Дневник айдола

Благотворительный концерт в Турции завершился триумфально. Каждый аккорд, каждый шаг на сцене казались наполненными особой энергией – не только нашей, но и искренним желанием помочь. Прощались мы долго, обнимая Storm Kids, нашего менеджера, даже работников сцены. В их глазах читалась гордость, а в наших — невероятная благодарность и усталость, но такая приятная, созидательная усталость. С почестями и шквалом добрых пожеланий нас отправили в европейский тур, первой остановкой которого должен был стать Париж – город, о котором мечтают миллионы. Во время полета, когда самолет прорезал бескрайнее голубое небо, а девочки уже мирно спали, привалившись друг к другу, я достала свою книгу. Это был старинный фолиант о корейских мифах и легендах, подарок от бабушки. Мое внимание привлек раздел о Ким Ю Ри, девятихвостой лисице. Я слышала много легенд о ней, но в основном те, что рисуют ее зловещим хищником, поедающим печень жертвы, а затем душившим их. В этой же книге говорилось, что она не просто лисица, а древнее божество, покровительница искусств, способная принимать разные обличья, и лишь те, кто обладал чистым сердцем, могли видеть ее истинный свет, а не тьму, созданную страхом и суевериями. Я читала о ее мудрости, о том, как она исцеляла разбитые сердца через музыку и танец, о ее вечной борьбе с тенями, что стремились поглотить души людей. Строчки расплывались перед глазами, слова теряли четкость, а веки становились невыносимо тяжелыми. Мои ресницы медленно опустились, и я погрузилась в глубокий, нереальный сон. Внезапно я оказалась не в тесном кресле самолета, а посреди древнего, будто парящего в воздухе корейского храма. Небо над ним было нежно-розовым, словно нарисованным акварелью, с золотистыми прожилками, а воздух казался таким густым, что можно было почувствовать его вкус – вкус старых свитков и утренней росы. Граница между мирами стиралась, я ощущала это каждой клеточкой своего тела. Откуда-то доносился едва уловимый аромат цветущей вишни и мокрого камня, а вдалеке мерцали огоньки, похожие на светлячков. Передо мной предстала сама Ким Ю Ри. Она была прекрасна до дрожи. Ее фиолетовый ханбок, расшитый тонкими серебряными нитями, струился вокруг нее, как туман, а белый пояс, перехвативший тонкую талию, подчеркивал ее изящество. Верхняя часть волос, черных, как ночь, была собрана в высокий, сложный пучок, украшенный шпильками с перламутровыми цветами, а другая распущена, падая мягкими волнами на плечи, будто водопад. Глаза, глубокие и мудрые, сияли мягким, почти неземным светом. И да, за ее спиной плавно покачивались девять пушистых, белоснежных хвостов, каждый из которых казался сотканным из облаков и лунного света. — Здравствуй, дитя! — Ее голос был как самый мелодичный колокольчик, чистый, пронзительный, но при этом невероятно успокаивающий. Красивый, идеальный, он проникал прямо в душу. — Здравствуйте! — выдохнула я, пытаясь выдавить из себя хоть какой-то звук, когда мои глаза зацепились за ее хвосты, которые в легендах всегда ассоциировались с чем-то жутким. Но здесь они были лишь частью ее неземной красоты. Ким Ю Ри улыбнулась, и эта улыбка наполнила пространство вокруг нас теплом. — Не бойся, Шебнем! Я не причиню тебе вред. Ты хороший человек, — произнесла она, и в ее глазах читалось глубокое, всепонимающее знание. — Я дарую тебе способность исцелять душевные болезни. Мое сердце ёкнуло. Исцелять душевные болезни? Это было так неожиданно, так грандиозно. — Мы веками с другими богами боремся с демонами тьмы, которые отравляют души людей, — продолжила Ким Ю Ри, и ее голос стал чуть серьезнее, но по-прежнему оставался мелодичным. — Эти демоны питаются отчаянием, завистью, гневом, страхом. Они шепчут людям ложь, искажают их восприятие мира, заставляют страдать, а иногда и толкают на страшные поступки. Твоя музыка, твоя энергия – это свет, который способен прогнать их тень. Я слушала ее, не перебивая, завороженная. Каждое ее слово, словно песня, проникало в самые уголки моего сознания. Она была грациозна, каждое ее движение было легким и воздушным, будто она не касалась земли. Я чувствовала, как наполняюсь какой-то новой силой, новым смыслом. Потом она сделала шаг вперед и коснулась моей шеи. Я почувствовала сильный, но не обжигающий, а скорее глубоко проникающий жар, словно тысяча игл одновременно коснулись кожи, оставляя после себя ощущение горения. Я инстинктивно вздрогнула, а затем увидела. Нет, не увидела глазами, а почувствовала появление чего-то нового. Легкое, тонкое, но ощутимое касание на коже. Знак. Когда жар утих, я провела рукой по шее – там, чуть ниже уха, действительно что-то было. — Ты избранная, Шебнем, — ее голос теперь звучал торжественно, как древнее заклинание. — Защищай людей от влияния Имуги – демона зла, который стремится погрузить мир в хаос и отчаяние. Пусть твоя музыка станет щитом, а твое сердце – маяком. Вспышка. Ослепительный свет поглотил все вокруг, и я, резко вдохнув, проснулась. Мое сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я подняла руку и коснулась шеи. Под пальцами ощущался легкий, но вполне реальный рельеф – тонкий, изящный контур, похожий на птичье крыло. Неужели это было по-настоящему? Неужели я получила этот дар? Я сидела, переводя дыхание, пытаясь осознать произошедшее. Обернулась. Девочки по-прежнему спали, самолет летел над облаками, ничего не изменилось. Но я чувствовала, что изменилась я. Через несколько часов мы уже приземлились в Париже. Город встретил нас влажным, но теплым воздухом и легким ароматом свежей выпечки и кофе, смешанным с чем-то неуловимо цветочным. Французские фанаты, несмотря на ранний час, уже ждали нас в аэропорту, их радостные крики и баннеры на корейском языке заглушали шум приземляющихся самолетов. — Vive Crazy Angels ! — кричали они, и их энтузиазм был невероятно заразителен. Мы махали им в ответ, улыбались, чувствовали этот мощный прилив энергии и любви. Париж... Город любви, город искусств, город мечты. Теперь он ощущался для меня по-особенному, словно под его блестящей поверхностью скрывались древние тайны, которые я, возможно, теперь способна разглядеть. Отель был расположен недалеко от Сены, и из наших окон открывался потрясающий вид. Уже в первый день, после небольшого отдыха, мы отправились знакомиться с городом. Париж – это не просто набор достопримечательностей, это состояние души. Каждый уголок здесь дышит историей, искусством и романтикой. Мы начали, конечно же, с Эйфелевой башни. Стоять у ее подножия, запрокинув голову и глядя на ажурное кружево металла, устремляющееся в небо, — это совсем другое, нежели видеть ее на открытках. Она казалась живой, гигантской стальной леди, символом несокрушимого духа. Вечером, когда она засияла тысячами огней, а затем еще и "заискрилась", Роа буквально прыгала от восторга, снимая видео для наших соцсетей. Даже Цуруги, обычно такая сдержанная, не удержалась от десятка фотографий. Я же стояла, чувствуя, как этот величественный вид наполняет меня какой-то тихой радостью, и в голове мелькнула мысль о Ким Ю Ри – богине искусства. Этот город был ее воплощением. Мы гуляли вдоль Сены, по ее старинным мостам, украшенным замысловатыми фонарями, мимо художников, продающих свои картины прямо на улице, и уличных музыкантов, играющих на аккордеоне трогательные мелодии. Я видела, как в глазах Ханыль загораются огоньки, когда она останавливалась послушать уличных певцов, а Роа пыталась подпевать, хотя и не знала слов. Лувр был отдельной планетой. Мы провели там несколько часов, блуждая по бесконечным залам, теряясь среди шедевров мировой живописи и скульптуры. Каждое произведение искусства, казалось, рассказывало свою историю, и я чувствовала, как моя новая, пока еще непонятная способность отзывается на эту красоту, на эмоции, заложенные в каждом мазке, в каждом изгибе мрамора. Мона Лиза, несмотря на толпы вокруг, казалась такой живой, ее взгляд – таким загадочным и манящим. Мы пили ароматный кофе с круассанами в уютных парижских кафе, наблюдая за прохожими – элегантными, стильными, с какой-то особой изюминкой. На Елисейских полях мы буквально потерялись в магазинах, примеряя шляпки и шарфы, смеясь и дурачась. Накануне концерта мы постояли у Собора Парижской Богоматери. Несмотря на восстановительные работы, его величие все еще ощущалось. Я закрыла глаза, пытаясь ощутить его древнюю энергию, веками впитывавшую мольбы и надежды. Концерт прошел отлично. Парижская публика была потрясающей – энергичной, восторженной, поющей вместе с нами каждую строчку. Со сцены, залитой светом, я видела море рук, поднятых в такт музыке, слышала тысячи голосов, сливающихся в единый хор. И в этот момент, когда я пела, когда наши движения были отточены и полны страсти, я ощутила что-то новое. Казалось, я чувствовала эмоции людей – их радость, их усталость, их скрытые тревоги. Это было не просто пение, это было нечто большее. Мой голос звучал сильнее, чем когда-либо, а каждое слово песни будто проникало глубже, касаясь сердец. Возможно, это был тот самый дар, который мне обещала Ким Ю Ри. Я не пыталась исцелять напрямую, но я чувствовала, что моя музыка сейчас способна подарить им утешение, вдохновение, отвлечь от грустных мыслей. После концерта, когда мы уже возвращались в отель, Париж за окном такси мерцал огнями. Я смотрела на город, на его величие и красоту, и понимала, что мой мир только что изменился. Легенды ожили, а вместе с ними пришла и новая, огромная ответственность. Я была Шебнем, лидером Crazy Angels , и теперь еще и носителем древнего дара, связанного с борьбой за души людей. Моя миссия только начиналась. И Париж, этот город искусства и любви, стал свидетелем моего пробуждения.