Разбитые отражения

“Утешение не ищут, его строят. Из маленьких, надёжных моментов”

Дым от самгёпсаля лениво стелился в прохладный вечерний воздух, смешиваясь с ароматом кунжутного масла. Над небольшим двориком мягко светил жёлтый фонарь, превращая даже холодные оттенки осени в уютные, почти домашние. Листья тихо шуршали где-то в стороне, а на столе поблёскивали тарелки с кимчи, овощами и крошечные, как напёрстки, стаканчики для соджу. Чонгук, подхватив длинные металлические щипцы, быстро перевернул несколько ломтиков мяса. Самгёпсаль зашипел на решётке, щедро брызнув ароматным соком. — Осторожнее, а то придётся ловить мясо прямо в воздухе, — с улыбкой поддел Хосок, откинувшись на руки. Соя, устроившаяся ближе всех к столу, громко хлопнула в ладоши. — Так! Все сюда! — она оглядела дворик, изображая строгого учителя. — Не притворяйтесь, что не слышите. Сейчас начнём «3-6-9», и никому не спастись! Намджун, высокий и спокойный, с лёгкой тенью улыбки, покачал головой, но всё же придвинулся ближе. Чимин аккуратно отставил свою камеру на край стола, чтобы никто случайно не задел, и занял место по другую сторону от Сои. Маленькая переносная горелка мягко освещала лица тёплым светом. Над головой уже раскинулось чёрное небо, усыпанное мелкими звёздами. — А давайте так, — Соя заговорщически прищурилась, — если кто-то ошибается в «3-6-9», он не просто пьёт, а ещё отвечает на вопрос. Например… — она приложила ладони к щекам, — самая неловкая история в школе, первое впечатление о человеке напротив… или… кого бы ты поцеловал прямо сейчас. Её голос прозвучал с явной провокацией, и Хосок, не удержавшись, театрально зажал рот ладонью, изображая возмущённый вздох. — Я за! — тут же подхватил Чимин, уже наливая очередной круг соджу, а прозрачная жидкость в стаканчиках дрожала от смеха вокруг. Первым ошибся Намджун. Он тихо рассмеялся, будто сам удивился своей промашке, поднял крошечный стаканчик соджу и залпом выпил, чувствуя, как лёгкое тепло разливается по груди. По правилам, теперь он должен был ответить на вопрос. — Самое неловкое? — повторил он, ненадолго задумавшись, но уголки губ всё равно тянулись вверх. — В средней школе я собирался признаться девочке… Но разнервничался так, что сказал ей, будто она самая страшная в нашей школе. Вокруг стола взорвался смех. Хосок едва не подавился кусочком самгёпсаля, закашлялся и, всё ещё смеясь, потянулся за водой. Соя, сияя как ребёнок, хлопнула в ладоши и восторженно воскликнула: — Это легендарно! Следующим промахнулся Чонгук. Он без возражений осушил стакан и выслушал вопрос: «Первое впечатление о человеке справа». Повернувшись, он встретился взглядом с Юной. На миг в его глазах мелькнула тёплая улыбка, но в голосе прозвучала лёгкая неловкость. — Это было… настолько давно, — он чуть прищурился, словно пытаясь поймать воспоминание. — Нам тогда было лет десять, наверное. Но она уже тогда была такой… собранной. И загадочной. Юна, сидевшая между Чонгуком и Тэхеном, слегка опустила голову, пряча взгляд в прозрачной толще соджу. Сердце било ровный, но слишком громкий ритм. Каждый раз, когда счёт приближался к ней, она чувствовала, как кто-то справа или слева чуть меняет позу, словно невзначай проверяя, не собьётся ли она. — Двадцать семь, двадцать восемь… — Чонгук хлопнул в ладоши, передавая очередь дальше. Юна замешкалась всего на миг, но этого хватило, чтобы рядом едва слышно прозвучал низкий голос Тэхена, почти шёпот: — Тридцать… Она тут же хлопнула в ладоши, и, пряча непрошеную улыбку за руками, краем глаза взглянула на него. Он тоже улыбался, не широко, как Хосок или Соя, но так, что её горло стало сухим. В какой-то момент, когда за столом раздался особенно громкий смех из-за Намджуна, перепутавшего очередность и осушившего сразу две рюмки соджу, Юна заметила, как Тэхен едва заметно потянулся к общей тарелке и пододвинул к ней небольшую тарелочку с только что снятым с решётки самгёпсалем. Мясо ещё слегка потрескивало, источая густой аромат, смешанный с дымком и специями. — Горячее. Ешь, пока вкусное, — тихо сказал он, так, будто их слова могли раствориться в общем гуле голосов и смеха. Она кивнула, стараясь, чтобы движение выглядело обыденно. Но сердце почему-то билось быстрее ритма весёлой игры, и вряд ли это было только из-за соджу. Чуть позже, когда счёт и хлопки снова закружились по кругу, ошиблась уже Юна. Вопросы от Сои, становились более провокационными: «Кого бы ты поцеловала прямо сейчас?». Тепло стремительно прилило к лицу. Чтобы выиграть пару секунд, она медленно отпила соджу, чувствуя, как прохладная жидкость разрезает жар внутри. — Никого, — ровно произнесла она, отставляя стакан. Но пальцы всё ещё ощущали остаточное тепло тарелки, которую минуту назад придвинул к ней Тэхен. И словно в шутливую кару за её ответ, следующим ошибся он. Соя, прищурив глаза, хищно изогнула губы и, отставив свой стакан, наклонилась к нему через стол. — Хорошо, Тэхен… Кого бы ты взял с собой, если бы нам пришлось выживать на необитаемом острове? — О-о, вот это серьёзно, — прыснул Хосок, вяло помешивая мясо на гриле. — Смотри, не обидь никого, — добавил он и многозначительно перевёл взгляд с Тэхена на Сою, прекрасно понимая, какой ответ она ждала. Тэхен ненадолго замолчал, словно взвешивая что-то, а потом обвёл взглядом всех за столом. Его глаза задержались на Юне чуть дольше, чем на остальных, но не настолько, чтобы это было очевидно для всех. — Того, кто не сдастся при малейших трудностях, — сказал он наконец и, не меняя выражения лица, сделал медленный глоток. В уголках губ дрогнула почти неуловимая улыбка. Но имя так и не прозвучало. — Эй, так нечестно! — запротестовала Соя, откидываясь назад. — Ой, с ним бесполезно играть в такие игры, — фыркнул Чимин, толкнув Тэхена в плечо. — Он всегда найдёт, как обойти провокацию. Во время очередного круга игры Юна, смеясь над чьей-то шуткой, подняла рюмку соджу. Прозрачная жидкость легко скользнула в горло, но крепость обожгла, и она чуть заметно сморщилась, отводя взгляд. Чонгук, сидевший справа, уловил это мгновенно. Не произнеся ни слова, он ловко взял с решётки кусочек самгёпсаля, ещё дымящегося от жара, положил его на лист салата, добавил чуть острого кимчи и каплю соуса самджан. Пальцы его двигались быстро, привычно, как у того, кто не раз заботился о друзьях за столом. — Не забывай есть, — негромко сказал он, подвигая ей тарелку так, чтобы она не могла не заметить. — Так будет легче. Юна удивлённо подняла на него глаза. В шуме голосов и смеха его слова звучали почти интимно, только для неё. И, встретив мягкий, чуть заботливый взгляд, она невольно улыбнулась и осторожно взяла свёрток. — Спасибо, оппаа — слова прозвучали немного растянуто, с лёгкой хрипотцой, и Чонгук подумал, что, соджу уже сделала своё дело. Он лишь коротко кивнул, вернувшись к грилю. Но в уголках губ мелькнуло то самое крошечное, едва заметное движение, выдающее удовлетворение от того, что он смог о ней позаботиться. Снова. Смех перекатывался от одного к другому, вспыхивал то над чьей-то нелепой оговоркой, то над самым абсурдным ответом. Кто-то пил соджу прямо из крышечки, смеясь над «микродозой», кто-то с серьёзным видом мастерил идеальные самгёпсаль-роллы, а Хосок с Намджуном увлечённо спорили, что вкуснее: мягкий, ореховый кунжутный соус или острый, обжигающий гочуджан. Юна поймала себя на том, что почти забыла про холод ночи. Тепло от мангала ласково окутывало, мягкие голоса смешивались с потрескиванием мяса, и лёгкая дымка от него тянулась в воздухе, а головокружение от соджу превращало вечер в уютный, почти нереальный. Казалось, он мог тянуться бесконечно. — Да ты просто специально подыгрываешь ему! — возмутилась Соя, указывая на Чонгука, который только что ловко избежал хлопка в «3-6-9». — Это не я подыгрываю, это ты медлишь, — ухмыльнулся Чимин и, воспользовавшись моментом, налил ей крошечный стакан соджу. — Пей, проигравшая. — Ладно… — Соя сделала вид, что тяжело вздыхает. — Но только если потом на мой вопрос ответит тот, кто меньше всех проигрывал. — О-о, я понял, — вмешался Хосок, приподняв бровь. — Сначала напоить, потом допросить? Так делают только в романтических дорамах. Смех разлетелся по столу. Юна чуть подалась к Тэхену и тихо спросила: — А ты вообще умеешь проигрывать? Он бросил на неё короткий взгляд, и уголок губ едва заметно дрогнул: — Иногда. Но не в таких играх. Соя, уже опустошившая свой стакан, тут же ткнула в него пальцем: — Хорошо! Мой вопрос: какое у тебя самое глупое прозвище? — Хм… — Тэхен на секунду задумался, взгляд ушёл куда-то в сторону, будто он перелистывал страницы детских воспоминаний. — В детстве одна девочка, в самую первую нашу встречу, назвала меня Ульбо-гом. — Мишка Плакса?! — Хосок едва не поперхнулся. — Да, — кивнул он, спокойно, без смущения. — Её подруга сказала, что я похож на медведя. Но в тот день я плакал… и с тех пор, при каждой встрече, она продолжала звать меня так. — Он улыбнулся чуть мягче и, как бы между прочим, подвинул к Юне тарелку с только что поджаренным мясом. — Но знаете, в чём секрет? Мне нравилось, когда она меня так называла. Он засмеялся уже громко, с искренним удовольствием, взяв кусочек с той самой тарелки, что только что придвинул Юне. — А ты и правда похож на мишку! — Соя тут же разразилась смехом, а за ней почти весь стол. Смех за столом становился всё громче, мясо на гриле аппетитно шипело, а бутылки соджу одна за другой пустели. Соя, уже слегка покачиваясь, уткнулась щекой в свой мягкий шарф, сонно моргая. Чимин с едва заметной улыбкой накинул на неё второй плед, бережно укрывая от прохладного воздуха. Внезапно что-то зашуршало над головой. Первая капля упала на крышу веранды, за ней вторая, третья… и уже через пару секунд по дереву и стеклу барабанила густая, быстрая дробь летнего дождя. — Кажется, погода решила, что нам пора в дом, — протянул Тэхен, поднимаясь и стряхивая с плеч пару капель, сорвавшихся с края крыши. — Похоже, пора прятаться! — отозвался Хосок, в охапку собирая тарелки. Намджун молча закрыл крышку гриля, подтянул поближе блюда с мясом, чтобы их не задел дождь. Остальные засуетились, перекрикивая шум воды, и всё это сопровождалось смехом, шутками и восклицаниями. За стеной дождя мягко пробивался тёплый, золотистый свет из окон домика, маня внутрь, в сухое и уютное тепло. Юна шла чуть в стороне, стараясь не расплескать стакан, который держала обеими руками. Дождь уже шёл сильнее: тонкие струйки стекали по её пальто, скользили по запястьям. Вдруг рядом возник Тэхен. Не говоря ни слова, он накинул ей на плечи тёплый плед и аккуратно подтянул его выше, к шее, словно опасаясь, что она замёрзнет. — Спасибо, — тихо произнесла она, уловив разницу между прохладой дождя и теплом, исходящим от мягкой ткани и его рук. Он лишь коротко кивнул и пошёл вперёд. Юна ускорила шаг, но, стараясь прикрыть стакан от дождя, не сразу заметила, как кто-то перехватил его. — Давай сюда, — раздался голос Чонгука, в котором не было ни просьбы, ни разрешения — только спокойная уверенность. Он закрыл стакан ладонью, защищая от воды, а другой рукой прикрыл её голову, словно импровизированным зонтом. Капли стучали по его пальцам, а под этим неожиданным жестом возникло странное чувство, будто весь мир за пределами этой ладони растворился. — Быстрее, — сказал он, чуть наклоняясь к ней. Они почти одновременно сорвались с места. Мокрые доски под ногами скользили, брызги взлетали в стороны, и они, смеясь, бежали к дому, то и дело задевая друг друга плечами. Чонгук первым распахнул дверь, пропустил её внутрь и лишь после этого поставил стакан на ближайший стол, как ни в чём не бывало, будто весь этот забег под дождём был обычным делом. ———— Соя, раскрасневшаяся от выпитого соджу, сидела на диване, поджав под себя ноги, и что-то сбивчиво бормотала, цепляясь за каждую мысль, как за ускользающую нить. — А ты… знаешь… — она прищурилась, изучая лицо Тэхена в мягком свете настольной лампы. — У тебя такие… длинные ресницы… Наверно, ты специально с ними что-то делаешь… или нет… Она вдруг хрипло засмеялась своим словам, а затем, словно ведомая каким-то внезапным порывом, потянулась к нему, чтобы коснуться пальцами его щеки. Тэхен, откинувшись на спинку кресла, сохранял вежливое выражение лица, но его взгляд уже скользнул в сторону, избегая встречи с её глазами. Он аккуратно перехватил её руку, не давая ей дотянуться, и почти ласково, но с оттенком твёрдости произнёс: — Думаю, тебе пора отдохнуть. — Я не устала… я просто… — голос её затих, слова растворились, а веки тяжело опустились. Голова медленно сползла набок, почти коснувшись подлокотника. Чимин, всё это время сидевший напротив и молча следивший за сценой, едва слышно вздохнул. Он потянулся и поправил плед, укрыв её плечи от прохладного сквозняка. — Я провожу её, — спокойно сказала Юна, поднимаясь с места и глядя на подругу с лёгкой, но заметной тревогой в глазах. Юна осторожно коснулась плеча подруги, пытаясь разбудить её мягче, чем шум дождя за окном. — Соя, вставай… Пошли, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — М-м… ты такая… заботливая… — пробормотала Соя, не открывая глаз, но, повинуясь её голосу, медленно поднялась, цепляясь за Юну, словно за единственную опору. За окнами по-прежнему мерно барабанил дождь, наполняя дом мягким, убаюкивающим шумом. В воздухе смешивались запах жареного мяса, прогретого дерева и лёгкая терпкость соджу. Юна вела подругу к лестнице, чувствуя, как та всё сильнее наваливается на её руку, и ловя каждый её шаг, чтобы не дать споткнуться. В полутёмном коридоре Соя, едва переставляя ноги, всё же умудрялась что-то бормотать себе под ног. Бессвязные фразы, в которых угадывалось то смех, то обида. — Ты думаешь… я не вижу? — вдруг произнесла она, приподняв голову. Мутный взгляд её, несмотря на тяжёлые веки, оказался цепким, почти трезвым. — Думаешь, я не замечаю, как ты… пытаешься отбить у меня внимание Тэхена? Юна невольно замедлила шаг, нахмурившись. — Что за глупости ты несёшь? — Это не глупости… — Соя попыталась выпрямиться, но её тут же качнуло, и она снова уткнулась лбом в плечо Юны. — Я не проиграю… слышишь? — её голос дрогнул, но в нём звенела та самая упрямая, почти детская нотка. — В этот раз я точно обойду тебя. Юна тяжело выдохнула, возобновив шаг, словно желая поскорее закончить этот разговор. — Соя, это полный бред, — произнесла она ровно. — Ты просто перебрала. Они вошли в комнату, где стоял тёплый, чуть застоявшийся запах постельного белья. Юна усадила подругу на край кровати, аккуратно стянула с её плеч мягкий шарф, а потом принялась помогать снять свитер, который упрямо зацепился за ободок в волосах. Соя уже почти спала, ресницы дрожали, дыхание становилось ровным и тихим. — Спи, — тихо сказала Юна, поправляя одеяло. — Завтра всё забудешь. Соя что-то неразборчиво пробормотала в подушку и окончательно замерла. Юна ещё миг постояла, глядя на её расслабившееся лицо, и только тогда выдохнула. Прикрыв дверь, она оставила в комнате мягкий полумрак, наполненный ровным, почти детским дыханием. Снизу тянулся глухой гул голосов и смеха. Юна уже сделала несколько шагов к лестнице, когда в памяти кольнуло: «Я не проиграю…» Она нахмурилась. ”Что за глупости? С чего она вообще взяла, что между мной и Тэхеном что-то есть?” Всё, что их связывало — проект. Встречи, обсуждение макетов, иногда парочка сухих шуток. И всё. ”Соя просто перебрала и наплела что попало.” Она даже мысленно усмехнулась, будто пытаясь вытолкнуть неприятный осадок из головы, но странная фраза цеплялась за мысли, как репей к шерсти. Юна уже почти дошла до лестницы, когда снизу донёсся его голос, чуть ниже обычного, с мягкой хрипотцой. Смешки Хосока вплетались в короткие, спокойные ответы. Она невольно задержала шаг, но тут же одёрнула себя. — Перестань. Это вообще не твоё дело, — тихо пробормотала она. Спускаясь, Юна старалась ступать бесшумно. В гостиной царил тёплый полусумрак: свет ламп: мягко растекался по столу, заваленному тарелками, бокалами и наполовину пустыми бутылками. За низким столом остались лишь трое: Хосок, оживлённо жестикулирующий в разгар рассказа, Тэхен, сидящий чуть в стороне, с ладонью, небрежно подпирающей подбородок, и Чимин, почти утонувший в пледе, в полусне покачивающийся на диване. Тэхен поднял глаза ровно в тот момент, когда Юна ступила на последнюю ступеньку. Взгляд его был коротким, но в нём промелькнуло что-то внимательное, почти невесомое, как лёгкое прикосновение, будто он хотел убедиться, что с ней всё в порядке. — Уложила? — тихо спросил он, но в этом вопросе не было ни капли любопытства. — Да, — кивнула Юна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уже спит. — Ну хоть кто-то сегодня лёг раньше трёх, — улыбнулся Хосок, легко разрушив повисшую между ними паузу. Юна опустилась на свободное место. Тепло от лампы, тихий гул голосов и запах поджаренного мяса вернули её в уют вечерней суеты, но глубоко внутри всё ещё жила тихая тень: слабое эхо слов Сои, от которых она никак не могла избавиться. Тэхен, не сводя с неё взгляда, придвинул тарелку с мясом. — Ешь. Ещё тёплое. — Я пришла помочь прибрать, — возразила Юна. — Уже пора ложиться. Завтра работа сама себя не сделает. Она кивнула в сторону дивана, где Чимин, укрывшись пледом до самых бровей, спал, уткнувшись лицом в подушку, словно пытаясь спрятаться от всего мира. — Кажется, некоторые уже морально готовы, — усмехнулся Хосок, бросив взгляд на друга. Юна тоже улыбнулась, но внутри улыбка не прижилась. В голове по-прежнему шевелилось странное признание Сои. ”Почему она решила, что между мной и Тэхеном что-то есть? Мы ведь просто пересекаемся из-за обстоятельств. Да. Только из-за обстоятельств”, — повторила она про себя, словно заученное заклинание, и почти поверила. Тэхен без лишних слов поднялся, начал собирать со стола пустые тарелки. Его движения были спокойными, размеренными, почти бесшумными — так, что в тишине между фразами слышался только лёгкий звон посуды. Проходя мимо, он едва коснулся её плеча, так легко, что другой бы и не заметил. Но для Юны этот мимолётный жест оказался ощутимым, как вспышка света в темноте. Сердце на секунду сбилось с ритма, дыхание стало чуть неровным. ”Это неправильно…” — пронеслось в голове, и она поспешно отвела взгляд, делая вид, что занята перекладыванием салфеток. — ”Наверное, я просто выпила больше, чем нужно… И слова Сои запутали мысли ещё сильнее.” Она попыталась убедить себя, что всё это лишь случайность. Но кожа в месте случайного касания всё ещё ощущала его тепло. ———— Почти весь беспорядок был устранен: тарелки аккуратно сложены стопкой, стаканы пусты, смятые салфетки исчезли в пакете. Юна с лёгким вздохом опёрлась на край стола, окинув взглядом гостиную. — Ребята, — позвала она мягко, с тёплой улыбкой, — идите отдыхать. Я тут всё закончу. Хосок, уже поднимаясь, дружески похлопал её по плечу, а Тэхен лишь задержал на ней спокойный, немного изучающий взгляд, прежде чем молча последовать за другом. Их шаги растворились в коридоре, и в доме воцарилась тихая, густая тишина. Юна щёлкнула выключателем. Лампа погасла, оставив лишь мягкий полумрак. За окном в темноте мерцали редкие звёзды, а по скату крыши медленно скатывались тяжёлые капли дождя. Она налила себе стакан воды, и прохладный глоток приятно остудил горло. С тихим шорохом Юна вышла на террасу, под навес, где воздух был свежим и влажным. Ветер слегка шевелил кроны деревьев, донося лёгкий запах мокрой земли. Обхватив себя руками, она закрыла глаза, впуская в лёгкие прохладу, которая постепенно смывала остатки тяжести от выпитого. Ночь окутывала мир невидимым одеялом, и всё казалось далёким, ненастоящим. Занавеска за её спиной слегка колыхнулась от сквозняка, ведь дверь осталась приоткрытой. И вдруг из тишины вынырнул тихий, почти бархатный голос, нарушив зыбкое спокойствие. — The Truth Untold — BTS (Feat. Steve Aoki) — — Почему ты ещё не спишь? — негромко спросил Чонгук, появляясь в дверном проёме. Юна едва заметно вздрогнула, обернулась. На губах появилась тихая, почти извиняющаяся улыбка, словно она сама чувствовала себя не на своём месте в этой тихой ночи. — Соя… — начала она, опуская взгляд в полутень. — Она сказала, что думает, будто я пытаюсь отбить у неё Тэхена. Что не сдастся… и не проиграет. Чонгук шагнул ближе. В мягком свете из гостиной его глаза казались ещё глубже, а в них — спокойное, тёплое внимание. — И что ты думаешь об этом? — спросил он, будто боясь нарушить её хрупкое настроение. Юна медленно выдохнула, поднимая взгляд к тёмному небу, где редкие звёзды дрожали в глубине ночи. — Я… пытаюсь убедить себя, что это просто глупости, — тихо сказала она. — Мы с Тэхеном только коллеги. Работа… И всё. Но… — она замолчала, подбирая слова, — иногда я сама не знаю, что во мне отзывается, когда он рядом. Чонгук кивнул, не перебивая, словно давая ей всё время, которое нужно, чтобы выговориться. — Алкоголь, усталость… — она чуть усмехнулась безрадостно. — Возможно, я сама не до конца отдаю себе отчёт в том, что сейчас тебе говорю. Ветер тихо шевельнул её волосы. Юна улыбнулась, почувствовав, как с каждой секундой лёгкость возвращается к её сердцу. Чонгук сделал шаг вперёд, и в голосе его зазвучала особая мягкость, такая, что заставляла замолчать и слушать каждое слово, как будто это была самая важная мелодия. Он осторожно поднял руку, нежно коснулся её лица, пальцы легко вплелись в струящиеся волосы. Его взгляд углубился, наполняясь теплом и искренностью. — Знаешь, — начал он тихо, — отчасти я понимаю Сою. Я не слепой. Вижу, как вы говорите, как смотрите друг на друга, как каждый жест говорит больше, чем слова. Сегодняшний день лишь подтвердил мои догадки. Это не просто работа, не просто проект. Это что-то, что, по крайней мере, ты сама не готова озвучить вслух. Юна чуть приоткрыла рот, готовясь возразить, но его голос мягко остановил её. — Пожалуйста, дай мне договорить. Она замерла, встретившись с его серьёзным взглядом. — Я не знаю, что будет дальше, — продолжил он, — но если я продолжу вести себя как старшеклассник, то точно потеряю тебя… прямо сейчас. Юна смотрела на него с вопросом, пытаясь осознать всю глубину его слов. В воздухе повисла тишина, словно время замедлилось. — Всё не так, — произнёс он с усиливающейся серьёзностью, — как я представлял в своих мечтах. Я мог бы придумать что-то более романтичное. Но если я помедлю с признанием, то упущу человека, который видит меня не как марионетку… — он глубоко вздохнул, — не просто ребёнка, который живёт под диктовку родителей. Ты единственная, кто воспринимает меня как отдельную личность. И я хочу, чтобы ты наконец перестала меня недооценивать. Хочу, чтобы ты стала рассматривать меня всерьёз. Юна стояла, словно в полусне, медленно осознавая всю тяжесть услышанных слов. Как же она была слепа все эти годы… Когда всё началось? В старших классах? Почему она упорно закрывала глаза на то, что было так близко? Молча, с забитым сердцем, она слушала беззвучный шум своих мыслей, словно внутри всё сжалось в тугой комок. Чонгук не отводил взгляда, удерживая её лицо в своих руках с такой нежностью, будто хотел передать через прикосновение всю глубину своих чувств. Его большой палец мягко скользил по её щеке, по которой медленно катился одинокий след слезы — горькое признание и сожаление. — Я не жду ответа прямо сейчас, — тихо произнёс он, не отрываясь от её глаз. — Просто хочу, чтобы ты знала: я серьёзно настроен. И не собираюсь сдаваться. Сейчас прошу, смотри только на меня. Он медленно приподнял её подбородок, чтобы их взгляды встретились. Тёплое дыхание едва коснулось её кожи, и расстояние между ними сузилось до предела, но он не сделал шаг дальше, остановился на тонкой грани, словно бережно храня хрупкий момент, наполненный надеждой и страхом одновременно. Чонгук задержался ещё на пару секунд, словно проверяя, устоит ли её взгляд под тяжестью его слов. Затем медленно, почти с усилием, отпустил её лицо, словно боясь разрушить хрупкую нить между ними. — Спокойной ночи, Юна, — тихо произнёс он, отступая на шаг. Развернулся и направился к воротам. Юна, всё ещё растерянная и словно замершая во времени, едва успела спросить: — Куда ты?.. — Хочу проветриться, — ответил он, не оглядываясь. — Привести мысли в порядок. И растворился в мягкой темноте двора, оставив её под навесом, с колотящимся сердцем и невольно бегущими по щекам слезами. Юна быстрым шагом забежала в дом, стряхивая с плеч холодный уличный воздух. Света в гостиной не было, лишь смутные контуры мебели угадывались в полумраке. Она не заметила лёгкого шевеления под большим тёплым пледом на диване. Под пледом, словно спрятавшись от мира, лежал Чимин. До этого он мирно наблюдал за сценой на террасе, словно глядя в экран телевизора, но теперь внезапно широко открыл глаза. Чувствуя, как кто-то резко накрывает ему рот ладонью. Он ошарашенно уставился на Тэхена. — Ш-ш-ш, — почти неслышно прошипел тот, лежащий рядом. Его растрёпанные волосы и сбивчивое дыхание выдавали смесь паники и азарта. Чимин не успел задать вопрос, Тэхен рывком подтянул плед повыше, полностью укрыв их обоих с головой. Они затаились, словно двое школьников, застигнутых врасплох. Юна, ничего не подозревая, прошла мимо и направилась в сторону кухни. За дверью ещё звенел отголосок разговора, который Чимин и Тэхен подслушали всего несколько минут назад. Ведь дверь на террасу в тот момент была приоткрыта, и холодный воздух, ворвавшийся в дом, разбудил Чимина. Он лишь хотел согреться, а вместо этого стал невольным свидетелем гораздо более личной сцены, чем ожидал. Под пледом повисла гнетущая тишина, прерываемая только тихим стуком дождя, вновь заливающего крышу.