Клыки и когти (перенесено из телеграмма)

Ноты многое хранят в своей памяти, но научившись читать их – взять для примера любой нотный стан – и он откроет тебе воспоминания о давно изложенных на бумаге чувствах. Лиричные, тревожные, проникающие в самое сердце, словно история, которая не истлеет со временем. Лилиса не жалеет о том, что выбрала своим репертуаром довольно дерзкие чувства, резкие, но похожие на течение бурной реки, смотреть на которую так же завораживающе, как и пытаться рассказать об этом. Пускай некоторые песни ей пока не даются, Судзуномия решительно настроена однажды сыграть их, пропустить сквозь себя и подарить их тем, кто придет послушать их необычную группу, которую эти чувства связали воедино и собрали вместе – на самом деле столь непохожих людей. Отоха чувствует радость, преодолевая пороги, недоступные ей раньше, испытывает ни с чем не сравнимый восторг, играя песни, которые раньше ей не давались. Отоха называет это самосовершенствованием и с нескрываемым энтузиазмом двигается вперед. На нее - вот такую - невероятно смотреть, потому что сила, вложенная в барабанный ритм – поражает. Лилиса думает, что Широ права – Отоха исключительный человек, но Судзуномии хочется, она стремится к этому, потому иначе не может – стремится стать достойной своей напарницы и берет ритм выше, ноты сложнее. Широ недовольна ее игрой, но Широ, кажется, ее прекрасно понимает, ведь именно этим Тамаки и занималась все эти годы и, наконец, достигла такого уровня, чтобы соревноваться со своей старой знакомой, но дело в том, что для Отохи не существует пределов, как не существует пределов для музыки, не существует пределов и для чувств, вложенных в ноты. Как бы ни болели пальцы, как бы пот не катился по белой коже, как бы волосы не липли к лицу – Лилиса улыбается – единая с ритмом увлеченного гения, которому чужды запреты. Они безумно устали, Тина едва может играть, но Широ выглядит бодрее обычного – бас ей очень подходит. Лилиса улыбается тому, как сливаются в мелодию их инструменты и когда песня заканчивается, она не может перестать вслушиваться в тишину, надеясь, что вновь услышит родные звуки. Они все безумно устали, даже Отоха, но стоит переглянуться – Тина смущенно улыбается и разминает пальцы, уставившись в ноты перед собой, Широ подкручивает колки на своем басу и ни для кого не вызвало удивления предложение Лилисы: - Давайте сыграем еще? Отоха радуется, как ребенок, смахивая прилипшую к глазам челку, Тина кивает, робко улыбаясь ей, а Широ впервые с одобрением смотрит на Лилису и вновь трогает пальцами струны. Начинается новая песня, хранящая резкие, громкие, искренние чувства, куда более сложная, чем они привыкли, их будто затягивает в водоворот, не позволяя отступить, и Лилиса смотрит на Отоху – на этого увлеченного гения и думает, что, возможно, однажды сможет ей доказать, что нет пределов и для музыки самой Лилисы, которая в этот самый момент, наконец, чувствует, что живет.