доносившийся до него. В глазах его плясало веселье, на лице застыла озорная ухмылка, — С днём ​​рождения.       Джейк моргнул.

***

      В сверхъестественной синхронизации два тела содрогнулись, конечности двигались одинаково, когда Джейк перевернулся на бок, и одно тело выплюнуло мерзкую чёрную слизь, другое просто закашлялось от ощущения скользкой, похожей на масло жидкости, вытекающей из его рта.       — Что… — два голоса прозвучали невнятно, и сильная боль вспыхнула в голове Джейка, заставив его схватиться за голову в агонии и скулить. Одна пара рук встретилась с кожей и волосами, другая — с маской. Было такое ощущение, будто гвозди вонзались в каждый уголок его мозга, большие ржавые гвозди, не маленькие серебряные, только что из коробки, а те, которые можно найти в старом сарае, активно разрушающемся посреди леса.       — Ой, что за чёрт! — сказал голос, и рука прижалась к его лбу, — Господи, брось ссылку, Джейк, отсоединись!       …       О, верно.       …       Джейк на мгновение потерял сознание. Это было похоже на то, как если бы он выпустил из рук раскалённый утюг, но также и на обморок: ощущение падения сопровождало головокружение. Его разум находится в туманном месте, где всё кажется сном.       …              — Эй, эй, Джейк? Ты меня слышишь? Ты можешь открыть глаза?       …       — Ну, его пульс кажется намного лучше, можем ли мы сделать сканирование его головы?       …       — Джейк? — говорит женский голос, настолько до боли знакомый, что ему приходится открыть глаза, чтобы понять, от кого это. Нейтири обеспокоенно смотрит на него, а затем на ее лице появляется облегчение. Он всё ещё на боку, поэтому её руки касаются его макушки и боков, а он кладет руку на её предплечье, сжимая её локоть.       — …Эй, — хрипит он.       — Я вижу тебя, — почтительно говорит она, — О, спасибо, Эйва. Ты снова с нами, — затем она наклонилась и поцеловала его в голову над ухом, заставив Джейка моргнуть, немного озадаченный и немного очарованный этим жестом, особенно когда её уши покраснели.       Тсу’тей склонился над ним, очевидно, где-то позади Джейка.       — Он выглядит бледным и усталым, а кожа у него горячая, как будто в лихорадке, — говорит он, встревоженно прижимая руку к затылку, — Это тело не пострадало физически. С ним всё в порядке?       — Эй, чувак, — говорит Ева, шаркая ногами, под парой На’ви и наклоняясь, чтобы сказать что-то наклонившись, — Как ты себя чувствуешь?       -… Плохо?       — Ах, да, ну… Ты помнишь, что произошло?       — Яд, — пробормотал он.       — Ага. Отравленный нож. Мы с Хару доставили тебя в Древо Дома, ты в безопасности. Это была командная работа, но мы напоили тебя противоядием, так что худшее уже позади. Хорошо? С тобой всё будет в порядке.       — Мм-ммм, — туманно говорит он, закрывая глаза, — Я думаю, сегодня мой день рождения.       — Действительно? Господи, чёрт возьми, день рождения, чувак.       — Надеюсь, он не в бреду, — вставил Хару, — Мне просканировать его ещё раз? Я имею в виду, может ли разум вообще справиться с такой связью без повреждений? Он был в обоих телах одновременно, я никогда раньше не видел ничего подобного. Никогда даже не слышал об этом.       — Сегодня… 24 августа? — спросил Джейк.       — Э-э, я думаю… я думаю, что это действительно так. Как ты узнал?       — Томми рассказал мне, — бормочет он, быстро погружаясь в сон.