Доки Доки Студенческий совет!

Вечерняя прохлада окутала улицу, пока мы с Кеном неспешно шли домой. Разговор тек легко, но я заметила, что мой друг детства был необычно задумчив. Неловкое молчание повисло между нами, прежде чем он набрался смелости и задал вопрос, который, видимо, беспокоил его всё это время. Кен Кёнашима: (голос чуть тише обычного) Скажи... если бы... если бы Джозе предложил проводить тебя сегодня до дома, ты бы согласилась? Перед тобой чётко возникли два варианта на экране визуальной новеллы: « Я... не была бы против, если бы Джозе меня проводил до моего дома.» «Нет. Я все равно буду возвращаться домой вместе с тобой, Кен-кун.» Сердце на мгновение екнуло, но ты уже сделала свой выбор. Т/и: (стараясь говорить мягко) Я... не была бы против, если бы Джозе меня проводил до моего дома.       Я увидела, как тень промелькнула в его янтарных глазах. Его плечи едва заметно поникли, а улыбка на мгновение стала натянутой. Но он тут же встряхнулся, и на его лице снова появилось привычное беззаботное выражение, хотя оно и не достигало глаз. Кен Кёнашима: (слегка нарочито бодро) Понятно! Это же здорово! Честно, я просто... я просто рад, что ты так быстро нашла общий язык со всеми, Т/и-тян. Особенно с Джозе. Он хороший парень.       В его голосе звучала искренность, но под ней явно скрывалась грусть. Он старался быть сильным, и от этого на душе у меня стало горько. Я не хотела его расстраивать, и врать ему тоже не хотелось.       Мы дошли до моего дома. Он остановился у калитки, руки в карманах. Кен Кёнашима: Ну... ладно. Спокойной ночи, Т/и-тян. Выспись хорошенько. Т/и: (чуть виновато) Спокойной ночи, Кен-кун. И... спасибо за всё.       Он кивнул, развернулся и зашагал прочь, его белый силуэт быстро растворился в вечерних сумерках. Я смотрела ему вслед, и чувство лёгкой тоски смешивалось с пониманием, что что-то в наших простых, привычных отношениях необратимо изменилось. И виной тому был сделанный мной выбор. -------       На следующий день всё было не так. Утренняя прогулка в школу с Кеном была наполнена его привычной болтовнёй, но сквозь неё я отчётливо ловила фальшивые нотки. Его смех звучал чуть слишком громко, а улыбка не достигала глаз, в которых таилась тихая грусть. Моя собственная вина за вчерашнюю честность грызла меня изнутри.       Во время утреннего собрания в совете он старался выглядеть как обычно, но я видела, как его взгляд надолго застревает в окне, а пальцы бесцельно теребят ручку.       Когда мы с Джозе вышли на патрулирование, я не могла больше этого выносить. Т/и: (останавливаясь посреди коридора) Джозе, прости... Мне нужно... Мне срочно нужно найти Кена. Поговорить с ним.       Джозе посмотрел на меня своими спокойными оливковыми глазами. В них не было ни укора, ни ревности, лишь понимание. Джозе Шиуба: Конечно. Иди. Я закончу обход один.       Я кивнула с благодарностью и бросилась по коридорам, заглядывая в каждый класс, в спортзал, в библиотеку. Его нигде не было. И тогда я вспомнила слова Джозе с нашего первого дежурства: «Здесь важно быть внимательным. Иногда ученики приходят сюда, когда им тяжело.»       Я почти бегом поднялась по лестнице на крышу.       И он был там. Сидел, прислонившись к ограждению, его плечи были безвольно опущены, а взгляд, обычно такой тёплый и живой, был пустым и устремлённым куда-то вдаль. Его персиковые волосы трепал ветер, делая его образ ещё более одиноким. Т/и: (подбегая к нему, запыхавшись) Кен-кун!       Он вздрогнул и медленно повернул ко мне голову, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки. Кен Кёнашима: О... Привет. Что ты здесь делаешь? Т/и: (садясь рядом) Я искала тебя. Прости... Мне так жаль за вчерашнее. Я... Кен Кёнашима: (перебивает, качая головой) Нет-нет. Всё в порядке. Я не из-за этого. Честно. (Он снова посмотрел вдаль.) Просто... сегодня не мой день. Чувствую себя не очень.       Я видела, что он лжёт. Его печаль была слишком глубокой, чтобы быть просто плохим самочувствием. Т/и: (мягко) Кен... Пожалуйста, не закрывайся. Ты можешь рассказать мне. Что бы это ни было. Кен Кёнашима: (голос срывается) Со мной всё в порядке, правда. Не стоит из-за меня переживать. Т/и: Но я переживаю! Ты же мой лучший друг. Я вижу, что тебе плохо. Пожалуйста... просто поговори со мной.       Я положила руку на его руку, и он вздрогнул, но не отстранился. Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба — желание открыться и страх что-то разрушить окончательно. Кен Кёнашима: (тихо, почти шёпотом) Просто... некоторые мысли. Неважно. Правда.       Он не был готов говорить. И от этого осознания моё сердце сжалось ещё сильнее. Я сидела с ним в тишине, надеясь, что хотя бы моё присутствие сможет его немного утешить.       Я умоляла его, я пыталась заглянуть ему в глаза, но он лишь упрямо отводил взгляд, повторяя одно и то же: «Всё в порядке, не переживай». Его стены были возведены слишком высоко, и у меня не было лестницы.       Внезапно резкий, неумолимый звонок на урок пронзил воздух. Кен вздрогнул, словно очнувшись. Кен Кёнашима: (вставая, его голос был уставшим) Тебе нужно идти на урок. Не опаздывай из-за меня. Т/и: (я встала тоже, оставаясь на месте) Нет. Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что случилось.       Я была готова стоять на своём, но тут из-за тени входа на крышу появилась высокая фигура. Рейичи. Он подошёл к нам бесшумно, его лицо было невозмутимым, а небесные глаза холодно скользнули по мне, а затем остановились на Кене. Рейичи Танаами: (его голос был тихим, но не допускающим возражений) Ты опаздываешь на урок, Т/и. Вернись в класс. Т/и: (вставая перед ним, сжав кулаки) Нет! Мне нужно поговорить с Кеном-куном! С ним что-то не так, и я не могу его просто так оставить!       Рейичи не моргнул и глазом. Он смотрел на меня с тем же отстранённым любопытством, с каким учёный смотрит на бьющееся в стеклянной банке насекомое. Рейичи Танаами: Я сам поговорю с Кёнашимой. Наедине. (Он сделал небольшую, но весомую паузу.) А тебе — иди на урок. Сейчас же.       Наши взгляды скрестились в безмолвной битве. Я видела в его глазах не просто приказ, а железную уверенность. И я поняла: возможно, он прав. Может, Кен не может открыться мне, девушке, потому что стыдится своих слабостей. А мужской разговор с президентом, с тем, кого он уважает... может, это ему поможет. Может, Рейичи сможет добраться до него там, где я потерпела неудачу.       Моя решимость начала таять. Я посмотрела на Кена, который стоял, опустив голову, и выглядел совершенно разбитым. Т/и: (тихо, обращаясь к Кену) Хорошо... Я пойду. (потом перевела взгляд на президента) Но... позаботься о нём, ладно, Рейичи-сан?       Рейичи не ответил. Он просто продолжал смотреть на меня, пока я, наконец, не развернулась и не побежала к выходу с крыши. Последнее, что я увидела, прежде чем дверь закрылась, — это как Рейичи делает шаг к Кену, а тот бессильно опускается обратно на пол, словно марионетка с обрезанными нитями.       Я бежала по пустым коридорам, и сердце моё бешено колотилось, но уже не от бега. Его ледяной, всевидящий взгляд преследовал меня. Я оставила своего лучшего друга наедине с ним. И теперь меня глодала лишь одна мысль: была ли это правильная цена за то, чтобы Кен получил помощь?