Сквозь туман и звёзды

Я смотрела на них, как на сны, которые не успела забыть. Каждого — будто знала, но не могла назвать. Один — в ослепительно белом, с лицом, где отражалось столько тепла, что на мгновение стало не по себе. Второй — тёмный, как глубокий водоём в полночь: черные волосы, черные глаза, в них — тишина, в которой можно утонуть. Третий — сдержанный, с тонкими чертами и прямой осанкой, будто из дерева вырезан. А рядом с ним — тот, кто двигался порывисто, кто будто был готов спорить с ветром. Они не говорили со мной сразу. Сначала — между собой. Слова звучали отрывисто, напевно, язык тёк, как вода между камней — я не понимала ни слога. Один — тот, в белом, — сделал шаг ко мне. Осторожный, как будто боялся спугнуть. Я отступила — едва заметно, почти неосознанно. Но он всё равно остановился. Заговорил. Мягко. Его голос был… как глиняная чашка в ладонях: простой, тёплый, чуть хрупкий. Он что-то объяснял, показывал руками — на меня, на себя, на дом. Я мотала головой. — Я не… понимаю, — прошептала я. — Я не... Он вздохнул и обернулся к остальным. Те переглянулись. Молчание — как затянутое облаками небо — длилось секунду, две… Потом тот, что в чёрном, молча шагнул вперёд и вынул что-то из-за пазухи — крошечный сосуд, пузатый, будто вылепленный вручную. Мужчина в белом взял его и снова подошёл ко мне. Протянул, кивнул. — Это?.. — я не договорила. Он показал жест — выпить. И смотрел при этом с такой уверенностью, будто ничего плохого просто не может быть. Пальцы дрожали, когда я подносила сосуд к губам. Жидкость пахла — странно. Медом. И... чем-то ржавым. Я закрыла глаза и сделала глоток. Мир взорвался звуком. Словно кто-то резко выкрутил регулятор на старом приёмнике: в ушах завыл писк, будто скрипел сам воздух. Я зажала уши ладонями, пошатнулась, и тут же меня подхватили — тёплые руки, крепкие. Кто-то заговорил снова, и на этот раз — я услышала. — Осторожнее. У неё может быть головокружение. — Уже лучше. Смотри — она реагирует. — Как ты себя чувствуешь? Я моргнула. Слова… были настоящими. Я понимала их. — Что это было? — прошептала я. Голос сорвался. — Эликсир понимания, — объяснил мужчина в белом. Его голос теперь звучал чище, яснее — как родной. — Он помогает тем, кто… с другой стороны. — С другой?.. — я не успела договорить, как снова повеяло тем самым — ощущением. Словно где-то под кожей двигалось воспоминание. Нечто почти осознанное. — Мы пришли поговорить, — продолжал он. — С тобой. И… отвезти в место, где ты сможешь отдохнуть. Там есть и другие. Такие же, как ты. — Такие же?.. — я нахмурилась. — Пришедшие из других миров, — добавил мужчина поодаль. Он говорил впервые. Голос был низкий, как удар колокола — спокойный, но сдерживающий силу. — Времени у нас немного. Ты готова? — Дай ей перевести дух, Му Цин. — сказал мужчина в белом. — Мы нашли тебя по указанию одного из старших, — продолжил он. — Тебя зовут Сэй Лань, верно? Я снова кивнула. Ему вторил другой — высокий, в чёрно-красном, с серебряной цепочкой в волосах. Его голос звучал ниже, с чуть заметной насмешкой. — Видишь, она уже реагирует. Значит, всё прошло гладко. Это хорошо. Были случаи похуже. Он посмотрел на меня с любопытством, но не насмешливо — скорее… изучающе. — Меня зовут… — начал первый, но его перебил третий, в броне и с мечом за спиной: — Ты представься, но и других не забудь. Девушке и так страшно, а ты тут речи разводишь. — Прости, — с лёгким смехом отозвался тот, кто подошёл первым. — Меня зовут Се… Я не услышала остальное. Потому что в голове что-то щёлкнуло. Се… Лянь? Мир словно отступил на шаг. В груди стало пусто и тяжело одновременно, как перед падением с высоты. Я смотрела на них и больше не видела просто странных людей. Я… знала. Я слышала это имя. Не читала — нет. Но знала. Голос подруги, полушёпотом пересказывающей страницы. Сложно было представить в голове внешность, но имена звучащие ни один раз с уст подруги — запомнила уж точно. Се Лянь. Хуа Чэн. Фэн Синь. Му Цин. Боги. Персонажи. Нет… Это не может быть. Я не сказала ничего. Ни вопроса, ни признания. Только чуть сильнее сжала руки — чтобы не дрожали. Сейчас — не время. Я не уверена. Я не должна… — Всё хорошо? — мягко спросил Се Лянь. Его глаза были полны беспокойства. Я кивнула. — Да. Голос прозвучал чуть тише, чем я хотела. Старик, всё это время стоявший за их спинами, вдруг заговорил. — Я подумал, она беглая служанка, — признался он. — Вид у неё был… растерянный. Поздним вечером, одна, да ещё в такой одежде. Вот я и… Он развёл руками. Се Лянь чуть улыбнулся. — Благодарим за заботу. Ты всё сделал правильно. — Мы пришли, чтобы отвести тебя в безопасное место, — добавил тот, кого звали Фэн. — Есть постоялый двор, там будет лучше. Постоялый двор? Такие, как я?.. Я кивнула. Да. Сейчас — просто идти за ними. Разобраться позже. — Я… возьму свои вещи. Словно сгустившаяся тишина начала рассасываться, но не успела я сделать и шаг к своему скромному узлу, как снова — скрип двери. Вошли ещё двое. Первый — лёгкий, светлый, как весна в человеке. Он улыбался, будто и впрямь ничего серьёзного не происходило. — Простите за опоздание! — сказал он, склоняя голову. — Мы немного задержались, но… Я не слушала. Потому что второй… Он вошёл в тишине. Взгляд — холоднее тени. Осанка — безупречная. Губы сжаты, движения точные, как будто весь он был собран из скрытых линий напряжения. В нём не было ничего яркого — серое одеяние, простые черты, глаза, опущенные к полу. Он держался чуть в стороне, и я бы не обратила на него внимания — если бы не внутреннее ощущение, будто он входит в комнату, в которой уже давно есть. Не как гость, а как… затаённое присутствие. Наши взгляды встретились — на короткий миг. Я не успела даже осознать, что именно почувствовала, но тело отреагировало быстрее разума: сердце пропустило удар. Что-то… Что-то в нём было неправильным. Не в смысле пугающим — нет. Но знакомым. На уровне, где память ещё молчит, но душа уже откликается. Он быстро отвёл взгляд. Но я запомнила, как тень пробежала по его лицу, как напряжённо сжались пальцы у рукава. — О, неужто вы уже тут разобрались без нас? — весело воскликнул первый. Он уже шёл вперёд, легко обогнув молчаливого спутника, и подошёл к остальным. — Рад тебя видеть, Цинсюань, — кивнул Се Лянь. Имя зазвучало, как звонок над старым колодцем памяти. Ши Цинсюань. А тот, что с ним… — Это Мин И, — представил его Ши Цинсюань, слегка толкнув локтем спутника. — Как всегда, молчалив, как статуя. Но надёжен, не сомневайся. Тот лишь кивнул — едва заметно. Ни улыбки, ни слов. Только пристальный взгляд из-под тени ресниц. Мин И. Имя прозвучало, как удар хрупкого стекла. Слишком чисто. Слишком резко. Оно не вызвало отклика — наоборот, всё внутри напряглось, как будто на миг перестало дышать. Я смотрела на него — и вспоминала. Фрагменты. Образы. Память очередной раз давала порцию воспоминаний. Картинки, когда-то услышанные от неё — от той, давней подруги, которая зачитывалась этой историей, которая рассказывала мне с горящими глазами про мир, в который, как теперь казалось, я сама ступила. Краткие воспоминания дали понять мне, кто есть кто. Этого было достаточно. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Он тоже смотрел. Спокойно. Но в этом спокойствии было что-то странное — будто он… ждал. Нет — выжидал. Я отвела взгляд, пытаясь справиться с непрошеным чувством тревоги. Слишком быстро. Слишком остро. Я ещё не готова к этому знанию. И точно не здесь. Он был не тем, за кого себя выдавал. И я — уже не могла этого не видеть. Знаю слишком много. Но они не знали, что я знаю. И пусть так и останется. Чем больше я слышала, тем яснее становилось: я не должна говорить лишнего. Не должна задавать вопросов, на которые не должна знать ответов. Не должна называть имён, которые не были названы. Не сейчас. Я не была уверена, что им можно доверять. Не потому что они казались опасными — хотя и это тоже. Просто… я не знала, кто я здесь. А если я — ошибка в этом мире, сбой, который кто-то может попытаться исправить? Я должна быть тенью. Слушать. Запоминать. И — помалкивать. Тайное знание — груз, если носить его неосторожно. А я уже чувствовала, как под ногами колышется тонкий лёд. Тишина повисла между нами на короткое мгновение. Хуа Чэн — тот, с повязкой на глазу, — словно почувствовал, как воздух в комнате сгустился, и сделал шаг ближе к Се Ляню. Взгляд его скользнул по мне, чуть прищуренный, но не враждебный. Скорее… изучающий. Как будто он что-то уже понял, но не спешил делиться. — Не будем терять времени, — произнёс высокий, бронзоволицый воин, что стоял ближе всех к выходу. — Путь неблизкий. — Да, — подхватил другой, с лёгким раздражением глядя на всё происходящее. — Надо успеть до обеда. Обеда? Этот постоялый двор находится где-то близко? Должно быть примо за деревней, раз идти так быстро. Они переглянулись, обменялись короткими фразами. Я улавливала уже почти всё, и это странное ощущение — понимать, но не быть частью — вновь подступило. Словно я стояла на берегу реки, и вода плескалась у ног, но перейти её не могла. Старик подошёл ко мне и мягко коснулся плеча. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась забота. — Соберись, дитя. Я рад что есть место, где тебе будет… привычнее. Я кивнула. Молча. Пошла за ним к небольшому сундуку, где за эти дни накопилось немного вещей — скатанный плед, свёрток с одеждой, пара мелочей, что он дал мне "на первое время". Но даже, собирая их, я краем глаза продолжала следить за тем, кого называли Мин И. Он не отводил взгляда, но и не приближался. Стоял у стены, облокотившись на нее, словно растворяясь в её тени. И всё же — был как острый край ножа, запрятанный в складке ткани. Как только мы вышли за порог, меня будто окатило утренним холодом — резким, как вода из горного ручья. Воздух был прозрачным, не задетым ещё ни дымом печей, ни голосами просыпающейся деревни. Тишина тянулась между хлипкими постройками, словно ещё спала, натянутая между крышами, как тонкое бельё после дождя. Старик не стал провожать нас дальше. Стоял на крыльце, прищурившись на солнечные отблески в инее и молча провожал взглядом. Один из мужчин — тот, что до этого держался чуть в стороне, с прямой осанкой и сосредоточенным лицом — уважительно склонил голову в его сторону. Остальные ничего не сказали. Мы пошли. — Подальше, — негромко произнёс первый, что говорил со мной раньше. Он шёл впереди, шаги уверенные, но не торопливые. — За деревню. Там есть заброшенные дома, никто не помешает. — И старик не будет задавать вопросов, — пробормотал другой, кажется Му Цин. — А то вдруг услышит, как мы "на тысячу ли" собираемся прыгать. Объясняй потом… — Пусть думает, что пешком пошли, — ответил Мин И, явно не желая продолжать разговор. Я ничего не сказала. Только шла за ними, стараясь не оступиться на влажной, ещё подмёрзшей тропе. Земля здесь была мягкой, рыхлой, и всё казалось чужим — даже звук собственных шагов. Но больше всего — тишина. Та самая, в которой только что раздались настоящие имена. Теперь, когда я знала, с кем иду… мне казалось, что всё встало на свои места. И одновременно — рассыпалось. Дорога за деревней становилась всё тише — не потому, что исчезали звуки, а потому, что они будто глушились самой землёй. Мы шли по узкой тропинке между зарослями бурьяна, мимо редких, покосившихся хижин. Их тёмные проёмы зияли пустотой, и в них, казалось, всё ещё жила тень чьего-то присутствия. Заброшенные дома. Пропитанные временем и влажностью, они выглядели как раны на теле земли. Фэн Синь первым остановился, бросив короткий взгляд на одну из заброшенных построек — бывший амбар или чья-то давно покинутая хижина. Стены были в трещинах, крыша заросла мхом, а из-под фундамента прорастали ветки. — Подойдёт, — сухо бросил он. Му Цин что-то пробормотал, но остался в тени, словно не желая вмешиваться. Хуа Чэн стоял чуть впереди, скрестив руки. Ши Цинсюань, как обычно, пытался выглядеть непринуждённо, хотя и поглядывал на меня украдкой. Мин И подошёл к каменному порогу одного из заброшенных домов. Он присел, достал из рукава тонкую кисть и начал чертить круг. Я замерла, наблюдая. Его движения были выверенными, почти механическими, но в этом было что-то завораживающее. Он не ошибался ни на линии. Не колебался. Прямые штрихи вплетались в изогнутые, будто слушались не руки — а разум. Или память, слишком древнюю, чтобы ошибаться. — Мин И хорошо это делает, — с лёгкой усмешкой произнёс Ши Цинсюань. — Настолько часто, что, пожалуй, может с закрытыми глазами. Это его ипостась. — И чем быстрее, тем лучше, — хмыкнул Му Цин. — Стоять на виду даже в такой глуши не лучший план. Мин И не ответил. Он закончил чертить и встал, хватаясь за ручку двери и толкая ее. В следующую секунду воздух дрогнул, и пространство внутри дверного проёма исказилось. Я услышала... не звук — скорее давление, как будто мир сдвинулся на полшага вбок. За старым проёмом открылась гладь мглы — густая, темная, с чуть мерцающими гранями. Будто черное зеркало, в которое можно было войти. — Готово, — негромко сказал Мин И. Он наконец поднялся, отряхнул ладонь. Его лицо оставалось непроницаемым, но я почувствовала, как его взгляд снова скользнул по мне — короткий, точный. — Вы пойдёте первыми, — спокойно сказал Се Лянь, поворачиваясь к ребятам, и следом взглянул на меня. — Не беспокойся. Это как шагнуть через обычную дверь. Только окажешься… далеко. — Очень далеко, — добавил Ши Цинсюань. Хуа Чэн усмехнулся и без слов шагнул в проём. Его фигура исчезла в темноте — мгновенно и бесшумно. Следом пошли Фэн Синь и Му Цин. Ши Цинсюань кивнул Мин И. Тот задержался на секунду, будто не спешил уходить. В его взгляде не было нетерпения. Но было что-то ещё. Словно он ждал, что я передумаю, и скрылся в темноте. Я не передумала. Се Лянь посмотрел на меня. Его голос был мягок: — Сэй Лань… Готова? Я сглотнула и кивнула, сделав шаг ближе к порогу. В проёме — тьма. Не слепая, не глухая — живая, тянущаяся вглубь, будто в неё уходит коридор, которого не должно быть. Чернота не была плотной — скорее, текучей, словно завеса из дыма, через которую можно пройти… но не оглянуться. Я не сразу поняла, что в этой тьме есть движение. Не глазами — кожей. Там внутри что-то шевелилось, едва уловимо — как дыхание. И я чувствовала: это не ветер. Это не магия. Это — пространство, которое поддаётся, меняется, ждёт. За спиной кто-то сказал: — Сэй Лань, не бойся. Это не больно, — голос Се Ляня прозвучал спокойно, почти ласково, но я не повернулась. — Просто шагни. Я стояла на грани. Один шаг — и всё исчезнет. Я знала это так же точно, как своё имя. «Тьма. Не свет. Значит ли это, что дорога закрыта? Или, наоборот, — это единственный способ пройти?» Мир словно затаил дыхание. Я сжала пальцы — чтобы не тряслись. В груди — не страх, нет. Что-то другое. Тревожное узнавание. Как будто я уже видела это когда-то. Во сне? В другом сне? — Быстрее, — негромко бросил Мин И. — Заклинание долго не удержится. Я смотрела в проём — в медленно пульсирующую чёрную вуаль, которая не отражала света, но как будто впитывала мысли. Впитывала меня. «Почему не свет? Почему не тепло? Или это просто моё восприятие? Может быть… это я стала другой?» Я сделала шаг. Тьма сомкнулась вокруг моей правой ноги — не сжалась, нет, — а взяла меня, будто принимала в себя. Не холодная. Не липкая. Просто… другая. Я молчала и в этом молчании вдруг стало ясно: я ушла слишком далеко, чтобы вернуться прежней. И в этот миг — по спине прошёл холодный ток. Не страх. Не ветер. А взгляд. Я не видела, но знала: он смотрит. Мин И. Не с любопытством, не с тревогой. Словно оценивает. Или… запоминает. Как солдат запоминает маршрут. Или как охотник — повадки зверя. В груди что-то сжалось. Я не стала оборачиваться и возвращаться. Сделала шаг вперёд. И ещё один. Тьма впустила меня, и мир исчез. Воздух стал густым, как перед грозой. Все звуки исчезли. Даже сердцебиение. Земля под ногами дрогнула, будто стала мягкой, как вода, и тут же вновь обрела плотность. Ветер. Запахи. Я оказалась на пороге большого дома. Передо мной раскинулся просторный двор, вымощенный светлым камнем. За ним — двухэтажное здание в восточном стиле с широкими окнами, тёмной черепичной крышей и резными деревянными деталями под свесами. Дом был крепким, но не новым — его стены хранили следы времени: выцветшие занавеси на веранде, потёртые перила, чуть скрипучие ступени. И всё же — здесь не было запустения. На крыльце кто-то недавно подмёл. Вдоль стены стояли вёдра, в саду шелестели аккуратно подстриженные кусты. Я машинально оглянулась через плечо — чернота портала уже рассыпалась в воздухе, как сгоревшая бумага. — Вот мы и прибыли, — сказал Се Лянь мягко, делая шаг вперёд. Его взгляд был внимателен, но не настойчив. — Добро пожаловать. Надеюсь, тебе здесь будет спокойно. — Это… постоялый двор? — спросила я, чуть хрипловато. — Его называют так, — кивнул Фэн Синь, осматриваясь. — Но по сути это просто дом. Большой, надёжный. Здесь вас шестеро, остальных разместили в другом месте. — Было бы накладно располагать всех попаданцев в Небесных чертогах, — пояснил Ши Цинсюань, скрестив руки на груди. — Но и безопасно. Решено было поселить некоторых здесь и просто заглядывать к вам для наблюдения. Так сказать, на вахту. Я колебалась, потом всё же спросила: — А всего… сколько нас? Таких, как я? Казалось, вопрос повис в воздухе. На миг никто не ответил. — Ты — тринадцатая, — произнёс Хуа Чен после паузы. Его голос был строг, почти официальный. — Тринадцатая с момента, как открылся первый портал. Я сжала пальцы. Тринадцать человек? Это… слишком много. Или слишком мало? — Нашли не всех, — негромко добавил Се Лянь. — Первых двух мы обнаружили уже после... того, как всё случилось. — Они не выжили? — прошептала я. — Нет, — ответил Му Цин. Его голос звучал так, будто он не впервые говорил об этом. — Их тела нашли в горах. На них не было следов битвы — но ощущение… будто их что-то высосало. Выжгло изнутри. — Мы предполагаем, — подхватил Ши Цинсюань, — что в первые минуты после перехода на вас остаётся след энергии портала. Очень яркий, очень живой. Духи это чувствуют. Особенно те, что питаются душевной нестабильностью. — Один из вас, — вставил Мин И, наконец заговорив, — покинул двор, несмотря на запрет. Самовольно. Через два дня его нашли мёртвым на дороге к соседнему уезду. Я почувствовала, как по коже пробежал холод. — Мы не запираем вас, — сказал Се Лянь, смотря на меня спокойно. — Никто не держит здесь силой. Но просим: не уходить без сопровождения. Мир за пределами этой деревни — другой. Даже если он кажется тихим. — Вы правда думаете, что эти… смерти связаны с порталом? — спросила я, пытаясь звучать спокойно, хотя в груди уже копошился страх. — Мы не думаем. Мы знаем, — твёрдо произнёс Му Цин. — Мы чувствовали след энергии. Ощущали искажение. Это был не обычный дух. Что-то другое. Более… древнее. Более голодное. Голодное. Это слово особенно зазвенело внутри. — Мы постараемся защитить вас, — сказал Цинсюань, уже мягче. — Для этого мы и приходим сюда. Следим, чтобы рядом не появилось ничего, что не должно быть. — Но вы же небожители, — вырвалось у меня. — Разве вас кто-то может остановить? Хуа Чэн, до сих пор молчавший, чуть склонил голову и заговорил впервые: — Есть силы, которые не подчиняются законам небожителей. Некоторые не боятся даже нас. Он смотрел прямо, спокойно, но в его голосе не было бравады. Только факт. Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то замирает. Пока всё это казалось нереальным. Заметив что я поникла, ребята продолжили: — Ты нам не в тягость, если это о чём-то говорит, — добавил Му Цин сухо. — И не пленница. Просто живёшь под наблюдением, пока мы не поймём, как вас вернуть обратно. — Или хотя бы не поймем причину происходящего, — тихо вставил Се Лянь. Я слушала — и не могла отделаться от ощущения, что этот дом не просто «приют». Что стены слышат. Что где-то, в одном из дальних уголков, уже лежат книги на непонятном языке. Что здесь, возможно, другие такие же, как я, уже пытались понять этот мир — и не поняли. На краю веранды колыхалась занавесь. Кто-то изнутри выглянул, и я почувствовала: сейчас начнётся новая глава. Не возвращение — но остановка. Промежуточный пункт между «было» и «будет». И шагнуть туда — придётся. Внутри дом оказался ещё больше, чем казался снаружи. Просторный коридор уходил вглубь, открывая ряды комнат по обе стороны. Потолок высокий, балки тёмные, с резьбой. Пол — чистый, натёртый, пахнущий древесиной. Где-то в глубине слышалась вода — то ли внутренний сад, то ли маленький пруд. — Дом старый, — заметил Цинсюань, пока я окидывала взглядом интерьер. — Но его хорошо укрепили. Зачаровали стены и окна, провели защитные узлы. Никто незваный сюда не войдёт. Он говорил почти весело, но я чувствовала: веселье — часть маски. Все они были напряжены. Почти незаметно, но… было. — Остальные уже внутри? — спросил Се Лянь. — Да, — ответил Фэн Синь, проходя вперёд. — Я предупредил их. Дверь в одну из дальних комнат открылась, и на пороге показался мальчишка — лет шестнадцати, может, меньше. Рыжеватые волосы торчали в разные стороны, глаза расширились, когда он увидел нас. — О, новенькая! — воскликнул он. — Здорово! За его спиной появилась девушка — темнокожая, с заплетёнными в косы волосами и тонкими серьгами в ушах. Она окинула меня быстрым, внимательным взглядом. — Добро пожаловать, — сказала она, кивнув. — Я Джоана. Это — Тиан. — Стелла, — ответила я, слабо улыбнувшись. — Или Сэй Лань, — уточнил за моей спиной Се Лянь. — Здесь она будет использовать это имя. — Как тебе удобнее, — откликнулась Джоана. — Мы к двойным именам уже привыкли. Из другой комнаты выглянула ещё одна фигура — высокий парень с очками, с виду европейской внешности. За ним — юноша с азиатскими чертами, худощавый, с чуть насмешливым выражением лица. — Элиот, — представился тот, что в очках. — Коул, — сказал второй, качнув головой. — Ну, вот практически все в сборе. — заметил Цинсюань. — Комнаты на втором этаже, вам всё покажут. У каждого есть своё место. И помните: если что — вызывайте стража. Он тут рядом, у нас своя сигнализация. — И не пытайтесь уйти ночью, — добавил Му Цин. — Просто поверьте: вам не понравится то, что можно встретить во дворе в третий час ночи. — Му Цин, — строго произнёс Се Лянь. — Не пугай. — Я не пугаю. Я предупреждаю, — буркнул тот, но отступил к двери. — Мы заглянем через пару дней, — сказал Ши Цинсюань, подмигнув. — А может, и раньше. Всё зависит от того, насколько спокойно будет вокруг. — Спасибо, — выдохнула я, даже не зная, кому именно говорю это. Они ушли. Один за другим, растворяясь в солнечном утре. Я осталась на пороге дома, окружённая незнакомыми, но, возможно, теперь самыми близкими мне людьми в этом мире. И почему-то… уже не чувствовала себя совсем одинокой.