Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      На следующий день в Древе Дома Джейк сидит в сторонке, работая над тем, что по сути является просто кучей краски. Скоро предстоит большая охота — Великая Охота, поскольку вскоре мигрирующие талиоянги должны пробежать через русла пересыхающих рек возле деревни, которые расширились из-за наступившего засушливого сезона. Охотникам понадобится хорошая краска, а потом, к следующему празднику, понадобится ещё больше. Так что Джейк работает с красками и наполняет керамические горшки разными цветами. Это приятная тихая работа, которую он предпочитает выполнять в одиночку, пока охотники-люди тренируются, а почти все шахтёры внизу беседуют с Эйтуканом о том, что они знают о составе почвы и камня, обсуждают потенциальное расширение, если на’ви понадобятся дополнительные хранилища внизу, исследуют узкие щели, ведущие в систему туннелей и, возможно, даже в пещеры где-то внизу. Оказывается, при сканировании Дерева Дома на предмет расположения тут анобтаниума, никто не искал чего-то ещё и, возможно, сами показания скрыли другую информацию, например туннели и, возможно, пещеры. Пока они не уверены и не готовы заходить слишком далеко в пещеры и рисковать застрять. Судя по тому, как Молли воодушевлена ​​всем этим, он ожидает, что скоро произойдёт что-то интересное. Ева и Хару, очевидно, на реке помогают с рыбалкой. Она услышала их задание, засмеялась и начала петь, жестом показав Хару следовать за ней…       — Спускаясь вниз по реке туда, где я молюсь, изучая этот блаженный путь. И кто же на этот раз наденет корону, сплетённую из звёзд? Добрейший Властитель показал мне верный путь! — судя по всему, она приняла совет Джейка близко к сердцу.       Её голос заставил Хару улыбнуться так ярко, что Джейку пришлось щуриться, когда сновидец присоединился к песне, смеясь.       Итак, Джейк остался один, и к нему не присоединился никто из на’ви. Тсу’тей и Нейтири оба были заняты с охотниками и готовились к предстоящей охоте, да и просто все были заняты своими обычными делами. Это было немного странно, но такое случается. Не всегда можешь тусоваться с кем-то, пока работаешь. По крайней мере, ему нравится работать с красками и пигментами. Кроме того, он спросил некоторых кожевников, можно ли ему получить немного материала для чего-то, над чем он работал раньше, и они согласились, так что он тоже был в довольно хорошем настроении. Конечно, пребывание в одиночестве заставляло его думать о… событиях вчерашней охоты и… Ну, в любом случае, одиночество давало ему время подумать и постараться не думать одновременно. Он был занят измельчением ягод в красную краску, когда почувствовал странное покалывание на затылке и поднял голову, оглядев своё маленькое укромное место, а затем обернулся. У него такое чувство, будто за ним охотятся прямо здесь, в центре Дерева. Он ничего точно не видит, и ни одно животное не может подобраться так близко… Он слышит впереди тихие шаги и смотрит вверх на Арсут, мать Тсу’тея.       — Арсут, я вижу тебя, — приветствует он, немного смущённый её присутствием и всё ещё чувствующий себя неспокойно.       Её взгляд острый, а рот искривляется смутно неодобрительно.       — …Я принесла это для вас по просьбе Мо’ат, — говорит она наконец, приседая и ставя рядом с ним небольшую плетёную корзинку, наполненную обугленными костями для чёрной краски.       — Спасибо, — говорит он.       Она смотрит на него долгое мгновение.       — Палулукан макто, — медленно говорит она, — Мой отец рассказывал мне о твоём роде, — Джейк осторожно наблюдает за ней.       — Я слышал эти истории.       — Значит, ты знаешь, что случилось с последним? — небрежно спрашивает она.       — Да, — она ничего не говорит, просто рассматривая его, махая хвостом позади себя.       — Хорошо, — наконец, произносит она, кривя губы, и уходит.       Джейк сидит там долгое время, просто наблюдая, куда она пошла, а чувство беспокойства танцует мурашками на его коже. Раньше он меньше нервничал, даже пережидая обстрел. Джейк хочет ладить с семьей Тсу’тея, но они, чёрт возьми, усложняют задачу, произнося смутные угрозы в пустоту. Он чуть не выпрыгивает из кожи, когда Эйтукан появляется из выхода, соединяющего соседнюю подземную зону с Крейгом, говоря о пещерах и туннелях, и заставляет себя сосредоточенно дышать, пытаясь вернуться к работе. После этого неприятного небольшого взаимодействия гораздо труднее сосредоточиться, но он заканчивает все цвета, которые ему поручили сделать, плюс еще несколько, просто чтобы убить время и отвлечься от дел.

(Говорят, что дед Тсу’тея убил последнего палулукан макто около шестидесяти лет назад. Женщина на’ви из неизвестного племени, поселившаяся вдоль границ территории Оматикайя. На ней не было ничего, кроме ножа, сделанного из зуба палулукана. Она откусила мужчине большой палец в засаде, которую они устроили, чтобы убить её, прежде чем он вонзил нож ей в сердце, а лучники убили палулукана издалека. Он никогда не обвинял Тсу’тея в том, что именно по этой причине он немного не уверен в нормальности того, что Джейк является палулукан макто. Сложная хрень с семейным наследием, которую он мог понять.)

      Джейк дышит слишком нервно.

***

      Той ночью сон Джейка был беспокойным. Он чувствует себя чёртовым параноиком, но не может выкинуть из головы этот странный разговор. Глаза Арсут были пронзительными и холодными. Голос её был лёгким и неопределённым, но каждое слово имело смысл.       — Господи, чёрт возьми, — шипит он в подушку и со вздохом садится.       Он слишком взволнован, чтобы отдыхать.       Используя полученную кожу, он пошёл и поработал над аптечкой Нейтири, наконец, раздобыв материал, позволяющий выстлать изделие изнутри и придать ей большую прочность. Поскольку ткань была готова, он работал над вышивкой всю ночь. Он не держал в голове какой-то особый дизайн, только маленькие изображения цветов, произрастающих на Пандоре и на Земле, по краям и символ первой помощи на обратной стороне, в стороне, но все еще видимый. Он полагал, что она будет лечить и людей, так что он может поставить красный крест где-нибудь в стороне для их блага. Как только это было решено, он начал сшивать всё вместе и добавлять кожаную подкладку и карманы, как это делала Мо’ат. К восходу солнца он почти закончил, и, выпив немного чёрного чая, он попытался вздремнуть теперь, когда свет леса погас, надеясь, что это поможет. Отчасти так и произошло. Ему удалось поспать около четырёх часов, неплохо для начала, поскольку он время от времени ворочался, но это не давало ему достаточного ощущения отдыха. Джейк подключился к аватару и перелез через очень сварливого палулукана, чтобы выбраться из логова.       — Да, да, — сказал он, отмахиваясь от неё, — Не моя вина, что у тебя толстая задница.       — Сам ты задница, — отвечает она, укладываясь поудобнее.       Джейк проводит день в поисках пищи, пока на улице светло. Травы, коренья и фрукты для лагеря. Хару и Ева умеют рыбачить, они знают много растений, которые можно есть, но они не так хорошо разбираются в корнях, семенах и травах, как Джейк, так что поддерживать этот запас — это своего рода его работа. Они компенсируют это обслуживанием блоков и, в любом случае, приготовлением пищи, хотя он не слишком беспокоится об этом. Ева хорошо умеет находить растения, используемые для красок, и это полезно для него лично, а Хару нравится помогать Джейку собирать хлопок, хотя он ужасно его прядёт. Так что все довольны.       Джейк выдыхает и зарывает руки в землю, чтобы ухватиться за корень, который он искал. Ему просто нужно расслабиться. Нужно просто проверить их территорию, это должно помочь. Убедиться, что всё в порядке, никаких странных запахов и следов. А позже он пойдёт на рыбалку, после наступления темноты. Ночью выходит разная рыба, было бы неплохо попробовать разные вкусы.       Время летит быстро, пока он занят тем, что разбирает припасы, разговаривает с Евой и Хару и ужинает с ними в двух разных телах.       Поев в своём человеческом теле, он возвращается в аватара для быстрого патрулирования в сумерках. Он, конечно, ничего не находит. Она просто издевалась над ним. В любом случае, она ни за что не пойдет таким путём. И он мог бы сразиться с ней, если бы она попыталась что-нибудь сделать, правда. Но она пожилая женщина, не охотник и не воин, Джейк же больше подходит под это определение — он опытный боец, хоть и параноик.       Тьма накрывает мир с заходом солнца, а затем тени исчезают, когда биолюминесценция берёт под свой контроль растения, делая все более ярким и живым. Джейк идёт к реке и некоторое время вглядывается в воду, ожидая появления очертаний рыбы, прежде чем взять копьё с места отдыха и найти место, где можно расположиться.       Ему действительно следует подумать о том, чтобы потратить время на сеть, думает он, поскольку его копье не попадает в цель. Скорее всего это будет долго, но, с другой стороны — поможет занять свободное время. Ему следует завтра спросить рыбаков, как они делают сети, если он…       — Палулукан макто! — говорит голос с гораздо большей бравадой, чем необходимо, и Джейк на секунду вздыхает, прежде чем обернуться.       — …А? — спрашивает он, поднимая бровь, уже покончив с тем, чем бы это, чёрт возьми, ни было, а затем говорит: — Арвок? — Арвок, младший брат Тсу’тея, стоит там, выпятив грудь, чтобы казаться больше.       Как, чёрт возьми, ребёнок вообще узнал, где находится этот лагерь — Джейку непонятно, поскольку единственными на’ви, которые когда-либо сюда приезжали, были Нейтири, её родители и Тсу’тей, а Тсу’тей не был похож на болтуна. У парня чёртова боевая раскраска и всё такое, Господи, что теперь?       — Ты представляешь опасность для народа, — заявляет он, — Твой разум изменил палулукан, опасное животное, нежеланное в нашем доме. Я пришёл сказать тебе — уходи, или я убью тебя.       — Ты? — спрашивает Джейк, выходя из реки, — Один? — уши мальчика прижаты назад.       На самом деле ему не больше восемнадцати. Он на несколько дюймов ниже Джейка и стройнее, и Джейк смотрит на него не впечатлённым взглядом. Даже если бы ему каким-то образом удалось убить Джейка, он не смог бы победить палулукана, который потом придёт по его душу.       — Я воин, — говорит мальчик, — Я тренировался сражаться, я тренировался для этого, — настаивает он.       — Я не уйду и не буду сражаться с тобой, — говорит Джейк. Арвок моргает.       — Бой, дуэль, — пытается он, уверенность угасает, подавленная замешательством, — Ты палулукан макто, ты… ты не можешь сопротивляться бою…       — Я легко могу сопротивляться драке. Я не знаю, что они сказали тебе о палулукан макто, но мы не кровожадные и жестокие животные, и женщина, которую убил твой дедушка, тоже им не была, — Джейк прислонил копье к дереву и повернулся спиной к мальчику.       — Она откусила ему большой палец в жёстокой драке!       — Вот что происходит, если положить руки на чьё-то лицо, когда пытаешься его убить, — говорит Джейк, — Я не буду сражаться с тобой, малыш. Если Эйтукан попросит меня уйти, это одно дело, но ты? Ты не глава клана и не тсахик. Ты не имеешь права приказывать мне уйти вот так. Я не буду сражаться с тобой.       — Я не вернусь на Древо Дома побеждённым! — рявкает Арвок и выдёргивает нож из ножен.       Джейк делает два шага назад, чтобы увеличить расстояние.       — Давай не будем делать того, о чём ты пожалеешь, — осторожно говорит Джейк, мирно подняв руки.       — Я не пожалею, что сохранил свой клан в безопасности!       — В безопасности от чего? Палулукан макто? Малыш, большую часть времени, когда я приезжаю в деревню, я не могу ходить. А мой палулукан не причинил вреда никому из Народа, и ты это знаешь. Чёрт, всего несколько дней назад мы спасли Эйтукана от гибели на территории другого палулукана! Чёрт возьми, малыш, подумай сам хоть минутку!       — Я не буду слушать твою ложь! — Арвок шипит и делает выпад.       У него неряшливая стойка, неудачное положение ножа, но он быстр, Джейк может увернуться развернуться, чтобы его удар прошёл мимо.       — Остановись! — требует Джейк, передвигая ноги, чтобы принять устойчивое положение.       Арвок в ответ снова шипит и меняет хватку на ноже, на этот раз бросаясь вперёд, чтобы нанести удар вниз, целясь в сердце Джейка. Точно так же, как это делал его дед много лет назад. Джейк двигается, но на данный момент его целью было помешать Арвоку сделать что-нибудь глупое, а это значит, что Джейку придётся сделать что-то столь же глупое, чтобы закончить драку, прежде чем она закончится тем, что он нанесет удар ногой по его детской заднице. Лезвие пронзает ладонь Джейка, и он кряхтит, когда острая боль пронзает его кисть и предплечье. Он быстро перехватывает другое запястье мальчика, чтобы остановить этот фарс.       — Стоп! Стоп! — требует он, — Чёрт возьми, малыш! Я не собираюсь с тобой драться! — кровь капает с его ладони вокруг острия лезвия, — Я не представляю опасности для Оматикайя! Я забочусь о людях, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы им навредить, а Тсу’тей — мой друг, я слишком сильно забочусь о нём, чтобы драться с его тупым братом-панком, — Арвок смотрит на него, отвисла челюсть.       Рука Джейка онемела.       — Мне здесь нравится, я люблю на’ви, я люблю всех людей, которые покинули Небесных Людей, чтобы жить здесь, и я не уйду! Это мой дом! — Джейк огрызается, и кажется, что что-то не так, — Я не… — говорит он и моргает, когда его зрение помутилось, — Я пришёл… не для того, чтобы… сражаться, — Джейк отпускает руку Арвока, отступая на несколько шагов назад, земля кажется под ним качнувшейся лодкой.       Он смотрит на нож сквозь ладонь. В голове мутно, трудно сосредоточиться.       — Что… что… — говорит он, и язык у него словно свинцовый.       Он снова смотрит на Арвока, который уставился на него широко раскрытыми глазами… А затем взгляд Джейка опускается мимо него и немного вниз к фигуре, с любопытством стоящей на берегу реки, чуть позади него. Джейк быстро моргает.       — Томми? — спрашивает он.       Томми тепло улыбается, слегка помахав рукой. Мир Джейка наклоняется вокруг своей оси, и его спина падает на землю, а глаза закрываются.