Локтябрь 2025

Вы когда-нибудь задумывались о том, как трудно жить студентам-медикам, жадным до знаний, в 18 веке? Вот Джон Дейви Харрис знает об этом не понаслышке — сам таковым является. Впрочем, он уверен, что в будущем медицина станет намного лучше, чем сейчас. И как будто бы надо эволюционировать её как можно скорее. Но, увы, нельзя. Церковь и охмурëнные ею хуже опиума граждане свято верят в то, что мёртвых трогать — грешно и вообще непозволительно. Но как, скажите пожалуйста, тогда обучаться? Вот уже как месяца два академии никто не жертвует свои хладные тела, и студенты учатся анатомии только по чьим-то записям, которым Харрис не особо доверяет. Профессор же, главная польза которого заключалась в обещании пожертвовать свой труп науке, никак не хотел сдыхать. Вот хоть сам бери скальпель и... Но Джон поступил умнее: не стал помогать их определённо очень квалифицированному профессору уйти в мир иной, а пошёл на кладбище. И не абы какое — для бедных. Тех бедняжек, которых, если вдруг что, и вовсе не хватятся. Да, это определённо лучше, чем навести шумиху в их городишке из-за убиения профессора. Да и кладбище это находилось не столь далеко от академии, — тело нести близко. А ещё стоит это делать ночью, когда все нормальные люди не суются на территорию мёртвых из-за суеверий, а загулявшиеся прохожие или пьянчужки не увидят в темноте подозрительного студента с большим мешком и лопатой наперевес. Оставалось только найти относительно свежую могилку... Джон критично огляделся. Ни оградок, ни памятников... даже кресты не везде стоят. Идеальное место для осквернения чьей-то могилы. И не просто так — ради науки! Ряды узкие, почти незаметные. Джон почти уверен, что пару раз уже успел ступить на место чьего-то захоронения. А если верить слухам, что здесь когда-то уже кого-то хоронили — так точно. Всё же их время априори предполагает несправедливость под вуалью благодати. Кто знает, сколько слоёв было на этом кладбище? два? три? или, может, больше? Впрочем, скоро его размышления уже были заняты другим, более важным и насущным: свежим холмиком без креста! Джон усмехнулся от своей удачи. В холодном воздухе появилось облачко пара. Глаза в свете тусклого ручного фонаря загорелись настоящим огнём исследователя. Тут, верно, похоронили совсем уж не важную персону. Ну, как похоронили... просто закинули да и всё. Даже, наверное, норма земли над гробом не соблюдена. Работа даже проще, чем можно было бы предположить! И Джон с предчувствием скорой победы воткнул лопату в землю и стал копать. Но как бы судьба, в которую он не верил, в эту ночь ему не благоволила, нужно было действовать тихо и быстро. Пусть смотритель и находился на другом конце кладбища, ноги и уши ему никто пока не отрезал (Джон бы об этом знал по внезапно появившимся забальзамированным органам в их лаборатории). Земля, пусть и свеженарытая, всё равно копалась тяжело. Сейчас глубокая осень, и холод её одновременно играет и на руку, и нет. Но застывшая земля ничто, по сравнению с главной целью — хорошо сохранённым трупом. Через примерно час работы Джон оторвался от своего занятия и смахнул пот: на лбу остался грязный след. Теперь было даже жарко. По его расчётам, копать осталось совсем немного, и... Это скрежет? Кто-то скребётся? По звукам, из разрытой могилы. Джон слышал все эти сказки про оживших мертвецов, но никогда им не верил. И сейчас не верит. Поэтому он с новыми силами, подталкиваемый уже не только энтузиазмом, но и любопытством, продолжил орудовать лопатой. Вот уже до крышки гроба остались считанные сантиметры земли, и да — скрежет действительно исходил отсюда. Джон уже было собрался подцепить лопатой гвозди, но кто-то, видно, хорошо справлялся и без него — крышка дёрнулась как от сильного удара, а гвозди, прибитые неплотно, повытаскивались из отверстий. Джон наклонился над могилой, пытаясь понять, в чём дело. Но из гроба послышался рык и в то же мгновение крышка дёрнулась в последний раз. Джон едва успел отскочить в сторону до того, как резвый покойник не зашиб его последним своим нарядом. К сожалению, фонарь свалился на землю тоже, масло разлилось, и пламя потухло. Полная тьма. Ночь тёмная, безлунная, а не привыкший к полной темноте глаз сейчас был распахнут широко в попытке увидеть хоть что-то. И прежде, чем зрение прояснилось, Джон услышал, как кто-то (а это был несомненно человек), встал из могилы с болезненным стоном. Далее — хруст разминаемых конечностей. И как бы Джон не отрицал существование нечисти, сейчас ему действительно стало страшно. Спрятаться возможности не было: до ближайшего дерева расстояние в пять могил. И тихое передвижение — та ещё задача. Да и... кажется, его уже заметили. — Добрый вечер, мистер... — Джон, — на автомате ответил он, и поднялся, отряхиваясь от земли. Глаза более-менее привыкли, и теперь он видел перед собой силуэт. Мужчина. живой. вскрыть не получится. чёрт. Ну, не чёрт, конечно, — просто досадно. Силуэт протянул ему руку. Джон на ощупь пожал. И пожалел — та вся в занозах от дерева и липкая то ли от пота, то ли от грязи. — А по фамилии вас как, мистер Джон? «Какой галантный для живого мертвеца. Так бы и препарировал», — Джон закатил глаза и тяжело вздохнул от того, что новому знакомому придётся объяснять, как его зовут. — Не люблю по фамилии. И формальность отбросьте. Покойник, видимо, согласился. — А я — Лололошка. Тоже не люблю формальности. «Замечательно, всегда мечтал знакомиться с персонами, что вылезают из могил», — саркастически думал Джон, а назвавшийся Лололошкой силуэт вдруг двинулся куда-то в сторону и нашарил отвалившуюся от крышки гроба деревяшку. Далее Джон услышал треск порванной ткани и возню со сломанным фонарём. — Не одолжите ли спички? Джон догадывался, что замыслил странный незнакомец, и потому без лишних вопросов выполнил просьбу. Чирк — и факел осветил лицо покойника. Джон жмурился, но заметил на человеке напротив огромную рану в области виска, слипшиеся от пота и крови волосы и в целом чумазый, непрезентабельный вид. Впрочем, наверное, сам Харрис выглядел бы также после лежания в гробу. Кстати об этом феномене... — Вы, собственно, как в гробу оказались, покойник? — спросил Джон, оглядывая собеседника на подозрительные признаки, что могли бы подтвердить принадлежность к загробному миру. Лололошка смутился, закинул руку за голову, почесал затылок (впрочем, после этого зажмурился от боли и руку опустил). — Да так... в одно дельце влип. Пожитки забрали, а меня в гроб кинули. Только они не подумали, что я очнусь, и что кое-кто меня спасёт, — Лололошка улыбнулся. — Благодарствую за это, кстати. А как вы, Джон, узнали, что меня сюда скинули? Ох, кажется, этот воскресший полностью уверен в его, Джона, светлых мотивах. Как жаль. Даже стыдно. — Да я и не знал, что вы здесь валяетесь, — отмахнулся он. Видно, теперь пришла его очередь смутиться от вопроса. — В смысле не знал? Вы же не... — лицо Лололошки приобрело нахмуренный оттенок. Кажется, он начал догадываться. Он перевёл взгляд на Джона, полный ужаса и осуждения. — Воскрешенец?! — Что? Не-е, — протянул Джон так, что и самый наивный бы не поверил. Увы, врать он не умел да и не любил, в общем-то. Лололошка подозрительно сощурился. — Ложь. — Да, — не стал отрицать Джон в этот раз. А после — пустился в свою защиту: — Да, я намеревался расхитить одну из могил! Но это сугубо в целях изучения! После вскрытия я бы вернул покойного на место, а перед этим привёл бы в должный вид! Ну вы хоть представляете, как страдают студенты-медики, которым не на ком практиковаться? За медициной — будущее. А за будущей медициной — хорошие врачи. А как стать хорошими врачами, если-... — Я понял, — Лололошка поднял руки — сдаётся перед фактами. — Но ведь покойники... Джон перевёл дыхание, выглядя уставше-разочарованно. — Лололошка, покойникам уже всё равно. Ло с грустью оглядел ближайшие неаккуратные холмики и покосившиеся кресты, что выхватывал из темноты свет факела. — Или вы хотите сказать, что верите во всю эту чушь, что втирает нам церковь и суеверный народец? — едко выспросил Джон. Лололошка с шумом выдохнул. — Вы заставляете встать на вашу сторону, — он выглядел недовольным и потерянным. Забавно. — Рад, что вы заметили. Повисло молчание, что нарушалось только звуками ночи: шелестом деревьев и жухлой травы, ломанием веток бродящими зверями и заунывным воем ветра. — Давайте сменим тему. Я не хочу полностью быть вами убеждëнным, — ответил Лололошка ровным тоном, который, видимо, собирал из остатков своего нейтралитета. — Как правило, так говорят люди уже убеждённые, — парировал Джон. И Лололошка бы точно хотел ответить ему что-то поперёк. Возможно, обидное и даже аргументированное, вот только слова пришлось попридержать. — Ир-роды! Шля-яются! Оба обернулись на чей-то грубый, отнюдь не дружелюбный тон, и яркий фонарь. Догадки и осознание пришли сразу: смотритель. — Бежим! — вполголоса воскликнул Ло и, потушив об рыхлую землю факел, схватил Джона за руку и рванул прочь. И они ни за что не признались бы, что убегать, как преступники, было необязательно. Что объясни они всё, как есть, без лишних подробностей и с некоторыми выдумками, их бы точно отпустили с миром. Но отчего-то Ло и Джон даже не думали останавливаться до самых врат академии, где оба вздохнули так, будто успешно спаслись от злого потревоженного мертвеца, и засмеялись так, словно близкие друзья, вышедшие сухими из очередной совместной передряги. Возможно, в эту ночь восстал не только ложный мертвец, но и что-то эфемерное, очень важное, остающееся в сердцах приятным трепетом.