Вражда закончится в гробу, Шастун

Некоторое время с ошарашенный шоком, который также бил сильным током переживания и ожидания какого-то подвоха, он смотрел на него, ожидая объяснения своего предложения. — ты издеваешься? — светлые брови спускаются ниже, выражая злость на лице Шастуна. Он буквально кипел. Ещё щёки мгновенно покраснели, и нет, не от смущения, от раздражения после такого действия врага. Глаза голубого оттенка мгновенно мрачнеют, погружаясь в темень от такой реакции. — я блять просто предлагаю сделку. Что за бред? — подплел к нему, поднимая подбородок в жесте власти. Брюнет стянул ткань карманов, комкая их в ладонях изнутри, прямо так, как сейчас комкается его добрый мотив внутри. — сделка временного перемирия против новой команды.— наконец выдавил из себя предложение. Комок застрял в горле, мешая дышать Антону. Эти слова буквально душили его изнутри, прямо вырывая из него все органы, которые сразу же превращались в маленькие кусочки, чтоб собрать их было невозможно. Кулаки автоматически образовались. Один из них сразу же влетел в щёку темноволосого, отчего тот отлетел на пару мгновений назад, зажимая больное место ладонью. — я никогда в жизни не пойду в руки своего соперника. Ты не можешь просто так прийти, предложить перемирие и получить положительный ответ. Ты не заслуживаешь моего согласия ни в чём.— как будто промывая мозги старшего, шепчет молитвенно он, сгибаясь и смотря сумасшедшими глазами на собеседника. Его слова звучали, как стилета — холодно, больно. — да я больше и не собираюсь предлагать такое, раз ты обо мне такого мнения, придурок.— мужчина выпрямился, напоследок бросив лишь неодобрение, а потом мгновенно ушел, специально демонстрируя грациозную походку, которая лишь вызвала смешок у младшего. Этот разговор лишь добавил яда в их сердца, что сильнее заставит их воевать в последнее время, но это всё будет лишь через пару дней, которые точно будут заняты разными раздумьями планов. Шастун лёг обратно в постел, еле прикрывая ноги пледом, который грел лучше любого кипятка сейчас. — Тох.— постучал о корень двери, смотря на главного.— надо поговорить о твоём состоянии.— чётко и серьёзно сказал Позов, поставив в тексте ощутимую точку, которая ужасно начала давить на сердце шатена. Рваное дыхание разносилось со стороны светловолосого, выдавая его волнение на ясный свет своему другу. — зачем?..— желание сказать это нормально не выполнилось в реальности. Голос дрогнул с первой буквы вопроса, заставляя Позова пришуриться.Тревога приходит к зеленоглазому неслышно, как первый осенний холодок на стекле. Смутная тяжесть где-то под сердцем стала более пронзительной. — но что-то ведь не так. Выкладывай.— скрестил руки на мускулистой груди, тем самым давит на босса ещё сильнее. Голова заплыла в озеро раздумий, полных страха, волнения и чего-то ещё. Страх проростает тонкими, невидимыми линиями, сплетая мысли в одну огромную пустынную каракатицу. — нет, Поз, всё хорошо. Не переживай, просто устал.— гордо, но не четко ответил парень, зарываясь в одеяло, лишь бы исчезнуть подальше от данной ситуации, которую он боялся встретить всю жизнь. Дмитрий лишь безнадежно вздохнул, понимая, что ответа он так и не дождется, а доказывать вопросами бесполезно, как выяснилось с жизненным опытом. Седой поднялся, вновь сметаясь с его глаз долой. Как же быстро ушло его прошлое спокойство, как только произошла эта нелепица, но опасная нелепица. Мысли начали путаться, цепляться за друг друга, как пиявки, превращаясь в тугой, как бант, узел, вязкий и мерзкий, вызывающий мурашки по всему телу, которые бегали везде, как маленькие муравьи по своей берлоге. Понимания времени пропало спустя пару часов, когда это все не прекращало угнетать его. Внутри головы — вихрь из прошлого. Из страшного прошлого. Из того прошлого, которое даже упоминать просто словом — начинает бросать в дрожь. Даже не в дрожь. В жуткие тряски, как будто Антона накрыла эпилепсия, а не обыкновенная тревога. Хотя и свои симптомы эпилепсии присутствуют в этом. Широко раскрытые лесные омуты устремлены в одну точку, а откликнуть его из этого состояния не возможно. Он ушёл в свой мир. Мир, в который не отправишь даже врага. Два часа ночи стали ему пиком, когда его, наконец, отпустило. Хотелось бы, чтоб отпустило просто так, но это совсем не так. Выпив таблетки 4 успокоительных, его отпустило. По телу пронёсся холодок, ослабляющий мышцы и позволяющий расслабиться, хотя по зрачкам можно было подумать, что он наркоман, а не больной человек. Но, вообщем, одно другому не мешает, не так ли?)) Ночь прошла бессоно, но с душой, которая постепенно опускалась ниже, достигая пика отдыха. Шастун поднялся с постели рано утром, наконец осилив себя и заставив умыться, расчесаться, даже сделав некую укладку на пушистой макушке. ——— Запрыгнув на железного коня, он обхватил ногами уже родное место, прокручивая ручки газа с силой, прикусив губу от этого удовольствия, которое он не чувствовал столько времени. — мой маленький, я скучал.— шепчет он своему мотоциклу, поглаживая заднюю часть авто.— прости, что оставил тебя.— целует руль, вскоре выезжая со двора с огромной скоростью, начиная гонять по пустынным дорогам города. Светловолосый не едет, а буквально летит, прижавшись к бензобаку, как будто дорожил своим мотоциклом сильнее, чем людьми, хотя почему "как будто". Так и есть. Молодой скребёт тормозами по немного влажному асфальту, как только замечает перед собой знакомый яркий цвет. — ну здравствуй, кудрявый).— с таким безразличием и величием сказал Ви, подступая ближе.— чего же ты тут один делаешь? Не опасно ли?))— ложит ладонь на его руль. Зеленоглазый шлёпнул его по руке, заставляя отдернуть её обратно к себе, ибо он её сам ему сломает. — не трожь то, что тебе не разрешали.— прошипел младший, принимая холодный ветер в лицо.