bittersweet memories

Стас лежал неподвижно. Тепло её тела было непривычным и сковывающим. За ночь его тело совершенно затекло, мышцы ныли от неудобного положения, но он боялся нарушить её сон. Любое движение могло разбудить её, вернуть в липкий кошмар. В итоге, он ни черта не выспался, пребывая в полудреме, но Ирина спала спокойно. Эх, Карпов, с чего такая забота об окружающих? Поржал он с самого себя. Едва только за окном начало брезжить серое, дождливое утро, покой нарушил громкий, настойчивый стук в дверь. Карпов, мгновенно напрягся. Он аккуратно, чтобы не потревожить её, высвободился из объятий Ирины, которая тут же, почувствовав отсутствие тепла, недовольно заворчала во сне. Карпов бесшумно выбрался из кровати, быстро взял свой пистолет, лежавший на тумбочке, и направился к двери. Стас посмотрел в глазок, и его губы тонко сжались. Он резко открыл дверь. На пороге стояли Савицкий и Ткачёв. Рома выглядел помятым, а Паша напряженным и встревоженным. Увидев на пороге Карпова, Рома открыл рот от шока, потеряв дар речи. Ткачёв, не обращая внимания на своего потрясённого коллегу, сделал шаг вперед. — Где Ирина Сергеевна? Мы звонили, никто не берёт! — тревожно спросил Паша, его голос звучал слишком громко для сонного Карпова. Карпов, держа пистолет вдоль бедра так, что он был скрыт от посторонних глаз, но готов к применению, холодно посмотрел на него. — Можешь не орать, спит начальница, — жестко ответил Стас. — Вы что, с цепи сорвались? Вам нечем заняться в отделе? Савицкий наконец выдавил: — Карпов? Но... но... — Я, Рома. Иди, приведи себя в порядок. Твоя главная проблема сейчас не я, а твоя синяя рожа, — отрезал Карпов, не дав ему закончить. Затем Стас повернулся к Ткачёву, в его глазах блеснул опасный огонёк. — Ой, а ты, Ткачёв, воду в жопе не удержишь, я погляжу, — в голосе Стаса была ледяная насмешка. — Только прошло несколько часов, а ты уже здесь непонятно что устроил. В этот момент из глубины квартиры послышались шаги, и в коридоре появилась Ирина. Она была одета в халат, волосы растрепаны после сна. Лицо её было сонным, недовольным от прерванного покоя. Зимина остановилась прямо за спиной Карпова. — Кто там орёт? — спросила она хриплым, ещё не до конца проснувшимся голосом, потирая глаза. Ирина увидела Савицкого и Ткачёва, застывших в проёме. И хотя Карпов стоял перед ней, перекрывая большую часть обзора, выражение лиц её оперативников было красноречивым. Рома, увидев начальницу, одетую в домашний халат, с растрёпанными волосами, а за ней Карпова, снова открыл рот, на этот раз, кажется, потеряв способность не только говорить, но и дышать. Ткачёв, увидев Ирину, сразу успокоился. — Ирина Сергеевна! — воскликнул Паша. — Мы волновались, вы трубку не брали… Ирина устало махнула рукой, игнорируя их смущение. — Я спала, Ткачёв. Оба идите работайте, и нечего мне тут под дверью митинги устраивать. Но через час вы должны быть здесь и ждать меня у дома. Савицкий и Ткачёв выпрямились, словно по команде. — Слушаемся, Ирина Сергеевна! — почти хором ответили они, стараясь выглядеть максимально официально. Но тут Савицкий, не удержавшись, бросил быстрый, подозрительный взгляд на Карпова и снова на начальницу. — Ирина Сергеевна, есть ли в этом какая-то необходимость? — спросил Рома, намекая на сопровождение и всю абсурдность ситуации. Ирина не стала вдаваться в объяснения. — Есть, Савицкий. И она очень большая. Рома, ты сейчас же звонишь Лене. Она собирает всех наших на складе через час. Я приеду с вами и объясню ситуацию. — Понял — Рома кивнул, его мозг, похоже, наконец-то начал работать, переключившись с шока на рабочие задачи. Оперативники вышли из квартиры, Стас мощным, резким рывком захлопнул дверь, так что звук удара эхом прокатился по лестничной клетке. Ткачёв и Савицкий, едва не получившие дверью по носам, быстро спустились по лестнице и вышли на прохладный, дождливый воздух улицы. Они сразу направились к машине, не проронив ни слова, пока не сели внутрь. Рома первым завёл двигатель. — Ты это видел? — наконец прошипел он. — Он в её хате! Он её не выпускает, а она... его прикрывает. — Видел, Рома, — мрачно ответил Ткачёв. — Зимина была странная. — Я тебе говорю, этот Карпов её шантажирует. Как "воскрес", так сразу к ней прилип. Может, он знает что-то про какое-то дело или что-то грязное... По-другому не объяснить, почему она так по струнке ходит. — Может быть. Но открыто мы ничего не скажем, — прошептал Паша. — Мы сделаем по-другому. Когда она приедет, мы с тобой, Рома, намекнём ей, не нужна ли ей наша помощь. За слежку и прослушку мы явно по шее получим, не хочу чтоб они с Карповым нас застрелили. Рома задумчиво прищурился, а затем неожиданно усмехнулся. — А может, Паша, у Зямы всё нормально? — Савицкий рассмеялся, — Может, это у них такая... семейная жизнь? Ткачёв покачал головой, в его глазах читался ужас от такой мысли. — Не неси бред, Ромыч. Они друг друга никогда не переваривали. Карпов и Зимина...бред полнейший. Давай сосредоточимся, нам нужно собрать всех. — Ладно, ладно, — Рома вздохнул, включая поворотник. — Звоню Лене, собираем всех на складе. Карпов отложил пистолет на столик в гостиной, повернулся и увидел, что взгляд Ирины, который только что был адресован оперативникам, теперь злобно сфокусировался на нём. — Ты! — процедила она, повышая голос до злого шипения. — Ты что, вырубил мой будильник?! — Стас направился на кухню делать кофе, Зяма направилась следом за ним, выслушивая его оправдания. — Он орал как резаный, Зиминух. Я его тут же вырубил, — совершенно невозмутимый голос Карпова. — Ты спала так крепко, что я решил не будить. — Карпов, а с какого перепугу тебя заботит мой сон? — С сарказмом спросила Зимина и выгнула бровь в своей фирменной манере Стас медленно поставил чашку с кофе на стол и посмотрел на нее снизу вверх с легкой, колючей усмешкой. — Твой сон? Меня заботит не твой сон, Зимина, а твоя способность функционировать. Ты тут у меня за ночь чуть не рухнула от нервов. А мне, напомню, нужен человек, который будет прикрывать мне тыл. Он наклонился ближе. — А если совсем уж честно, с того самого момента, как ты посреди ночи намертво вцепилась мне в бок, требуя, чтобы я остался. Я не мог пошевелиться, не рискуя получить от тебя пистолетом по голове. Услышав это прямое и циничное упоминание её ночной слабости, Ирина мгновенно засмущалась. Её щеки слегка порозовели, и она отвела взгляд, сделав вид, что очень увлечена изучением пейзажем за окном. Но она быстро пришла в себя и ответила с ещё большим сарказмом. — Ты ещё скажи, что это была попытка изнасилования со стороны полковника Зиминой и ты сопротивлялся как мог! Карпов, не моргнув глазом и не меняя выражения лица, слегка наклонил голову. — Зиминух, если бы это была попытка изнасилования, я бы не сопротивлялся. — Карпов, — она наконец решила перейти к делу. — Давай теперь по делу, потерпевший ты наш. Так как к тебе теперь обращаться? Карпов усмехнулся, его глаза сверкнули. — Можешь обращаться ко мне: "Ваше величество", "Мой господин" или "Дорогой". На выбор. — Он сделал паузу, видя, как Ирина закатывает глаза. — А если без цирка, Зимина, то ну... скажем, Иван Иванов. Зяма замерла на секунду, потом выдохнула сквозь смех, который не смогла удержать: — Иван Иванов?! — Она чуть не опрокинула чашку, хохоча. — Карпов, ты серьёзно?! Стас выдержал её истерику с невозмутимым лицом, лишь слегка склонил голову набок. — Что не так, Зимина? Простое русское имя. Без изысков, как и моя новая жизнь. Ирина всё ещё не могла успокоиться — Иван Иванов... Господи, у меня от твоего гениального паспорта даже мигрень отступила. Долго думал? Карпов, наконец, позволил себе лёгкую улыбку. — Ладно, Зиминух, тогда просто... "мой господин". Ирина фыркнула, покачала головой, но уголки её губ всё равно предательски дрогнули. — Мой господин, а отчество небось Иванович? — Она снова разразилась заразительным смехом, Карпов сам не сдержался и начал громко ржать. — А ты догадливая. — Карпов достал паспорт, бросил на стол. Обложка щёлкнула, и Ирина, не удержавшись, потянулась взглянуть. На странице аккуратный шрифт: Алексеев Александр Юрьевич. Она фыркнула, покачав головой. — А я ведь поверила, клоун. Карпов внезапно уставился на неё так серьёзно, что в комнате на секунду потемнело от неизбежности. Голос вышел тихим, ровным, и в нём не было ни тени насмешки. — Зимина, ты будешь единственной женщиной, которая от меня это услышит. Дорогая, я тебя люблю. Ирина на миг застыла. Потом уголок губ дернулся, сначала непроизвольная ухмылка, а затем она, будто отряхиваясь, с сухой ироничной интонацией: — Поаккуратнее бросайся словами, — она усмехнулась. — А то ещё умрем в один день. — Карпов не сдержался и наконец-то заржал. — И жить мы будем долго и счастливо? — Ира закатила глаза. — Я бы на это не рассчитывала. — Она откинулась на спинку стула, быстро собрала в себе лёгкую улыбку и стала деловой: — Ладно, надо собираться. Иначе Ткачёв с Савицким снова поднимут кипиш и начнут думать, что ты меня тут силой удерживаешь и не выпускаешь.