Локтябрь 2025

Сказка о любви стара как время. Как жаль, что это всё-таки реальность, а не сказка, конец которой предопределëн заранее. Жить долго и счастливо — заманчиво, но, увы, невозможно. Ричард:¹⁴'²³ ээй, Ло, пойдём сходим куда-нибудь???

Ло:¹⁴'⁴²

нет.

Дилан:¹⁴'⁴² Чел, хорош, вылезай из своей норы, свежим воздухом тоже нужно дышать. Полезно, говорят.

Ло:¹⁴'⁴³

и это говоришь мне ты?

Лололошка отключил телефон. Чёрный экран сердито смотрел на него в ответ, явно обижаясь на грубость. Но, к сожалению, не его друзья, продолжающие написывать что-то умоляющее и поддерживающее. Конечно, они хотели как лучше. Хотели, чтобы он отвлёкся от своих мыслей, избавился от тоски, захоронил в душе апатию и был как прежде: безалаберным добряком, готовым на любой движ хоть в два часа ночи. Но силы и желание быть прежним окончательно пропали. Куда? На безвозмездную любовь, которая устала быть таковой и превратилась в несчастную, — израненную предательством, подвешенную на толстую нить привязанности и почерневшую от невзаимности. Джон. Всего одно имя, но сколько же оно для него — Ло — значит. Он сказал забыть его. Полюбить кого-то другого. И прежде Джон ушёл по-английски — не прощаясь — в одну тёмную осеннюю ночь. Общая квартира, что хранила ярких воспоминаний больше, чем любая другая на своём веку, опустела без его звонкого оживлённого голоса и красивого смеха. Лололошка почувствовал пропажу только к утру. Перед рассветом — в проклятый самый тёмный час. Сначала Лололошка верил, что Джон снова пропадает на работе, что его вызвали внезапно, и он просто не хотел его будить. Но когда Джон не пришёл к вечеру и не ответил ни на одно отправленное ему сообщение, в голову стали закрадываться пугающие прежде мысли. А что если Джон его бросил? Что если с ним что-то случилось? Вдруг он с кем-то другим? Вдруг Ло ему теперь не нужен? Второй вопрос ломается о знание, что Джон заходил в сеть и не отключил телефон. Остальные же подтверждались тем, что, сколько бы Лололошка не звонил и не писал, никто ему не ответил. Ло чувствовал безысходность и сильную тревожность. Как же? Как же Джон... его Джон мог так с ним поступить?! Друзья советовали наведаться непосредственно на работу к Джону. Если он ушёл от Ло, то это не значит, что бросил и работу. Мысль эта Лололошке не понравилась. Джон всегда уходил поздно, оправдываясь завалами документов и важными отчётами. Лололошка верил. Но сейчас Джон ушёл даже раньше, чем закончился бы его рабочий день. Джон выглядел как всегда: безупречно. Идеально сидящий белый костюм, оранжевый галстук под расстëгнутыми верхними пуговицами, чёрный блестящий дипломат и уверенная походка. Ло хотел кинуться за ним, перехватить на полдороги, высказать в лицо, как он волновался и то, что по приходе домой Ло может приготовить ему всё, что тот только пожелает. Но Ло остался стоять с протянутой вперёд рукой незамеченным. К Джону подошла длинноногая блондинка, он обнял её за талию, так обычно и, казалось бы, правильно, что стало тошно. Лололошка смотрел, как они смеясь и переговариваясь уходят за угол, всё дальше и дальше. Ло не знает, сколько он простоял так на дороге, но опомнился лишь на третий гудок и отборную ругань водителя остановившегося перед ним авто. Отойдя в сторону, он пожалел, что не лёг на асфальт и не был раздавлен под колёсами. Следующая встреча. Ло смог проследить, куда уходит Джон. Теперь он знает адрес той блондинки и его новой съëмной квартиры. Джон роняет на подъездную площадку связку ключей, расширяет глаза, когда видит Ло, взявшего его за грудки и выглядевшего действительно плохо: выслеживая ответы, Лололошка совсем забыл следить за собой. Но, кажется, подсознательно Джон готов был к этой встрече: знал, что пëс с отпущенным поводком всё равно найдёт своего хозяина, куда бы тот ни ушёл. Как жаль, что таким верным привязанным никак не объяснить ненадобность их отношений. Что ослеплённые любовью люди, что собаки — не понимают, когда следует отступить и уйти. Это их главная проблема. Но не проблема того, кто их отпустил. Так считал Джон. Лололошка же не считал. Ему было важно знать, что происходит. Почему происходит. И как это исправить. Джон же бесстрастно поделился неутешительным мнением, мягко оттолкнул Ло в сторону, поднял вновь звякнувшие ключи и отворил дверь чужой квартиры. В ответ на преданный, грустный взгляд он пообещал, что Лололошка вскоре забудет его. Что им будет лучше порознь. Ло не был согласен. Это решение уже принято. И принято без его участия. После того вечера откровений Лололошка ещё множество раз ходил к тому чужому дому: кричал под подъездом и стучал в дверь, пока однажды ему не открыл кто-то другой: не Джон. Посещение работы Джона не дало никаких результатов: их сотрудник ушёл, где сейчас — неизвестно или конфиденциально. Лололошка на коленях упрашивал Дилана взломать парочку баз данных, дабы найти хоть какие-то зацепки о его Джоне, но тот наотрез отказался: «Он предпочёл уйти. Пусть уходит. Не пытайся вернуть того, кто тебя недостоин». Лололошка не хотел смиряться. На протяжении нескольких недель он не унимался: искал. Теперь же... он чувствует истощение. Вернее, не чувствует вовсе. вообще ничего. Словно смысл жизни вывернулся из его рук, а он так и не смог его поймать. Паршиво. Горько. Когда друзья пришли в один из его плохих дней, буквально заставив открыть им дверь, Ричард сказал, что у него меланхолия и что это скоро пройдёт. Нужно лишь... Но Ло не слышал, что они говорили дальше: с раздражением захлопнул дверь перед самыми их носами. Ему не нужно лечение. Ему нужен Джон. Что Джон нашёл в той блондинке? Что следует сделать, чтобы его вернуть? Лололошка ведь явно виноват. Был недостаточно... недостаточно таким, как Джону нужно. Ещё ведь возможно всё исправить? ...Мысли из беспокойного сна стали развиваться в яви. Банка энергетика заставила встать с постели и окончательно разлепить глаза. На часах четыре утра. Самый тёмный час перед рассветом. Лололошка не уверен, наступит ли этот рассвет. Его Солнце предпочло уйти с горизонта, а без него не имело смысла просыпаться снова. Ло навсегда заперт в пределах лишь одного чëртового часа — однотонно тёмного, более не имеющего никаких надежд.