Глухие Буераки: Корни и Побеги

После того, как Лорд Волдеморт с холодным достоинством принял брошенный ему вызов, атмосфера в избе Ядвиги неуловимо изменилась. Напряжение, висевшее до этого в воздухе, схлынуло, уступив место деловой, почти будничной сосредоточенности. Задача была поставлена, роли распределены. Теперь оставалось лишь действовать. Ядвига, удовлетворённая исходом переговоров, превратилась из загадочной лесной ведьмы в радушную, хоть и немногословную хозяйку. — До темноты вам уже не выйти, — констатировала она, глядя в окно, за которым солнце уже начало клониться к заснеженным вершинам. — А ночью в Чёрных топях и леший заблудится. Переночуете здесь. Места хватит. А утром, по холодку, и отправитесь. Она не спрашивала, она ставила перед фактом. Никто и не думал возражать. Перспектива снова брести по ночному, морозному лесу не прельщала никого, даже Володю в его спецкостюме. Вечер в избе лесной ведьмы оказался на удивление… мирным. Ядвига двигалась по своему дому с лёгкостью и грацией, присущей тем, кто живёт в полной гармонии со своим окружением. Она растопила печь сильнее, и по избе поплыл густой, уютный аромат сосновых дров и чего-то пряного. Вскоре на большом дубовом столе появился простой, но сытный ужин: дымящаяся в глиняном горшке гречневая каша с грибами, квашеная капуста, хрустящая и ядрёная, краюха тёмного, ноздреватого хлеба и большой кувшин с брусничным морсом. Гости ели в молчании, но это было уже не неловкое молчание чужих людей, а спокойное молчание уставших путников, нашедших приют. Даже Снейп, который обычно смотрел на любую еду, приготовленную не им самим, с глубочайшим подозрением, ел с каким-то мрачным аппетитом. Володя методично и эффективно поглощал кашу, мысленно анализируя её состав и вкусовые качества. Степан ел основательно и неторопливо, как и всё, что он делал. Один лишь Гоша почти не притронулся к еде. Его мысли были далеко, в деревне, рядом с Грушей. Тревога за неё тяжёлым камнем лежала на сердце, не давая проглотить и куска. Ядвига, заметив это, подошла к нему и поставила перед ним маленькую деревянную чашку с тёмным, пахучим отваром. — Выпей, герой, — тихо сказала она. — Это не лекарство. Это сон-трава. Думы твои тяжёлые она не разгонит, но сон даст глубокий, без сновидений. Силы тебе завтра понадобятся. И голова ясная. Гоша с благодарностью посмотрел на неё и выпил. Отвар был горьковатым, но тёплым, и почти сразу по его телу разлилась приятная, обволакивающая истома. Пока мужчины устраивались на ночлег на широких лавках, покрытых шкурами, Ядвига и Снейп, два антипода, два представителя разных миров, сошлись у печи в профессиональном диалоге, который для остальных звучал как магическая абракадабра. Их спор был похож на поединок двух фехтовальщиков — быстрый, точный, без единого лишнего движения. — …использование вытяжки из корня белладонны в третьей фазе луны, — доказывал Снейп, чертя пальцем по рассыпанной на столе золе какую-то сложную формулу, — позволяет стабилизировать летучие алкалоиды и минимизировать токсичность, сохраняя при этом основной седативный эффект. Это аксиома. — Твоя аксиома, чернокнижник, не учитывает душу растения, — парировала Ядвига, подбрасывая в печь полено. — Белладонна — трава тёмная, обидчивая. Её нельзя брать силой, выжимать из неё соки. С ней договариваться надо, шептать ей слова правильные. Тогда она сама отдаст ровно столько силы, сколько нужно, и яда в ней не будет. Ты работаешь с мёртвой материей, а я — с живым духом. В этом вся разница. Снейп хотел было возразить, назвать всё это примитивным анимизмом, но не мог. Он видел результат работы этой женщины. Он чувствовал гармонию и силу, разлитую в её доме. И его научный, скептический разум впервые в жизни столкнулся с чем-то, что он не мог ни измерить, ни классифицировать, но и отрицать не мог. Он был одновременно раздражён и безмерно заинтригован. Ночь прошла спокойно. Гоша, убаюканный сон-травой, спал глубоким, исцеляющим сном. А утром, когда первые лучи солнца окрасили заснеженные вершины в нежно-розовый цвет, они были готовы к новому походу. Ядвига вышла проводить их на порог. Она вручила Степану небольшой кожаный мешочек. — Здесь сушёное мясо и лепёшки. Хватит на дорогу. Затем она подошла к Володе. — Пещера ждёт. Помни, Лорд, дух чует не только кровь, но и мысли. Иди с головой пустой, как у младенца, думай лишь о камне. Любая другая мысль — о власти, о мести, о прошлом — станет твоей погибелью. Тёмный Лорд лишь коротко кивнул. Он не нуждался в советах по контролю над разумом. Окклюменция была его второй натурой. Путь к Мёртвому болоту и пещере лежал через перевал. Это была самая сложная часть их путешествия. Тропа, если её можно было так назвать, вилась по крутому склону, то теряясь в глубоких сугробах, то превращаясь в обледенелый карниз над пропастью. Но их маленький отряд, уже сплочённый общими трудностями, двигался вперёд с упрямой решимостью. Степан шёл первым, прощупывая дорогу шестом. Володя, используя свои тактические навыки, постоянно корректировал маршрут, выбирая наиболее безопасные участки. Снейп, ворча и проклиная «эту варварскую разновидность альпинизма», тем не менее, шёл уверенно, при необходимости применяя лёгкие заклинания сцепления, чтобы не поскользнуться на льду. Гоша, отдохнувший и полный решимости, замыкал шествие, готовый в любой момент прийти на помощь. К полудню они достигли цели. Перед ними расстилалась широкая, заснеженная низина, окружённая чахлым, корявым лесом. Это и было Мёртвое болото. Зимой оно выглядело не так зловеще, как, должно быть, летом, но даже под толстым слоем снега чувствовалась его гнилая, застойная аура. Воздух здесь был неподвижным и тяжёлым. А на дальнем краю болота, в склоне скалистой горы, чернел уродливый, неправильной формы провал. Вход в пещеру. — Дальше я не пойду, — сказал Степан, останавливаясь на краю низины. — Место нехорошее. Не для живых. Он указал на вход. — Тебе туда, — обратился он к Володе. — Мы будем ждать здесь. Володя кивнул. Это был его выход. Он оставил рюкзак, взял с собой лишь небольшой мешок для камня и свою волшебную палочку из тиса — не для боя, а скорее по привычке, как солдат берёт с собой личное оружие. Он шёл по заснеженному болоту один. Его тёмная фигура на фоне ослепительно-белого снега казалась чужеродной и зловещей. Остальные трое молча наблюдали за ним с безопасного расстояния. Подойдя ко входу, Тёмный Лорд остановился. Из пещеры тянуло могильным холодом и запахом сырой земли и тлена. Он закрыл глаза, на мгновение сосредоточившись. Его разум стал чистым, холодным и пустым, как ледяная пустыня. Все мысли, все эмоции, вся его сложная, истерзанная личность были заперты в самом дальнем уголке сознания. Осталась лишь цель. Камень. Он шагнул во тьму. Внутри было темно и тихо. Первые несколько десятков метров туннель был узким и извилистым, но затем он расширился, выведя его в огромный, гулкий зал. С высокого, теряющегося во мраке потолка свисали гигантские ледяные сталактиты, похожие на зубы какого-то неведомого чудовища. Под ногами хрустел лёд. И здесь он его почувствовал. Присутствие. Оно не было похоже ни на что, с чем он сталкивался раньше. Это не был дементор, высасывающий радость. Это не был призрак, терзаемый муками прошлого. Это было нечто иное. Древнее, безымянное, чистое воплощение голода и отчаяния. Дух-хранитель. Он не явился ему в видимом обличье. Он просто… был. Его присутствие ощущалось как резкое падение давления, как внезапный, беспричинный ужас, который сковывает члены и леденит кровь в жилах. Володя почувствовал, как дух пытается проникнуть в его сознание, ища зацепку, ища страх, злобу, сомнение, чтобы вцепиться в них и пожрать. Но он не находил ничего. Разум Лорда Волдеморта был идеально гладкой, непроницаемой стеной из льда. Дух метался, бился о неё, но не мог найти ни единой трещины. Раздосадованный, он отступил, затаившись во тьме. Володя шёл дальше, вглубь зала. И вскоре он его увидел. В самом центре пещеры, на небольшом ледяном возвышении, лежал камень. Он был размером с большое гусиное яйцо, молочно-белого, почти прозрачного цвета. Он не светился, не испускал ауру. Он просто был, и от него исходило ощущение абсолютного, незыблемого покоя. Это было сердце пещеры, её якорь, точка равновесия. Лунный камень. Тёмный Лорд медленно подошёл к нему. Он уже протянул руку, чтобы взять его, как вдруг ощутил новую волну ментальной атаки. На этот раз дух действовал хитрее. Он не пытался напугать. Он начал показывать ему образы. Перед его мысленным взором пронеслись картины его прошлого. Вот он, маленький Том Реддл в сиротском приюте, одинокий и всеми презираемый. Вот он, молодой, амбициозный студент в Хогвартсе, жадно поглощающий знания и мечтающий о величии. Вот битва в Министерстве, унижение, поражение от руки Поттера. А вот — самое страшное — задний двор «Норы», розовые фламинго и презрительный смех Рона Уизли. Дух пытался разбудить в нём старые обиды, гнев, жажду мести. Но разум Володи оставался холоден. Он смотрел на эти картины с отстранённостью учёного, разглядывающего под микроскопом бактерии. Да, это было. Да, это были стратегические ошибки, основанные на неверной оценке противника и переоценке собственных сил. Но это было в прошлом. Анализ проведён, выводы сделаны. Эмоции здесь были неэффективны. Дух, поняв, что прошлое не работает, сменил тактику. Он начал показывать ему будущее. Володя увидел себя, стоящего во главе огромной, покорённой армии. Он увидел магический мир, лежащий у его ног. Он увидел поверженного Поттера, молящего о пощаде. Он увидел бессмертие, абсолютную власть, триумф его воли. Дух предлагал ему всё то, о чём он когда-то мечтал. И вот здесь ледяная стена его разума впервые дрогнула. Это было соблазнительно. Очень соблазнительно. Но… В тот самый миг, когда он уже готов был поддаться, в его сознании всплыл другой образ. Не насланный духом, а его собственный. Образ маленькой, кривой совы, вырезанной Поттером на колыбельке. Образ презрительной усмешки Снейпа над его самогоном. Образ уважительного кивка Степана. Образ своего идеального, ухоженного огорода. И он понял. То будущее, которое предлагал ему дух, было… скучным. Предсказуемым. Он уже играл в эту игру и знал все её правила. А здесь, в Глухих Буераках, он столкнулся с чем-то новым, иррациональным, не поддающимся его логике. И это было гораздо интереснее. Битва с колорадским жуком была сложнее и непредсказуемее, чем битва за Хогвартс. Он усмехнулся. Впервые за всё время. Холодная, змеиная усмешка, полная презрения к примитивным искушениям духа. Эта усмешка стала для хранителя последней каплей. Он взревел от ярости и бессилия, и вся пещера содрогнулась. Гигантские сталактиты затрещали и с оглушительным грохотом начали падать вниз. Володя не стал ждать. В тот самый миг, когда дух отвлёкся на свою истерику, он схватил лунный камень, сунул его в мешок и бросился бежать к выходу. За его спиной рушился ледяной свод, но он не оглядывался. Он двигался быстро и эффективно, как всегда. Он выскочил из пещеры на яркий солнечный свет, целый и невредимый. В руке он сжимал мешок с драгоценным камнем. Гоша, Снейп и Степан, услышав грохот, вскочили на ноги, готовые к худшему. Увидев Володю, они замерли. — Проблема решена, — бросил он, отряхивая с одежды ледяную крошку. — Ингредиент доставлен. Возвращаемся. Мы теряем драгоценное время. Он был всё тем же — холодным, высокомерным, эффективным. Но что-то в нём изменилось. Там, в глубине ледяной пещеры, Лорд Волдеморт не просто победил древнего духа. Он окончательно победил своё прошлое. Он сделал свой выбор. И его новым полем битвы стал не весь мир, а маленький, затерянный в лесах клочок земли, полный иррациональных, но таких интересных задач.