Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Джейк сидит в центре человеческого лагеря в инвалидном кресле, а Нейтири стучит в поп-хаб, чувствуя себя немного встревоженной. Женщина, которую он видел вчера, выходит с единственным мужчиной в группе, и её взгляд неподвижно сосредоточен на Джейке.       — Салли.       Остальные люди должны быть где-то заняты или в жилых домах. Не похоже, что кто-то ещё присоединится к ним. Он может видеть её лучше, чем на днях, она выше своей подруги, с длинными грязными светлыми волосами, собранными в пучок, и бледной кожей, бледнее Джейка. У неё настороженные зелёные глаза и тонкие конечности. Её друг, мужчина, судя по тому, что Джейк может сказать на первый взгляд, кажется латиноамериканцем, немного ниже ростом и немного более коренастым, с короткими тёмно-каштановыми волосами и более тёплыми карими глазами. На его лице видна щетина, и, судя по выправке и позе, он солдат или им был.       — Привет, — сказал он. — Я э-э-э… хотел поприветствовать вас в… нашей лесной глуши, — неуверенно предлагает он, и она немного фыркает, забавляясь, — Я слышал, тебя зовут Джей?       — Да. А это Форест, — говорит она, кивнув другу, который отвечает в знак приветствия, но пока ничего не произносит, — Он почти мой заместитель.       — Приятно познакомиться. Морские пехотинцы? — спрашивает он парня.       — Ага. Ты тоже, я слышал.       — Был, — отвечает Джейк, указывая на свои ноги.       — Ты никогда не перестанешь быть морским пехотинцем, — замечает парень. — Ты знаешь, это не имеет значения, — Джейк пожимает плечами, кивая.       — Понял. Я… рад видеть здесь человеческие лица, подальше от RDA и их дерьма.       — Спасибо. Мы… обустраиваемся. Это, э… новое.       — Ага, — он прочищает горло, смотрит на Нейтири и машет подбородком. Она кивает.       — Подойди, садись. Нам есть что обсудить, — Нейтири быстро объясняет, как они узнали, что Джейк живёт на их территории, и их договорённость.       Она объясняет, что через день Джейка отвозят в Древо Дом, чтобы внести свой вклад, и что оло’эйктан хочет, чтобы все люди, живущие на их территории, делали то же самое.       — Мы бы послали кого-нибудь, чтобы забрать вас утром и помочь нам в нашей деревне, и вернуть вас позже, — объясняет она, — Взамен, вы получаете нашу защиту и помощь. Мы можем помочь вам, — Джей кивает.       — Как по мне, это звучит справедливо. Я поговорю с остальной частью моей команды, но… я бы сказала, что мы в деле. Мы не хотим быть вашими врагами и не хотим возвращаться. Мне кажется, это честная сделка, — Форест кивает, — На самом деле лучше, чем мы могли надеяться. Даёт нам возможность освоить некоторые практические навыки.       — Я позабочусь о том, чтобы те, кто придёт за вами, относились к вам с уважением, — добавляет Нейтири, — На данный момент вы союзники Оматикайя. Если кто-то плохо с тобой обращается, приходи, поговори со мной или с Тсу’теем. Я познакомлю вас, когда вы приедете в Древо Дома. Мы, можно сказать, отвечаем за наблюдение за Небесными Людьми на территории Оматикайя. Мы позаботимся о том, чтобы с вами хорошо обращались.       — Будет сделано, — соглашается Джей.       — Мы придем послезавтра, — уточняет она, — Есть вопросы? — Джей качает головой.       — Нет, ух. Спасибо за… — она мотает головой, — За то, что не предала нас, — глаза Нейтири вопросительно сужаются.       — Она имеет в виду спасибо за то, что не сказала RDA, где они или что-то в этом роде, — говорит Джейк, и выражение лица Нейтири проясняется, — Э-э, могу я поговорить с ними наедине секунду? — Нейтири кивает.       — Я буду рядом, только позови меня.       Они смотрят, как она уходит, и Джей поворачивается, наблюдая за Джейком. После минутного молчания он снова начинает говорить.       — На самом деле я… пришёл сюда с Нейтири в тот день, когда она подошла к тебе, Джей. Я… я прятался, хотел знать, не пытаешься ли ты просто найти меня, поэтому я подслушивал, как она разговаривала с тобой, — она не напрягается, но перемещается, наблюдая за ним прищуренными глазами. Форест осторожно смотрит на Джейка, — Я слышал, что вы ей говорили, — объясняет он, — Она не совсем поняла, что ты имеешь в виду, говоря о том, что тебе причинили боль, а я понял. Я должен был… объяснить это ей. У на’ви нет понятия… насилия такого рода, — говорит он.       Она моргает.       — Нет?       — Нет. Они… они создают пару на всю жизнь. Это… принуждение к чему-либо, просто теперь они так думают, — умудряется объяснить он, поморщившись, — Знаешь, это был… действительно дерьмовый разговор. Но я сказал ей… не посылать мужчин без сопровождения. Я думал, что это будет…       — Спасибо, наверное, — он вздыхает.       — Извини.       — Об этом… приятно думать, — выдавливает она.       — Нет, не только… не только за это. Мне так жаль, что люди, которые причинили вам всем боль, не понесли наказания. Во-первых, это ужасно дерьмовая вещь, я не могу представить, чтобы те, кто причинил тебе боль, даже не были наказаны за это.       — Ага. Это действительно чертовски не весело, — Форест смотрит в сторону, на окружающие их джунгли, скрестив руки на груди.       Джейк кивает.       — Итак, гм. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете спросить меня. Я… я на вашей стороне. Я не хочу, чтобы эти ублюдки были рядом с вами. Чёрт, если хочешь, можешь даже перебраться в мой лагерь. Если от этого тебе станет легче, никакого давления, — она обдумывает это.       — Может быть, не сейчас, — медленно проговаривает она.       — Конечно. Предложение в силе, когда бы ты этого не захотела, — уверяет он.       — Яичная скорлупа, по которой ты ходишь… или катаешься, целая, обещаю, — сухо бросает она.       — Я просто… — он делает неопределённое движение рукой, — Это тяжёлая тема. Я не хочу показаться назойливым или что-то в этом роде.       — Мило с твоей стороны.       — Я буду относиться к тебе нормально, — говорит он, — Просто нужно сначала закончить весь этот неловкий чёртов разговор. После этого ты одна из команды, ни больше, ни меньше. Вы все. Люди должны держаться вместе, с моей стороны было бы дерьмово обращаться с тобой так, будто ты сломаешься в любой момент. Так что я просто хотел закрыть этот вопрос, чтобы не было недосказанности в будущем, — она фыркает.       — Это честно. Да, я знаю, что мы все немного облажались из-за того, что с нами случилось, я не виню тебя за то, что ты пытаешься говорить об этом тактично . Но… нам лучше здесь. Мы живём на своих условиях, мы не рядом с ними, это… это опасно, но как-то безопаснее, — Джейк кивает.       — Кроме шуток. Мы называем этих людей хищниками потому что на то есть причина, господи, — она немного смеётся.       — Ага. Без шуток, — она откашливается, — Возможно, мы немного сменим место жительства, — честно говорит она, — Пока мы не найдём надёжное место, возможно, более защищённое, но мы сообщим вам, ребята. Тем не менее, мы постараемся остаться в этом районе. Здесь хорошо. Мы получили всё, к чему стремились.       — В этом есть смысл. У меня есть жилой блок, так что я не слишком беспокоюсь об этом, но поп-хабы не самое прочное жилище.       — Точно. Мы работаем над несколькими идеями. Посмотрим, сработают ли они.       — Звучит отлично. Я должен идти, работать, — говорит он.       — Что ты там вообще делаешь?       — Мастерю украшения, тку, сортирую вещи, делаю лекарства, что бы мне ни указывали, меня учат, как это делать, и я присоединяюсь и делаю свою работу. Это мило, на самом деле. Я чувствую себя… продуктивным. Полезным, — она кивает.       — Они заставят нас сделать то же самое?       — Да, но вы, ребята, все можете ходить, так что вы будете делать то, что требует передвижения на своих двоих, — вздыхает он, — Возможно, будете вещи таскать, кто знает, что ещё. Но, да, это будут обычные рутинные дела, которыми занимаются все остальные, обещаю, — она кивает.       — Хорошо.       — Тогда увидимся через два дня, — говорит он, — Берегите себя, ладно?       — Ты тоже.       — Нейтири! — зовёт он, поворачиваясь туда, куда она пошла. Она появляется и указывает головой на джунгли, — Да, у нас всё хорошо. Пойдём, — она делает ему знак, и он сползает с кресла, затем складывает его и передаёт ей.       Она складывает его в свою сумку, а затем берёт Джейка на руки и идёт туда, где оставила пали. Джейк машет Джей, пока она завороженно наблюдает за этим.       — Мне же нужно как-то передвигаться, — говорит он со вздохом и пожимает плечами, и она смеётся.       — Счастливый ублюдок! — насмехается она, когда Форест хохочет, а Джейк посмеивается, когда Нейтири забирается на лошадь и усаживает его перед собой.

***

      Палулукан чувствует себя лучше с каждым днём ​​и начинает вставать, чтобы ходить за ним, куда бы он ни пошёл. Время от времени она исчезает в своей берлоге, но она обнюхивает его лагерь, наблюдает, как он ловит рыбу с берегов близлежащей реки, устраивается в открытом шлюзе, чтобы посмотреть, как он плетёт корзины так, как его научили на’ви, что значительно облегчает транспортировку вещей. Это как снова завести кота, это приятно. Когда Томми и Джейк были маленькими, у них был кот по имени Ириска, разновидность оранжевого полосатого кота, который был одновременно чрезвычайно толстым и очень милым, а также любил грызть подушку Джейка, особенно ночью, но любил воровать одеяла из кровати Томми днём. Эта большая кошка любила заниматься своими делами, когда не занималась чем-то, связанным с едой, и по какой-то причине жевала палочки, смотрела в джунгли и однажды ощетинилась на что-то невидимое, пока оно не ушло. Отличная замена сторожевой собаки. Ей также нравилось прислоняться к его спине, когда он садился, и переплетать их косички вместе, чувствуя, как Джейк спокойно сосредоточен, когда он над чем-то работал, а она не спускала глаз.       Она уходит всякий раз, когда слышит приближение Нейтири или Тсу’тея, и это хорошо. Он не уверен, как они отреагируют на ещё одного жителя его лагеря. Она всё ещё маленькая, но её кости теперь меньше видны, и она всё ещё впечатляющее животное. Он понимает, что палулуканы — самые опасные животные. Ни один на’ви не приблизился бы к нему. Однажды он упомянул, что его преследовали во время плетения, и это стало целым событием. Палулуканы были неприкасаемыми зверями, с которыми никто не смел сталкиваться. Их шкура была толстой и прочной, они были устойчивы к яду стрел, у них были более острые чувства, по сравнению с другими зверями, их зрение было сверхъестественным, их бесшумное передвижение, их крючковатые когти, созданные для резки и измельчения, их необычный интеллект… Даже Клан Анурай, который почитает и уважает это животное, знает, что встреча с ним почти верная смерть. Но, по-видимому, им также очень нравится, когда дотрагиваются до места позади перьев на голове. Ей нравится, когда эту область массируют, и иногда она трётся о него головой, пока он не сделает это. А ещё у него словно появилось шестое чувство. Это тоже странно, но он всегда вроде как знает, где она. Как просто факт, он просто знает, где искать — берлога, под деревом, прикрывавшим заднюю часть его лачуги, создававшей подобие палаточного укрытия, блуждающей по территории лагеря… Просто хорошие инстинкты, предполагает он.       Нейтири и Тсу’тей прилагают реальные усилия, чтобы помочь ему выучить язык, который шёл чертовски медленно, но он старается, он хочет учиться, в отличие от его дерьмовой попытки выучить французский в старшей школе и необходимости учить испанский в средней. Морские пехотинцы. Он знает, как выучить язык, это всё о повторении, повторении. Он постоянно прокручивает слова и структуру предложений в уме и вслух. Он предан делу, он просматривает книги, которые есть у него на планшетах, и практикуется. По мере того, как новые люди прибывают и присоединяются к нему, они также посещают уроки, что помогает найти людей, с которыми можно практиковаться. Конечно, иногда они заняты в другом месте, но обычно, по крайней мере, двое или трое из них находятся поблизости, и либо Тсу’тей, либо Нейтири сидят с ними в Древе Дома, чтобы учить языку. Это даёт им всем возможность попрактиковаться в произношении.       Во втором человеческом лагере было шесть человек: Джей, Форест, Ома, Майя, Шарлотта и Одина. Со всеми ними довольно приятно находиться рядом, и они прилагают реальные усилия, чтобы помочь. Тем не менее, обучение идёт медленным процессом. Несмотря на то, что Нейтири говорит, что он хороший ученик, он всё ещё чувствовует себя идиотом, когда практикуется с ней, превращая волокна в верёвки, ткани, делая бусы, и он чувствовует себя глупо, тренируясь с Тсу’теем, когда он плетёт корзины, готовит рыбу и помогает с приготовлением еды. Тем не менее, он должен признать, что любой прогресс по-прежнему считается прогрессом. Джейка отправляют к Мо’ат, чтобы помочь ей. Попрощавшись с Нейтири, он поворачивается к Мо’ат.       — Привет. Итак, чем я могу помочь вам сегодня?       — Я хотела бы изучить вас, — откровенно говорит она, — Форма Небесного Человека, — Джейк понимает это.       — Ну, ладно. М-м-м, могу я просить объяснять всё, что вы делаете, чтобы изучить меня, прежде чем вы это сделаете? Я просто… не хочу не знать, что происходит, — она утвердительно отвечает, собирая инструменты и разные вещи, которые собирается использовать, чтобы изучать его.       Она просит его снять одежду, которая мешала ей. Так что он снимает всё, кроме боксеров.       — И я ничего не ношу под ними, так что они остаются, — это она с благодарностью принимает.       Его очень тщательно щипали, тыкали и рассматривали. Она исследовала почти каждый дюйм его тела, сверху вниз. Он чувствует себя до смешного смущённым из-за того, насколько он нечёткий, поскольку у на’ви буквально нет волос на теле, за исключением головы. Но он? Волосы на голове, брови, немного растительности на лице, волосы на груди, волосы, спускающиеся под его боксеры, волосы на руках, его редкие волосы на ногах… Он объясняет, что он знает о своём собственном теле, когда она задаёт вопросы о том, что делает эта кость, какое назначение у этого мускула, что это за отметина на его спине…       — Это то, куда попала пуля, меня ранили в это место, — объясняет он, — После этой травмы я перестал чувствовать ноги, — она надавливают на рану, даже там, где он её не чувствует, ощупывает вдоль позвоночника, — Врачи на Земле исправили часть повреждений, так что мой позвоночник стабилен, но не исправили спинной мозг. Это…       — Я знаю строение позвоночника, — говорит она, — Нервный шнур внутри костей.       — Да, они не исправили это. Не совсем, достаточно, чтобы остановить кровотечение и не допустить, чтобы травма ухудшилась. Они практически просто зафиксировали кость, добавили несколько металлических опор, я думаю, из-за повреждения позвоночника, — её хвост дёргается при этом, но она ничего не говорит, — Я не могу вспомнить подробностей, меня накачали наркотиками, поэтому я ничего не чувствовал. Я ничего не осознавал после того, как меня подстрелили, в следующий раз, когда я был достаточно в сознании, чтобы действительно понимать, что происходит вокруг меня, прошло уже около двух недель.       — Я понимаю…       Она осматривает степень раны, его тонкие безжизненные ноги, которые он не чувствует, задавая вопросы о костях и мышцах. После физического осмотра следуют все другие забавные тесты, такие как нанесение странных травяных смесей на открытые участки кожи, чтобы увидеть эффект, с использованием того, что, по её словам, безопасно для человека. Она слушает его сердце и лёгкие, вглядывается в его глаза и зубы сквозь маску… Спрашивает, может ли он ненадолго задержать дыхание, чтобы она может лучше видеть, и он позволяет ей, что смехотворно сложно, но он справляется. Она всё это делает, её обследование очень тщательны. Когда она думает о том, что, по-видимому, узнаёт, и очень внимательно рассматривает его руки, он шутливо говорит:       — Ну, док, я буду жить? — она бросает на него растерянный взгляд, — Человеческое выражение, — отмахивает он тут же, — Попытка плохо пошутить.       — У тебя большие руки, — хвалит она.       — Правда?       — В сравнении — да, — говорит она, — Это интересно. У вас есть… вот этот кусочек, — она как бы щиплет кожу между его пальцами, — Мы — нет. Он… гладкий, — она показывает свои руки, и он понимает, что она имеет в виду.       Вместо того, чтобы натягиваться между пальцами, почти как кусок паутины, кожа просто равномерно облегает пальцы.       — О, да, — говорит он и машет ей рукой, — Посмотрите, у нас костяшки пальцев ниже, чем у вас, поэтому ваши ладони длиннее. Это интересно. Значит, человеческие пальцы длиннее по сравнению с ними, а ваши ладони длиннее наших? Это странно. Интересно, почему это так. Может лучше для скалолазания? И… если ты сожмёшь кулак, то… — он сжимает её руку в кулак и кладёт свою руку рядом с ней, — Посмотри, у меня более плоская передняя часть, а костяшки пальцев более выражены.       — Очень интересно, — соглашается она.       — Это объясняет ваш боевой стиль… — размышляет он.       — Это имеет значение?       — Что ж, это объясняет, почему вы не сражаетесь как мы, — предполагает Джейк, — Люди, мы… бьём, — он имитирует удар кулаком по ладони, мягко, но с сильным ударом. Он показывает свой кулак, — Это имеет вес, тот факт, что наши пальцы такие же широкие, как наши руки, означает, что воздействие на руку равномерное, меньше шансов сломать кость пальца. Ваша же… — он поправляет её кулак, — Видишь, ваша ладонь немного больше пальцев, поэтому ваша рука становится более узкой, промежуток между пальцами здесь и менее выраженные костяшки… Ваш удар просто не будет иметь такого же эффекта, и вы, наверное сломаете палец. В частности, слишком много силы для такой ладони, слишком сильный удар может навредить вам же.       — Я понимаю. Это очень любопытно.       — Думаю, именно поэтому Нейтири предпочитала бороться, хватать и пытаться использовать мой вес, когда мы спарринговали, — отмечает он.       — Ты дрался с моей дочерью?       — Да, она действительно хороша, очень быстра. Она зацепила меня в первый раз, и как только я понял её стиль, я победил её в следующий раз. Это было весело. Тем не менее, я имею в виду, что тот факт, что вы не бьёте, когда дерётесь, потому что ваши руки не предназначены для этого, также объясняет и другие вещи.       — Скажи мне.       — Я имею в виду, что у вас, ребята, меньше жира и мышечной массы, чем у нас, — сказал он, — Всё это, — сказал он, сжимая руку, как бы показывая бицепс, — С жиром и мышечной массой вы можете очень хорошо выдержать удар, выдержать удар и продолжать драться. Но ваши люди, они все очень тонкие, не такие массивные, как мы. Это значит, что вы не можете держать удар, как мы. Я знаю, что ваши кости укреплены, и они прочнее наших, так что, может быть, так ваше тело компенсирует этот факт? Что-то должно выдержать удар, так что это кости или мышцы? Но я имею в виду, похоже, ваша кожа толще моей, — отмечает он, — Но это просто основано на моих ощущениях, понимаете? Лучше выдерживает порезы, имеет смысл для дикой природы, может лучше против укусов. И царапины от ногтей, — сказал он, рассматривая ее собственные. Они как бы загнуты ближе к концу, в отличие от человеческих ногтей. придавая пальцам более тонкий вид на конца. Да, эти лучше царапают, чем мои, — он поднял их, чтобы она сравнила, — Мои более плоские, но ваши как бы изогнуты, ближе к концу, видите?       — Да, — соглашается она, — Укусы и царапины очень распространены в драках. Разве это не так для людей?       — Зависит от боя, — криво говорит он, — Мы можем довольно жестоко драться, если достаточно разъярены, но, как правило, мы чаще бьём, если ссоримся. Мы обычно не кусаемся. Мы, конечно, можем , и, держу пари, это чертовски больно, но это не наш первый боевой инстинкт. Мы обычно шлёпаем, бьём, пинаем. Я имею в виду, что более широкие ноги также могут означать более сильный удар. Не уверен.       — Может быть, — допускает она.       — Но, э-э, растительность на лице, — говорит он, указывая на своё лицо, — Это на самом деле помогает довольно хорошо сопротивляться ударам. Чем больше борода, тем лучше ты можешь держать удар. Это смягчает удар. Вот как парни могут справиться с этим, а у женщин обычно немного больше жира, чем у мужчин, и это защищает их в бою. Очень… в общем, то есть, я не эксперт, просто пытаюсь собрать воедино то, что знаю, и то, что имеет смысл.       — Кажется, я понимаю, — соглашается она, — Увидеть причину наших разногласий — это поучительно.       — Ага. Да, это так, — задумчиво говорит он, рассматривая их руки рядом.

***

      Когда на следующий день он выходит в своём человеческом теле, чтобы проверить рост своих грибов, прорастающих по бокам от корзин, которые он делает, палулукан выходит из-за куста, обнюхивает его и облизывает его затылок грубым движением языка. Он смотрит на неё, сбитый с толку.       — Привет? — он замирает, понимая, что его человеческое тело более маленькое и более съедобное.       Тем не менее, он почему-то чувствует, что она не причинит ему вреда. Он думает, что вид огромной кошки смерти в этом теле снова напугает его, но это просто… она. И она его не пугает. Она чирикает и исследует, что он делает, сидя рядом с ним и нюхая корзину с грибами под его руками.       — Это, м-м-м, грибы. Поесть, — тупо объясняет он, — Они очень хорошо растут, видишь? — она трясет мордой и чихает в землю, — Будь здорова.       Она снова чирикает и ложится, чтобы посмотреть, как он занимается своими обычными делами снаружи. Когда чуть позже он появляется на своём аватаре, она продолжает следовать за ним, всё так же глядя на него. Он помогает ей отмыться в реке, отмыть грязь, застарелую кровь и засохшие травы из порезов. После, она выглядит намного лучше. Всё ещё худая, но уже лучше.