Локтябрь 2025

— Лололошка, я же в семье единственный сын. Почему ты здесь со мной? Темнота пожирала пространство. Не видно ни зги. Лишь светящиеся напротив голубые глаза, точно как у кошки. Джон знал, вычитал из книги: кошачьи глаза светятся из-за tapetum lucidum. Но они обязательно должны были отражать какой-либо источник света. И правда, через секунду чиркнула спичка, и свеча в руках Ло зажглась тёплым светом. Лицо его осветилось: точь-в-точь такой же маленький, зашуганный мальчик со слезящимися глазами, как и сам Джон. Его верное отражение. — Я всегда был с тобой, Джон, — сказал Лололошка, поставив подсвечник на пол: латунь глухо стукнула о камень. И обнял его за плечи, притягивая к себе. Джон не чувствовал собственных рук из-за гематом, и потому не смог обнять Ло в ответ. Болело всё тело: побои приходились на старые и не думали заживать. Его били чётко и продуманно: так, чтобы не оставалось шрамов, но так, чтобы в ближайшее время любое шевеление приносило боль. острую, тягучую, пульсирующую. Невыносимо. — Всё будет хорошо, Джон. Ты что, забыл, каким крутым ты стал? — Лололошка гладил его по голове, массируя кожу, нежно перебирал пряди меж пальцев. Джон уткнулся в его плечо, шмыгнул носом и более не сдерживал горячих слёз. — Ты — лучший учёный. Лучший из лучших. Ты сломал Схождение, что в принципе невозможно. Ты создал автоматонов — гениальнейший проект. Ты помог нам с Парадоксами. Укрыл в своём Сонном Измерении жителей Архея. И это далеко не все твои заслуги. Джон чувствовал, что плавится в этих тёплых, родных объятиях, что ещё чуть-чуть — и он рассыпется от этой всепоглощающей нежности, исчезнет и перестанет быть материальным, испарится, словно воздух, позорно не оставив после себя ни единого следа. — Лололошка, что же ты со мной делаешь? Слова исходили откуда-то сбоку, сверху, снизу, но никак не от мальчика, льнувшего к чьим-то рукам. По крайней мере, сам он в это не верил. — Я? — удивился Лололошка и отстранился, глядя в карие глаза, почему-то абсолютно сухие, своими голубыми, из которых без перерыва лились слёзы. — Я разделяю с тобой твои травмы, — в подтверждение он взял своей рукой чужую — исцарапанную, в синяках, на которой алым разводом красовалась вытертая кровь из носа. — Смотри. Мы неделимые. О, чудо, проклятие, счастье и несчастье! Руки Ло покрылись таким же болючим узором, тогда как Джон — теперь уже абсолютно чист. — Ло, — только и мог сказать он, наблюдая за тем, как кто-то родной страдает вместо него. В пору бы заплакать. И он заплакал. Но не своими глазами. — Ло, остановись, Ло, — повторял Джон, но было уже поздно. Лололошка улыбался. Вымученно, зато искреннее любого другого. Он, будто бы что-то вспомнив, воскликнул: — Джон, давай поиграем в прятки? Джон огляделся. Чулан был захламлëн, всюду валялись какие-то коробки, доски, старые вещи. Ненужные, такие, как он. — Нет, — отмахнулся Джон. — А если я тебя потеряю? Лололошка задумался над этим со всей серьёзностью. — Тогда... — протянул он и в порыве новой идеи поставил подсвечник неподалёку от стены. — Театр теней? Я умею делать медведя. Нужно лишь сложить пальцы так, та-ак и вот так! Это очень просто, Джон, попробуй!

В узелок солнце да в узелок тени

Джон смотрел на милого медвежонка, что получился из теней детских рук. Он захотел попробовать тоже. Вот только что ему показать? — Джон, ну давай же! — не унывал Ло, светясь ярче любой свечи. — Ты точно сможешь сделать всё правильно! Джон неуверенно протянул ладони перед свечой. — Джон, я в тебя верю!

Пусть будущей полночью будет твой день и...

И он сложил из рук фигуру. Неясную, несуразную и совсем не похожую на что-либо. — Ло, у меня получилось? — Джон обернулся, но Лололошки рядом не было. Он исчез, будто его никогда здесь не бывало. В ужасе он дёрнулся. Свеча упала и погасла, но уже скоро свет появился вновь — ещё более яркий, из открытой двери, в проёме которой стояла его старшая сестра. Она пробормотала обеспокоенное «Джон!» и незамедлительно опустилась на пол рядом с ним, принимаясь трясти его за плечи и бесконечно повторять: «Проснись, проснись, проснись, Джон, пожалуйста!»

Малышу взрослому тяжело, где вы?

...Открыв, наконец, глаза, Джон увидел не захламлëнный чулан и не родное лицо сестры, а белые стены лаборатории и Райю Абер — автоматона, которого он сделал ещё тогда, когда Лололошка по его вине пропадал в 994-ой реальности. — Джон, не закрывай глаза. Не вздумай! Что ты принял? — Райя смотрела на него серьёзно, с толикой чего-то тревожного. Джон сфокусировал взгляд на ней, но отвёл его в сторону сразу же, ища кого-то другого.

Тот, кто с тобой детские травмы разделит твои

— Как жаль, Лололошки здесь до сих пор нет. Часы идут, и Джон уже не уверен, что когда-нибудь Ло снова появится. Что разделимые они вновь станут целыми.