Fix you

      

«Ты всё, что было в моей жизни, а теперь у меня ничего не осталось,

Я не знаю, что мне делать, твой образ следует за мной повсюду.

Прошу, верни меня в ту ночь, когда мы встретились»

             Хван вошел в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Внутри было тихо и прохладно, как в убежище. Взгляд мужчины упал на фотографию в рамке на столе. На снимке была запечатлена его покойная жена — темные волосы, улыбка, живая и теплая, как будто она стояла рядом. Его пальцы дрожали, а сердце билось глухо, будто напоминая о прошлом, которое никогда не отпустит. Он медленно провел пальцами по гладкой поверхности стекла, чувствуя, как воспоминания оживают. На мгновение ему показалось, что он слышит её голос — мягкий, мелодичный, с легкими нотками смеха. Закрыл глаза, но перед ним всё равно стояла она — в той же одежде, с той же улыбкой. Её глаза, такие глубокие и искренние, смотрели открыто, прямо на него, словно она всё ещё была здесь, рядом, и ждала его ответа.       Мужчина тяжело вздохнул и поставил фотографию обратно на стол. Его взгляд упал на стопку бумаг, которые он принёс с собой. Это были отчёты, графики, цифры — всё то, что должно было занять его мысли, отвлечь от воспоминаний. Но сегодня это не помогало. Он знал, что должен работать, должен выполнять свои обязанности, но всё это казалось бессмысленным. Он чувствовал себя одиноким, потерянным.       Он взял в руки ручку и начал писать, но буквы выходили неровными, словно он пытался скрыть дрожь в своих руках. Его мысли снова вернулись к ней. Он вспоминал их совместные вечера, когда они смеялись, делились своими мечтами и планами на будущее. Он вспоминал её заботу, её любовь, её поддержку. И он знал, что никогда не забудет её. Иль Нам часто упрекал его за излишнюю сентиментальность, за то, что он с такой бережностью хранит воспоминания о своей жене. В его глазах это было проявлением слабости, избытком человечности. Однако Ин Хо знал, что именно эта черта в нем и привлекла создателя в 28-й игре. Старик видел в нем что-то особенное, что-то, что делало его уникальным среди остальных. И тоже самое привлекло Иль Нама в Ки Хуне.       Он откинулся в кресле и прикрыл глаза, пытаясь отпустить мысли о жене, но на смену им пришли другие. В голове крутились бесконечные вопросы: где провести следующие игры, как подобрать нового вербовщика, что делать с расследованием старшего офицера. Особенно беспокоили сбежавший солдат и один из игроков — нужно было принять решение относительно них.       Ин Хо понимал, что проще всего было бы устранить обоих и замести следы. Однако, изучив биографию игрока, он пока не мог отдать такой приказ. Солдаты следили за мужчиной — это было несложно, учитывая, что тот практически жил в больнице. Прогноз был мрачен, и Ин Хо решился на редкое милосердие: позволить ему похоронить дочь, прежде чем забрать его жизнь. А затем настанет черёд и солдата. Эта слабость была рождена лишь болью утраты ребёнка.       Как Ин Хо ни старался отвлечься, мысли неизменно возвращались к Ки Хуну. Он снова и снова анализировал его поступки и решения. Особенно его задевал отказ Ки Хуна от возможности уехать в США — Ин Хо буквально предлагал ему эту возможность на блюдечке. Он поморщился от собственной мысли, но понимал, что всегда был слишком мягок и снисходителен к мужчине. Всё оказалось напрасным: Сон отверг предложение, даже не выслушав до конца. Ин Хо видел в его глазах тоску по дочери и бывшей жене, понимал, что Ки Хун всё ещё любит их, но отказывается вмешиваться в их жизни. Ведущий отчасти мог это понять — сам поступал похожим образом. Но он знал наверняка: если бы у него появилась возможность быть с женой и ребёнком, он бы ни за что от неё не отказался.       Мысли о Ки Хуне были болезненными, но они не шли ни в какое сравнение с теми, что мучили его из-за ВИП-гостя. Джон был загадочным человеком, полным азарта, и его интерес к Сону и ребенку вызывал у ведущего тревогу. Он чувствовал, что за этой настойчивостью скрывается нечто большее, чем просто любопытство. Джон был влиятельным и непредсказуемым, и его внимание могло обернуться серьезной угрозой. Каждый раз, когда Джон заводил разговор о ребенке, Хван пытался перевести тему. Он не хотел, чтобы Джон узнал больше, чем необходимо. Но тот был настойчив, и его вопросы становились все более прямыми. Однажды вечером, Джон прямо спросил о Ки Хуне. Ведущий почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что гость не остановится, пока не получит ответы. Но как рассказать о Ки Хуне, не раскрывая слишком многого?       — Я знаю, что ты что-то скрываешь, — сказал тот.       Ин Хо молчал, не зная, что ответить. Он чувствовал, что если расскажет Джону слишком много, это может разрушить все. Но и продолжать скрывать правду становилось все труднее.       — Вы правы. Я что-то скрываю. Но это не то, о чем Вы думаете…это для следующей игры.       Джон прищурился, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.       — Расскажи мне, — спокойно сказал он, но в его голосе звучала сталь. — Я хочу знать.       Он вынырнул из собственных мыслей, возвращаясь в реальность. Солнце уже практически зашло, окрашивая небо в нежные оттенки розового, оранжевого и серого. Ему стоило все же поработать, но усталость тяжелым грузом давила на плечи. Он встал из-за стола, размял шею и плечи, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. В комнате царил полумрак, и он подошел к окну, чтобы открыть его и впустить свежий вечерний воздух. Легкий ветерок приятно холодил лицо. Он выдвинул ящик стола, достал стакан и налил виски. Тёплый терпкий аромат разлился по комнате, вызывая приятное предвкушение. Сделав глоток, он поставил стакан и сел за стол. В его руках оказались отчёты и графики, и он погрузился в работу. В конце концов, работа - это то единственное, что у него получалось хорошо.       

○△□

      Автоматная очередь не стихала, словно бесконечный поток пуль разрывал пространство. Грохот заглушал все звуки, но даже сквозь этот адский шум Ки Хун услышал встревоженный голос:       — Господин Сон! Помогите!       Голос был ему знаком, и это заставило его вздрогнуть. Через мгновение на него налетел мужчина, схватил за плечи и с отчаянием посмотрел в лицо.       — Ён Иль?       — Да, это я, — выдохнул тот, его глаза были полны страха. — Вы должны мне помочь! Он идет за мной! — Мужчина постоянно оглядывался в коридор, словно ожидая, что враг появится в любой момент. — Он хочет уничтожить меня.       Ки Хун почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он не мог сосредоточиться в этом хаосе, но понимал, что времени нет.       — Кто? — спросил он, хотя уже догадывался.       — Ведущий, — прошептал шатен, и его голос дрогнул. — Это он.       Ки Хун замер, его сердце сжалось от ледяной ярости. Ведущий — тот самый человек, который манипулировал ими, использовал их жизни как пешки в своей игре. Этот ублюдок всегда был на шаг впереди, и теперь он пришел за Ён Илем.       - Что он хочет?       Игрок 001 тяжело дышал, его лицо исказилось от страха.       - Он хочет меня убить! Я не знаю, почему, но он идет за мной. Я пытался убежать, но он быстрее. Пожалуйста, помогите!       Ки Хун огляделся. Автоматная очередь продолжала греметь, но теперь к ней присоединились и другие звуки – крики, стоны, грохот. Он видел, как люди падали на пол, как кто-то пытался укрыться за колоннами.       Он не мог бросить его. Но как помочь?       - Где он сейчас?       - Там! – мужчина указал вглубь коридора, где было особенно темно. – Он прячется там, я видел его тень.       Ки Хун сделал глубокий вдох и, схватив Ён Иля за руку, потащил его в сторону. Они бежали по узкому проходу, уворачиваясь от осколков и обломков. В какой-то момент они оказались перед массивной дверью, которую Сон с трудом открыл. На мгновение они оказались в безопасности, однако этот момент они услышали громкий грохот за дверью, кто-то открывал ее. Мужчины переглянулись, и в их глазах читалась одна и та же мысль: это конец.       Шаги становились все ближе, и Ки Хун почувствовал, как адреналин захлестывает его. Он знал, что должен действовать быстро, иначе они оба погибнут.       — Беги, — прошептал он, толкнув друга в сторону. — Я его задержу.       — Нет, — Ён Иль схватил его за руку. — Мы вместе.       — Ты не можешь мне помочь, — отрезал брюнет. — Ты должен выжить.       В этот момент шаги стали громче, и из-за угла появился Ведущий. Его лицо было скрыто под маской, но глаза горели холодным огнем. Он остановился, увидев их, и ухмыльнулся.       — Как предсказуемо, — сказал он, его голос был ледяным.       Ки Хун не ответил. Он знал, что у них нет времени на разговоры. Он сделал шаг вперед, его взгляд был полон решимости.       — Ты за все заплатишь, — сказал он, сжав кулаки.       Ведущий поднял руку, и в его ладони появился пистолет. Сон почувствовал, как сердце сжалось в груди, но он не отступил. Он был готов сражаться до последнего вздоха.       — Тебе не победить, — сказал Ведущий, прицеливаясь.       Но прежде чем он успел нажать на курок, Ки Хун бросился вперед, сбивая мужчину с ног, однако ловко сбросив с себя игрока, Ведущий, тяжело дыша, поднялся на ноги. Его лицо все еще скрывала маска, но в глазах пылала ярость. Он снова потянулся за пистолетом, но Ки Хун оказался быстрее. Одним быстрым движением он достал нож из кармана и метнулся в сторону Ведущего. Лезвие вонзилось в живот, и человек в маске закричал от боли, выронив оружие. Он отшатнулся, но игрок железной хваткой схватил его за руку, вложив в удар всю свою ярость. Маска слетела, обнажив лицо, искаженное болью и гневом.       — Ён Иль? — удивленно выдохнул Сон, не веря своим глазам. Он замер, вглядываясь в знакомое лицо. Они рухнули на пол, Ки Хун прижал мужчину к себе, его глаза застилали слезы. — Нет, нет! Что же я наделал? Ён Иль, не умирай, прошу тебя. Пожалуйста, останься со мной. Пожалуйста. Я хотел убить его, не тебя! Ты слышишь? Я не хотел…       — Ки Хун, — прошептал мужчина, его голос был слаб, из уголка рта сочилась кровь. Его рука, холодная, как лед, коснулась щеки Сона. — Мне жаль, но, кажется, Ведущий добрался до меня.       Он не успел ответить. Ён Иль обмяк в его руках.              Он проснулся от пронзительного детского плача, который доносился из радионяни. Взглянул на часы: 02:45. Пора кормить. Тело мелко дрожало от пережитых эмоций после сна. Ему никогда не снился Ён Иль… Ин Хо, поправил он сам себя. Никто из них, на самом деле. Ки Хун нахмурился, пытаясь отогнать воспоминания, которые, казалось, преследовали его даже в самых темных уголках разума. Но образы, которые он видел, были слишком живыми, слишком реальными. Он на автомате включил плиту, подогрел воду и начал готовить смесь. Каждое движение было выверенным, привычным, но мысли продолжали крутиться в голове, словно пытаясь вырваться наружу. Мужчина аккуратно взял бутылочку и направился в детскую. Его сердце колотилось, словно пытаясь догнать ускользающие мысли. Он открыл дверь и замер на пороге. В комнате царил полумрак, разбавленный мягким светом ночника. На маленькой кроватке, завернутая в одеяло, лежала…теперь его дочь. Её маленькое личико было таким безмятежным, что Сон почувствовал, как неосознанно улыбается, как его сердце наполняется теплом. Он сел в кресло-качалку у окна и начал кормить малышку. Ки Хун смотрел на нее, думая о том, как быстро она растет. Всего месяц назад она была совсем крошечной, и он держал её на руках, чувствуя, как её маленькое тельце прижимается к нему и нуждается в его заботе и любви.       Он посмотрел на часы. Время шло медленно, но он не мог оторвать взгляд от дочери. В такие моменты он чувствовал, что всё в мире имеет смысл. Его жизнь – всё это было ради неё.       Когда малышка закончила есть, Ки Хун осторожно положил её обратно в кроватку и укрыл одеялом. Он постоял ещё немного, наблюдая за её спокойным дыханием, а затем тихо вышел из комнаты. Шаги гулким эхом разносились по пустому пространству, пока он не оказался в своей комнате. Внезапно он ощутил, как воздух в комнате стал тяжелым и душным, будто кто-то перекрыл доступ к свежести. Каждый вдох давался с трудом. Он вышел на балкон, где морозный воздух обжёг его лёгкие. Он стоял, подставив лицо холодному ветру, и вдыхал его с жадностью, словно пытаясь заполнить пустоту внутри.       Мир вокруг казался застывшим. Звёзды мерцали, как далёкие огни в безбрежной ночи, и луна, серебряная и холодная, равнодушно взирала на него сверху. В этом безмолвии он ощутил себя крошечным и одиноким. Ки Хун закурил. Он не мог не думать о Ён Иле. Каждый раз, когда мужчина думал о нем, внутри разгоралась боль, словно раскаленный уголь, прожигающий грудь. Ён Иль был его другом, его братом по духу, но теперь он знал, что все это было ложью. Ложью были те вечера, когда они сидели и делились мечтами и тайнами. Ложью были обещания, которые они давали друг другу. Ложью была даже та боль, которую они делили. Теперь он видел правду: Ён Иль…Ин Хо был манипулятором, человеком, который использовал его для достижения своих целей. Он был игроком, который играл на его чувствах, как на струнах гитары. И когда игра закончится, он отбросит его, как ненужную вещь.       Мужчина чувствовал, как внутри него растет гнев. Он не мог простить себе, что так долго верил в эту ложь. Но еще больше он не мог простить Ин Хо за то, что тот разрушил его веру в людей.       От размышлений его отвлекло легкое движение слева. Повернув голову, Ки Хун увидел на соседнем балконе Ин Хо. Тот стоял в домашней пижаме, опершись руками о бортик балкона, и задумчиво смотрел вдаль, едва заметно дрожа. На мгновение ему показалось, что Ин Хо тоже проснулся от кошмара. «Но кто бы тогда умирал в его сне?» – промелькнуло в голове у Сона. Хван, словно почувствовав на себе взгляд, выпрямился и повернул голову в сторону наблюдателя. Его волосы, слегка влажные, небрежно падали на лицо, а глаза словно отражали звезды. На мгновение оба застыли, будто пытаясь понять, что происходит. Затем шатен слегка ухмыльнулся, но в этом было что-то тревожное. Ки Хун почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Ведущий отвернулся, но Сон не мог отвести от него глаз. Ему казалось, что за этой улыбкой скрывается что-то важное, что-то, что он не хотел говорить. Было в этом что-то хрупкое, почти человечное, что заставляло Сона чувствовать странное беспокойство. Он нахмурился еще сильнее, его мысли снова вернулись к кошмару, который видел во сне.       — Ин Хо, — тихо произнес Ки Хун, стараясь не нарушать тишину ночи.       Хван вздрогнул, будто только сейчас осознал, что не один. Он обернулся, его взгляд был полон беспокойства.       — Ты в порядке? — спросил брюнет, стараясь скрыть тревогу в своем голосе.       Ин Хо кивнул, но его взгляд был рассеянным. Хван колебался, словно он искал что-то, чего не мог найти. Затем он вздохнул и, кажется, решился.       — Плохой сон, — пробормотал он, потирая затылок, — Сон, в котором кто-то умер.       Ки Хун замер. Его сердце пропустило удар.       — Кто это был? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Ин Хо опустил голову, его плечи поникли.       — Не знаю, — прошептал он. — Но я чувствовал, что это был кто-то важный. Кто-то, кого я не могу потерять.