Чудо-напиток

Вокруг стоит запах шмали, дешевого виски, приторных духов и чей-то блевоты, растекающейся по грязной плитке в богом забытом баре в полуподвальном помещении жилого дома. В зале гремит ужасно громкая и хаотичная музыка, пока толпа растаскивается на части от внеземных битов и уймы алкоголя. Здесь же, в углу, на старом потёртом диване сидит Фред Дёрст и наслаждается своей чудесной компанией в этом элитном заведении — бутылкой какого-то ультра дорогого виски, парой полосок кокаина и задницей Джонатана Дэвиса. Последнее особенно сочетается с ладонью фронтмена Лимп Бизкит, но это всё только в голове, не более. — черт, прости, Фред, бармен слишком сильно распизделся. Пришлось ждать пока он намешает это, — проговорил Джон, плюхаясь на диван рядом с другом и ставя на стол два стакана с непонятным тёмным содержимым, похожим на ржавчину с плесенью. — я не особо хочу это пить, но он сказал, что вещь чертовски хорошая. Дэвис не ждёт товарища и делает пару глотков из своего стакана, морщась и прикусывая нижнюю губу от странно мерзкого вкуса необычного напитка, оставившего чудное послевкусие на языке. Туда точно что-то подмешали. Перед глазами пока что всё чисто и чётко, голова на месте, пальцы не дрожат, поэтому следом идут ещё три глотка и стакан становится пустым. Жидкость быстро распространяется по организму и эффект проявляется за считанные секунды. Дёрст смотрит на стакан покачивая его и наблюдая, как алкоголь болтается в разные стороны. Выглядит не вкусно, но глоток ради приличия и за проделанный Дэвисом труд надо сделать. Мягкий, приторный, до безумия странный, но такой расслабляющий и опьяняющий голову, что сносит от такого маленького количества жидкости. Фред и до этого не был сильно трезвым, но теперь его мозг совсем не соображает, посылая странные образы и сигналы по телу. Сильнейшее возбуждение пробрало до костей, температура тела повысилась точно на один градус, мышцы сокращались и перед глазами медленно плыло. Музыка бьет по ушам ещё сильнее и расслышать что бормочет Джон не получается, но он еле как поднимается на ватные ноги и уходит в туалет, опираясь ладонями на грязные стены. Ему плохо, ужасно тошнит, тело почти трясёт после минутного экстаза из-за чудо выпивки. Лишь иллюзия приятного, а на деле вывернутое сознание и полная потеря себя в этом мире. Его не звали, не просили идти за компанию, но Дёрсту не надо приглашение. Он сам как-то понял, что Джонатан нуждается в присутствии кого-то рядом, кто снял бы напряжение и помог выйти из этого отвратительного состояния. Но как? Разве есть в этом месте моментальный отрезвитель без последствий? Есть. У Фреда в штанах. Туалет грязный, в углу лужа мочи, раковина вся в непонятной блевоте, запах стоит отвратительный, жгучий, с примесями приторных дешевых духов, которыми любят обливаться местные шлюшки, оголяя задницы при первой же возможности. Дэвис прислоняется лбом к холодной стене, открывая рот и пытаясь набрать побольше воздуха, но лишь чувствует стеснение в груди и нарастающую одышку. Жар прокатывается по телу медленным острым клубком. Во рту сильно пересохло, колени дрожат от слишком большой тяжести тела молодого парня, становящееся с каждым мгновением ещё тяжелее. — Господи… — бормочет Джон, проводя ладонью по раскрасневшимся щекам. Он медленно поворачивается влево, всматриваясь в потресканное зеркало, пытаясь посмотреть на себя, но странная мутная картина извивается перед глазами, пелена затуманивает взор и разум, как одна таблетка амфетамина. Медленно, как змеи, по бокам фронтмена Корн ползут чьи-то влажные ладони, а над ухом слышится тяжелое дыхание. По спине бежит холодок, мерзкий и противный, как кусочки льда на голой коже. Он прямо сзади, трогает бёдра Джонатана, стаскивая вниз синие штаны, но специально неторопливо, испытывающе и так по-блядски возбуждающе. Этого требует тело, отчаянно и прямо сейчас. — нет, прекрати, — умоляюще произносит Джон, наклоняясь вперёд и хватаясь за края раковины, чтобы не свалиться на пол. Он не понимает чего хочет, что надо именно ему, а не простым человеческим потребностям. Похоть убивает, душит, как мощная эрекция, скрывающаяся под тканью одежды Дэвиса. Фред не слушает, лишь продолжает играться с Джоном, прижимаясь к нему сзади и медленно двигая бёдрами, чтобы парень мог почувствовать такую же эрекцию у своего товарища, вызванную необычным напитком и долгим удерживанием себя в руках. Пальцы спускают резинку штаном ниже, сухие губы дразнят оголённые куски кожи, заставляя Джонатана вздрагивать и кусать от отчаяния влажные губы, лишь бы не издать ни звука в этом проклятом месте. Штаны уже находятся ниже колен, резинку черных трусов тянут вниз, сантиметр за сантиметром, уверенно и с издёвкой, не давая возможности отказаться. Пару мгновений и вся длина вываливается наружу, отчего Дэвис краснеет ещё сильнее, издавая тихий, но отчётливый стон, предназначенный только для ушей своего мучителя. — хватит, не надо, — снова неуверенно повторяет Джон, наклоняя голову в бок, пока губы Дёрста становятся всё более наглыми, двигаясь от плеча до шеи, убирая рукой в стороны надоедливые дреды. Красиво, но в такие моменты сильно мешает. Ладонь Дёрста забирается под белую футболку, медленно поглаживая живот друга, вычерчивая пальцами узоры, посылающие электрические разряды, а потом спускается вниз, обхватывая член и быстро двигается, выбивая из уст Джонатана громкий стон, похожий больше на скулёж собаки во время течки. Очередные мольбы исчезают в тихих стонах, которыми чуть ли не захлёбывается Дэвис, непроизвольное двигая бёдрами вперёд, желая получить ещё больше долгожданного наслаждения, но тошнотворного, настолько, что хочется кричать. Это неправильно. Так не должно быть, но сейчас именно это и происходит, убивает изнутри всё здравомыслие, задушенное непонятным напитком и руками друга. Фред становится более решительным, сжимая член товарища возле основания, отвлекая, чтобы быстро вставить один палец всухую, даже не удосужившись сплюнуть, чтобы облегчить жизнь Джону, который тут же вскрикивает, не успев отойти от предыдущих событий. Его рот накрывает чужая ладонь, заставляя молчать и извиваться в грубых руках, причиняющих сейчас незнакомую до этого боль. Плоть чуть ли не рвёт от резких движений, когда целая фаланга погружается внутрь, доставляя дискомфорт и страх за целостность заднего прохода. Дёрст не подумал о благополучии партнёра в этом деле и поспешил, осознав это слишком поздно и не пытаясь исправить ситуацию, продолжая терзать уже двумя пальцами задницу Дэвиса, делая это будто специально, пока жгучие слёзы собираются в уголках глаз, чего точно не увидит мучитель. Внезапный укус перекрывает все болевые ощущения внизу, становясь последним толчком к жалобным стонам сквозь ладонь и потоку слёз по раскрасневшимся щекам. Дёрст чувствует это и останавливается, вынимая пальцы и с непривычной нежностью целуя место укуса на плече Джона. Ладони Фреда теперь гладят дрожащие бёдра, а следы от влажных поцелуев продолжают появляться на шее и плечах пока белая футболка наконец-то не оказывается на полу и во владениях оказывается худощавый торс фронтмена Корн. Возможно Дёрст и хотел что-то сказать, но вместо этого предпочёл показать свои «извинения» действиями — дорожка из поцелуев, которая ощущалась как дешёвый букет роз после измены; успокаивающие поглаживания ладонью по левой ягодице лишь держали в еще большем напряжении, чем до этого, но Фред всё таки вернулся к чужому удовольствию и продолжил медленное надрачивание члена Дэвиса, пытаясь так заглушить пульсирующую боль в заднице от нежданного вторжения. Разве осталась надежда на что-то приятное после длительных истязаний? Джон хотел в это верить, хотел знать и ощутить наконец-то некую заботу, но в таком положении это возможно? Возможно, пусть и не настолько сильно. Дёрст понимает это сейчас, поэтому сплёвывает на пальцы, решив попробовать по новой, сделать как нормальный человек. Первый палец в слюне проскальзывает внутрь, раздвигая покрасневшие стеночки, принявшие до этого всухую, что безусловно оставило след. Фред не торопится, двигает медленно, целуя шею и спину Джонатана, легко покусывая и проходясь по свежим ранам языком, как животное. Мерзость, но такая приятная и в каком-то смысле возбуждающая. Слова излишне, особенно когда изо рта льются тихие стоны наслаждения, а второй палец с лёгкостью проскальзывает в Джона, которому удалось расслабиться и попытаться поддаться этим настойчивым касаниям, особенно когда перед глазами своё же мыльное отражение в зеркале в такой развратной позе. Дэвис закрывает глаза, прикусывает губу и выгибается в спине, когда третий палец Фреда плавно проскальзывает внутрь, трогая нежные стенки и вталкиваясь глубже, касаясь настоящей точки удовольствия, что вызвало волну необычных ощущений, странных и безумно приятных, будто тонкие иглы наслаждения пронзили каждую клеточку тела, заставляя трястись колени и сильнее сжимать прохладное железо, которое стало единственной опорой. Ещё пару мгновений и Джон позорно кончил бы в руку своего друга, но тот предвидел это и быстро надавил большим пальцем на розовую головку небольшого члена Дэвиса, перекрывая отверстие уретры. Тихие всхлипы стали мёдом для ушей Дёрста, заставляя его ещё более активно дразнить и специально не доходить до простаты товарища, чтобы тот больше просил, умолял и стонал на чужих пальцах, как шлюшка. — ещё немного, пожалуйста, Фред… — опять изо рта фронтмена Корн льются мольбы о большем, о приятном, о желанном, но это был бы не Дёрст, если бы просто не ухмыльнулся, не укусил за шею и не продолжил сладостные пытки, испытывающие каждую нервную клеточку опьянённого тела Джонатана. Секунды тянулись долго, мучительно, настолько, что Дэвиса был готов выть от отчаяния, пока Фред наконец-то не соизволит отпустить и простить все грехи и помочь достичь пика наслаждения. Сколько времени уже прошло? Как долго они стоят в этом туалете? Что же это был за напиток от бармена? Вопросов много, но ни на один сейчас нет и не будет ответа. Момент настал. Дёрст недолго возится с одеждой, стягивает с себя штаны, оставляя лёгкие поцелуи на спине друга, крепко хватает чужую мягкую задницу, наклоняет тело Джона вперёд к зеркалу и раздвигает ягодицы, смотря на ещё целую дырочку и медленно проводя подушечкой пальца, а потом хватает ладонью свой уже давно вставший член и делает пару быстрых движений. Дэвис прикрыл глаза, готовясь к резкому вторжению. Всё так и произошло. Пенис Фреда грубо вошёл внутрь, даже не дав набрать воздуха в лёгкие, сразу начав быстрые движения с звонкими шлепками. Стоны льются изо рта Джонатана, пока усердная работа фронтмена Лимп Бизкит не позволяет ему даже передохнуть и посмотреть назад, чтобы увидеть его лицо, лицо человека, который за один час уничтожил в нём все способности мыслить, затмил любые идеи, оставив внутри только большой каменный стояк. Движения ускоряются, кислорода становится всё меньше, доходя до легкой асфиксии и приводя к последнему этапу — окончания обдолбанных потрахушек в грязном баре. — терпи. — кратко даёт команду Дёрст, сжимая пенис друга и не позволяя ему излиться раньше назначенного времени, контролируя как собаку, будто это именно то, что приносит ему особое удовольствие, то самое непостижимое удовольствие, порождённое волшебным напитком, разделённым на двоих. Наконец-то ладонь Фреда отпускает член Джона, позволяя кончить на раковину от казалось бесконечной долбёжки по простате, вызывая дрожь по всему телу и особенно громкий стон облегчения с вытекающей изо рта слюной от затуманенной головы. Дёрст пульсирует внутри и с тяжелым вздохом изливается прямо в задницу, даже не удосужившись выйти и запачкать покрасневшие ягодицы Дэвиса. Капли семени стекают по дрожащим бёдрам Джонатана, пока он тонет в волнах уходящего оргазма. Из нирваны выводит шлепок по заднице от Дёрста, который потом грубо хватает за бока, резко разворачивая к себе лицом Джона, чтобы схватить рукой его дреды и наградить за терпение поцелуем. Настоящим поцелуем, неподходящим под атмосферу секса под чем-то, но сейчас это единственный свет в тёмной комнате, единственный выход из туннеля, обнаруженный слишком поздно. Не подходяще, но настолько близко и маняще, что Дэвис не может сопротивляться и лишь поддаётся внезапной нежности, медленно целуя влажные губы Фреда. Трясущиеся руки сжимают плечи уже не совсем друга, прижимая его ближе и желая почувствовать каждую клеточку чужого тела на своём. Языки сплетаются, начиная медленный танец, напичканный странной любовью и заботой после произошедшего, желая забыть все неприятности и слиться воедино. Джон ещё не совсем трезв, но и не так пьян, чтобы не чувствовать сильного сердцебиения как внутри себя, так и от Дёрста. Волшебная жидкость объединила сердца двух гетеросексуальных мужчин, связав их одним грязным сексом в туалете и большой музыкальной историей.