Тени себя

Трэвис нехотя открыл глаза. Сразу же кинул взгляд на часы. Как всегда, ещё даже восьми не было. Мужчина тяжело сел и чуть устало выдохнул. Старые привычки и правда тяжело вытравить. Потерев больную руку, Трэвис поднялся на ноги. Тело ныло после сна на неудобном матраце, однако это не сравнится с холодным каменным полом. Фелпс направился на кухню. Открыл переполненный запасами шкафчик. Губы невольно тронула ухмылка, но паранойя Эш всем только на руку. «Тут круп не то что на три месяца, на все пол года хватит.» - думает мужчина, разгребая запасы, в поисках манной. Её не было давно, а Трэвис готовит не только на Тодда, так что для разнообразия можно и чего нибудь сладенького приготовить. Он потянулся к холодильнику, чтобы достать оттуда сливочного масла и молока. Открыл нижний шкафчик, достав кастрюлю. — Что планируешь готовить? – послышался в голове голос Сала. Фелпс даже не вздрогнул. Он спрашивает это каждое утро. — Манную кашу. — Фу. – выдал призрак. И хоть Трэвис не видел его, мог поклясться, что тот скривился. — Сам ты "фу". Очень вкусная каша, если её правильно приготовить. – фыркнул Фелпс, вставая. Он зажег плиту и поставил кастрюлю на конфорку. Открыл упаковку молока и вылил внутрь. — У нас никогда не выходило сварить её без комочков. – хмыкнул Сал, на что Трэвис лишь пожал плечами. Ему не особо важно мнение того, кто даже есть не может. Какое-то время было тихо, если не считать легкий стук ложки о бортики кастрюли. Он не был громким, но в тишине утра, ярко выделялся. Однако, в кои-то веки, на душе было спокойнее. Вероятно из-за того, что Моррисон пришел в себя и даже выглядел вполне осмысленным. — Ты всегда так рано встаешь. – заметил Фишер, невесомо присаживаясь на столешницу, рядом с раковиной. – Даже без будильника подрываешься часов в восемь. — Просто привычка. – фыркнул Трэвис. – Кеннет вбил в моё тело этот режим. Утренние службы начинались с десяти, а пока подготовишься… приходилось вставать рано даже в выходные. — Сочувствую. – выдохнул Сал, испытав прилив жалости, хотя чего ожидать от пастора и его сына. – Твой отец… — Не будем об этом. – отрезал Трэвис сразу же. У Фелпса не было желания обсуждать свои отношения с Кеннетом. У него даже не было желания лишний раз его отцом называть. То, что было там, во время ритуала… Бывший культист даже не был уверен, было ли то нечто все ещё его отцом. Трэвис добавил сливочное масло и засыпал крупу в горячее молоко, сразу начиная помешивать. Немного убавил огонь, чтобы следить было проще. — Как… как ты его сдерживаешь? – спросил Фишер, наблюдая за размеренными движениями Трэвиса. — Кого? – включил дурачка бывший культист. — Демона. – прямо выдал Сал. На мгновение Трэвис замер, а потом начал активнее работать ложкой, тщательно помешивая кашу. Как раз для того, чтобы не было так ненавистных Фишеру комочков. — Все культисты так или иначе связаны с тьмой. – все же говорит Фелпс, указывая свободной рукой на свой невидящий глаз. – Я не сдерживаю его, а лишь… усыпляю. И то, я не могу делать это вечно. Ты же не думал, что культ просто призовет демона, не подготовившись к возможности его непослушания? Они конечно фанатики, но не идиоты. — Разве он для них не что-то вроде божества? – удивленно поинтересовался призрак. — Бесконечный — да. А демоны… они скорее точки входа в наш мир. – поясняет Фелпс. — Портал? — Ну-у-у… и да, и нет. Сложно объяснить. Скорее как лифт, поднимающий тебя на этаж выше. Из… зазеркалья в физику. – покачал головой Трэвис, смутно вспоминая изученные, за время пребывания в культе, трактаты. Хотя воспоминания были несколько спутанными, из-за его спешки в поиске информации. — А… от него есть способ избавиться? – задает решающий вопрос Сал. — Вполне. Но для этого Тодд должен сначала полностью восстановиться. И желательно, чтобы он оставался в спокойствии. – кивнул Трэвис, помешивая кашу. Уже начинает загустевать. Хорошо, можно добавить сахара и соли. – Его эмоции очень сильно влияют на появление демона. Если он стрессует, вероятность того, что эта красноглазая ебатня вылезет куда выше. — Откуда ты… — Просто знаю. – вновь обрывает Фишера Трэвис. — М-м. – задумчиво тянет синеволосый. Потом смотрит на часы, висящие на стене. Пол девятого утра. Эшли все ещё спит, а вот Тодд уже зашевелился, наверху. Хоть Сал и не видит его с первого этажа, но чувствует, что тот проснулся. Затем переводит взгляд на Трэвиса, сосредоточенно размешивающего кашу. За все это время Трэвис действовал как по негласному расписанию. Сал заметил только день на четвёртый, но Фелпс всегда приносил и кормил Тодда только в определенные часы, даже если тот был в отключке. Завтрак в девять — различные каши, обед в два часа дня — легкий суп, ужин в семь — что-то второе, чаще всего картофельное пюре, и сонник в одиннадцать вечера — фруктовые пюре или легкие йогурты. Каждый раз готовил свежее. Салли даже казалось, что Трэвис скоро поселится на этой кухне, так часто он тут бывает. Хоть методы кормления у Трэвиса были довольно жесткие, это явно имело свой эффект. Да и сон точно пошел Тодду на пользу. Цвет его лица стал здоровее, не такой бледный, не такой замученный. Даже черные прожилки тьмы на коже стали бледнее. Если не считать того, что Моррисон все ещё простужен, сейчас он в лучшей форме, чем в любой из дней последнего, с немногим, месяца. — Он уже проснулся. – информирует Сал. Трэвис только едва заметно кивает, пробует кашу на вкус. Добавляет ещё немного сахара, перемешивает. Бросает беглый взгляд на часы. Достает тарелку из шкафа, одновременно выключив плиту. Хватает полотенце и снимает кастрюлю с плиты, вязанная подставка тут как раз кстати. Берет половник. Два раза зачерпывает, наливая жидковатую кашу в тарелку. Отставляет в сторону и снова лезет в шкафы. Трэвис копается там пару минут, затем поднимается, держа в руках черничное варенье. Сал едва вздрагивает, когда видит, что Трэвис привычным движением добавляет варенье в кашу. С края, не перемешивая. Удивление, невидимое никому кроме него самого, отражается на лице Фишера. Из всех банок с вареньем Фелпс выбрал именно черничное. «Тодд обожает чернику. Откуда Трэвис…» — Твоё молчание, Фишер, красноречивее любых слов. – фыркнул Трэвис, поставив банку с вареньем на стол. – Что? — Черника. Почему ты взял именно её? – спрашивает Сал, все ещё находясь в замешательстве. — Потому что Тодд её любит. – без заминки ответил Трэвис, не понимая почему призрак спрашивает о таком. — Это да, но… откуда ты это знаешь?.. — Я много чего знаю. Например, то что у него аллергия на мёд. – фыркнул Трэвис, а затем, помрачнев, добавил. – За тот год, что Моррисон был в культе, было время узнать. Фишер вздрогнул. — Видимо, вы там сблизились. Ты даже начал называть его по имени или фамилии, а не "педик", "голубок", "педрила" и так далее… – заметил Сал. Трэвис сильнее стиснул в пальцах банку с вареньем. — У Тодда просто не было там никого, кроме меня. Вот и всё. – холодно отозвался Фелпс. Сал напряженно сверлил взглядом спину Фелпса. То что тот что-то недоговаривает очевидно. Однако дальше давить призрак пока что не решается. Трэвис принёс в их дом крайне хрупкий мир, а вопросы о прошлом и причинах могут его пошатнуть. Особенно учитывая, что Трэвис все ещё очень закрытый сам по себе человек. То что он признал их с Тоддом своеобразную связь уже шаг вперед. — Ладно. Пойду, позову Эш на завтрак, пока каша не остыла совсем. – капитулирует призрак. Трэвис рвано выдыхает, смотря на кашу тяжелым, печальным взглядом. — Видимо, вы там сблизились. Было бы намного лучше, сблизься они в других условиях. — Сын, сможешь за ним присмотреть? – елейный голос Кеннета неприятно оседал в голове Трэвиса, а холодные руки отца сжали плечи Фелпса-младшего сильнее. Он спрашивал, но права выбора не давал. – Хоть с этой задачей ты ведь справишься, верно? Слова застряли в горле, костью. Его назначают надзирателем, явно с насмешкой. Кеннет всё знает и издевается. Но как Трэвис может отказаться? Единственное, что Фелпс-младший смог из себя выдавить, это кивок. Безмолвный, но уверенный. Трэвис смотрел на Моррисона, лежащего у его ног без сознания. Его рыжие вихры, все такие же пылающе яркие, рассыпались по каменному полу ореолом. Худое, изможденное лицо с покрытыми кровавыми корочками губами. Видимо Моррисон кусал их не давая зажить старым надрывам. Некогда пухлые щеки, покрытые яркими веснушками, пропали, а под закрытыми глазами залегли темные круги. Тодд все ещё был в, завязанной за спиной, смирительной рубашке, оставшейся после психушки. — Вот и славно. – голос Кеннета стал привычно холоден. – Какая-то польза да будет от тебя. Трэвис осторожно опустился рядом с Тоддом, у которого только сейчас заметил темный синяк на виске. Теперь понятно, почему он без сознания. Руки осторожно потянулись к узлу рубашки. Не развязали полностью, но ослабили, чтобы рыжему было легче двигаться. «Нужно… его перенести в камеру?..» - озадаченно думает Трэвис. Кеннет не дал каких-то особых указаний, но у него нет права на ошибку. Фелпс дрожащими руками поднимает Моррисона. Чувствует его вес на своих руках, на своей груди. Ощущает слабое дыхание на открытом участке шеи. Едва подбрасывает, перехватывая поудобнее. — Вот так. Я позабочусь о тебе. – шепчет Трэвис, уткнувшись носом в рыжие кудри Тодда, пока никто не смотрит, входя в храм. От него пахло пылью, потом и чем-то неуловимо знакомым. – Обещаю. Трэвис моргнул пару раз, сбрасывая воспоминание. Посмотрел на часы. Уже почти девять. Фелпс глубоко вдыхает, выдыхает. Наливает в стакан воды, берет тарелку. Расставляет все это на разносе и направляется к лестнице на второй этаж, пока сонная и растрепанная Эшли, у неё буквально волосы торчали в разные стороны, выползает из бывшей комнаты Сала, на вкусный запах каши. Фелпс подходит к двери, останавливается и стучит. Один раз, пауза, два быстрых удара подряд, пауза, и ещё один быстрый удар. Ждет ещё секунд пять и только потом открывает дверь, заглядывая внутрь. В комнате царит полумрак из-за плотной шторы. Тодд сидит на кровати, в светло-мятной пижаме, смотрит в пол, явно фокусируя взгляд, потом медленно поднимает на него глаза. Очки сползли на кончик носа и он будто ещё не здесь. Вслушивается, а не смотрит. Трэвис медленно выдыхает. Тодд, не демон. Нет исходящих от глаз красных мерцающих прожилок. Значит Моррисон. Да и демон очки не любит. Блондин подходит, привычными, нарочно тяжелыми, шагами, и плечи Тодда расслабляются. Фелпс ставит разнос на прикроватную тумбу и подносит ладонь ко лбу Моррисона. — Ну вот, уже лучше. Температура почти прошла. – довольно кивает Трэвис и, на мгновение, ловит рыжий завиток пальцами. – Как самочувствие? Физически. — Тело ломит, голова гудит. Трудно фокусировать взгляд. – отрапортовал Моррисон, не смотря в лицо бывшего культиста. Однако окончательно расслабился, едва сгорбившись. — Голова гудит как? – уточняет спокойно блондин. — Он скребется. Я чувствую, как он пытается найти лазейку в барьере. Шепчет, но не могу разобрать что. – так же спокойно отвечает Тодд. — Понятно. Ещё немного времени у нас есть. – выдыхает Трэвис. Демон очухался вместе с Тоддом. Ментальный барьер, который он поставил, продержится ещё дня три-четыре прежде чем падет. Небольшой фокус, которому он научился в культе. Этого времени должно хватить, чтобы подлечить Моррисона, а там будут действовать по обстоятельствам. Фелпс сел на стул рядом с кроватью. Взял в руки ложку с тарелкой. Но на этот раз показал её Тодду. Тот облегченно выдохнул, увидев черничное варенье. Черника — их маленький маяк, показывающий, что еда безопасна. Руки Тодда все ещё очень сильно тряслись, поэтому Трэвис снова кормил его сам. Однако в этот раз медленней, терпеливей, позволяя Тодду насладиться едой. Теплой манной кашей с черничным вареньем, — вероятно в первые за последний месяц, — ровно в девять утра. Как и всегда. — Эшли завтракает внизу. – между делом сообщает Трэвис, наблюдая, как Тодд облизнул губы, слизывая сладкую кашу. Без комочков и специально чуть более сладкую. Затем вытирает усы, на которых осталось немного варенья и облизывает палец. «Вот ведь сладкоежка.» - фыркнул про себя с нежностью Трэвис, а потом отдернулся. Сейчас для этого не время. — Ты придёшь в два. – больше констатирует Моррисон чем спрашивает, укладываясь назад в постель. Хоть в сон его не клонит, под тяжелым одеялом он чувствует себя безопаснее. — Как всегда. Но теперь ты можешь звать меня, если понадоблюсь, в любое время. – говорит Трэвис. Слегка наклоняется, ловя малость расфокусированный взгляд Моррисона. – И я приду к тебе.