Наискось

Наверное, тогда она неправильно выразилась. Слово "мерзость" не могло полностью описать Яму. Или, как минимум, делало это не так точно, как хотелось бы. Возможно, у неё просто узкое мировоззрение, ибо в этом дрянном месте работали не самые плохие люди. Например Вэл — весьма хорошая и достаточно добрая начальница. Та приняла Бреккер в прошлом году, закрыв глаза на то, что ей было на тот момент всего пятнадцать. Не будь её здесь, Аврил бы сейчас либо была отпетым вором, либо загнулась от голода. Так что да. Возможно, ей стоит относиться ко всему этому проще. К жизни в том числе. Выйдя из подсобки, чуть далее по коридорчику, Аврил наткнулась на парня, или это он наткнулся на неё, что, на самом-то деле не имеет особого значения. Поровнявшись с девушкой тот остановился, глянув сначала на Бреккер, а после снова на коридор. — Вэл на месте? — голос у того был хрипловатым. Сам по себе незнакомец выглядел куда крупнее и выше Аврил. Копна каштановых волос выглядывала из-под капюшона серой толстовки. Девушке этот товарищ показался смутно знакомым. Вроде он иногда захаживал поболтать с её начальницей. Аврил пожала плечами. — Ну да. Больше не проронив ни слова, парень ушёл в том направлении, откуда недавно вышла она сама. Буквально через два шага её ждёт ещё одна изнурительная смена, но Аврил вполне готова. Несложно к этому привыкнуть. Войдя во всё такой же тёмный и прокуренный зал, девушка уже не кривилась от отвратительно громкой музыки, которая ко всему прочему ей самой по смыслу и звучанию не нравилась от слова совсем. Не став мешкать, та по привычке направилась к барной стойке, где её поджидал красный пластмассовый поднос. На тыльной его стороне чёрным маркером коряво выведены цифры его партийного номера, под оным он значился в учёте клуба. Укради Бреккер его, и по ежемесечному подсчёту имущества поднос не досчитают. Разбираться, конечно, мало кто станет из-за такой мелочи, но если бы её поймали за руку, то штрафа было бы не избежать. Хотя... Зачем ей замызганый поднос из Ямы? Аврил проходила по периметру первого этажа, собирая заказы. Потом, после того, как напитки будут у заказчиков, она пройдёт тот же путь, но уже взваливая на себя горы пустых стопок, рюмок и бокалов на пару с высокими стаканами. Сегодня, как и в любой выходной день народу много. Конечно, это не тот аншлаг, что был вчера в самый разгар ночи, но, как минимум, бóльшая часть зала и танцпола уже наполнились людьми. «Боги, благословите этих простофиль. Благословите этот добрый и щедрый народ, готовый опустошить свои кошельки и пополнить казну «Глубокой Ямы», а потом ещё и поблагодарить нас за хорошо проведённое время». — Пожалуй, Аврил больше всех в жизни повезло иметь такую же фамилию, как и у этого книжного героя. Только вот судьба её отнюдь не складывается так же эпично. Хотя, быть может это и к лучшему, что ей не пришлось переживать вспышку огненной оспы и быть на пороге смерти вместе с братом. Думается ей, что она это испытание, как Каз, пережить бы не смогла. Под аккомпанемент мыслей заказы были собраны. В потрёпанном блокнотике с помятыми страницами собралась какая-то сборная солянка из нескольких шотов водки и ликёра; пары бокалов дешёвого шампанского вместе с вином и ромом; и ещё мохито в компании двух стаканов виски. Обычно в Яму приходили группками, иногда большими, иногда совсем крохотными по два-три человека, поэтому заказы и их наполнение были столь разрозненными. Зачастую такие алкогольные викторины вызывали у Аврил головную боль, ибо клиенты порой в пьяном угаре не могли вымолвить даже названия напитков, которые те хотели заказать. И теперь Бреккер могла с гордостью заявить, что в немногочисленном списке её лучших качеств записано ангельское терпение и, как приятный бонус, умение понимать людей, когда те еле шевелят языком. Можно сказать, она являлась эдаким переводчиком с угвазданого в стельну на человеческий. С тех пор, как девушка обрела этот дар, даже родителей, вернувшихся с очередной головокружительной попойки, понимать стало куда проще. В общем, работа в Яме позволяет ей развиваться всесторонне. У барной стойки обнаружилась Наталья, что о чём-то мило беседовала с Джеймсом — барменом. — ...виноват, нечего было руки под горячую воду пихать, опездол, — беззлобно и весело говорила женщина, чуть наклонившись в сторону собеседника, дабы её было лучше слышно в гомоне зала. Видимо, коллега Аврил сегодня пребывала в хорошем расположении духа, раз так шумно что-то обсуждала с парнем, широко улыбаясь. Подойдя к двоим ближе, Бреккер поздоровалась со старшей. — О, Авра, привет, — дружелюбно ответила Наталья. Да, всё же "Авре", как её часто называли знакомые, больше нравилось, когда коллега пребывала в хорошем расположении духа. — Как дела у тебя? — Как обычно. — Это значит "у меня в жизни полный пиздец, но я привыкла"? Девушка улыбнулась. Наталья Марлиза была женщиной чуть старше самой Аврил. На вид ей было около тридцати, но по факту не больше двадцати трёх. Она являлась полукровкой и страшной матершиницей, хотя, стоит отметить, каждое нецензурное слово иной раз приходилось куда точнее, нежели какой-нибудь высокий и витиеватый речевой оборот. Несмотря на то, что из-за напряжения на работе Наталья часто раздражалась, Бреккер её уважала. Марлиза входила в тот процент работников Ямы, которых Аврил окрестила как хороших людей. — Мисс Марлиза, вы как всегда очень проницательны, — покладя руку на сердце, с наигранным уважением проговорила Аврил. Джеймс, наблюдая за развернувшийся перед ним картиной, окликнул молодых дам. — Ну ладно, Нат, ты беги собирай заказы, а Авра давай сюда всё, что понаписала, — сначала кивнув старшей, а потом перейдя и на младшую официантку, проговорил тот. Наталья, взяв откуда-то из-под стойки такой же красный поднос, быстро растворилась в толпе. Сейчас она пойдёт по той же протоптанной тропинке, собирать задания "принеси-подай" от посетителей. Бреккер же в это время отдала блокнот, предварительно раскрыв его на нужной страничке. Писать она всегда старалась как можно ровнее и понятнее, чтобы бедный Джеймс не мучался от непонимания это ли буква "е" или же "с". Потому что изначально всё так и было. Сам по себе у девушки подчерк выглядел, мягко говоря, непрезентабельно, так как та писала левой рукой, буквы то и дело клонились в разные стороны. И, дабы это не становилось проблемой, Аврил просто начала писать печатными буквами. Конечно это занимало чуть больше времени при написании, но зато сколько драгоценных минут экономило, когда её писанину приходилось отдавать на суд бармена. Сейчас же, присев на высокий барный табурет, ей оставалось только наблюдать за тем, как Джеймс мастерски орудует стеклянными бутылками, наполняя одну ёмкость за другой. И ведь при этом он умудрялся не пролить ни одной (!) капли алкоголя на стойку. На поднос одна за другой ставились стопки и бокалы и Бреккер моргнуть не успела, как кусок пластмассы стал по отказа забит стеклянной посудой. Оглядев критическим взглядом масштабы проблемы, та сделал вывод, что нагрузка вполне себе обычная. А потому, аккуратно взяв в руки поднос, Аврил бросила короткое "спасибо" Джеймсу и точно так же, как и Наталья несколькими минутами ранее, растворилась в толще полупьяного народа. Обычно клиенты не знают ЧЕГО стоит официанту донести их заказ в целости и сохранности, когда количество душ в одном помещении неотвратимо подбирается к отметке "фулл хаус". В пути Аврил часто едва ли не сшибали с ног просто потому что не заметили или же её могли попросту обчистить, пока та шла, сосредоточившись на задаче не разлить горячительное. Ближним в маршруте Аврил значился заказ под номером "39" с набором дешёвых вина, шампанского и рома. Подходя к столику, она наблюдала только одного товарища, хотя когда Бреккер подходила в первый раз у столика кучковалось человек, наверное, пять. Как только этот одинокий парнишка выхватил приближающуюся официантку взглядом, то сразу же нахмурился и сделал вид очень уж недовольный. — Сколько можно ждать?! — в сердцах прикрикнул тот. — Быстрее, блять, нельзя быть? Аврил выпад с его стороны проигнорировала, неторопливо переставляя стеклянные рюмки с подноса на стол. Парню это, суд по всему не понравилось, — Ты глухой? Или мозгов нет совсем? Я в администрацию этой канавы донесу и тебя попрут отсюда, понял? — всё не унимался парень. По голосу уже явно подвыпивший. В моменте девушка даже позволила себе крохотную улыбку, ибо её вновь перепутали с парнем. Что, собственно говоря, не являлось таким уж упущением. Возможно, будь она чуть женственнее и до неё бы домогались наглые выпивохи, а на работе ей такого счастья ко всему прочему не нужно. Так что пусть она будет просто припадошный официантик Аврил. — Хорошего вечера. — бесцветно сказала Бреккер после того, как выгрузила всё, что нужно было и двинулась дальше, наискосок по залу. Позади всё ещё раздавались недовольные возгласы невменяемого товарища, но те быстро потонули в общем шуме клуба. Подобные случаи были не такой уж редкостью в Яме. Это же буквально обитель всех пьянствующих и употребляющих в Лаптях. Так что совершенно неудивительно, что тут преобладает контингент разносортного быдла во всех своих проявлениях. По крайней мере Аврил привыкла. Отдав оставшиеся заказы, девушка, по пути перебросившись с Натальей парой фраз, пошла в подсобку, дабы немного перевести дух. Даже с тем учётом, что в школе Бреккер была первая в классе по физической силе среди девчонок, нагрузки в клубе сжирали все её силы, как физические, так и моральные. Руки быстро затекали, а ноги деревенели от долгих марафонов с тяжелющим подносом в руках. Она честно хотела заняться своей физ подготовкой, дабы переживать смены было не столь болезненно, только вот врменени всё никак не находилось. А сейчас дела пойдут ещё хуже, так как придётся всерьёз взяться за учёбу и раздачу долгов. Поэтому все мечты Аврил про занятия спортом идут в топку. Бреккер зашла в маленькую комнантку и на своё счастье никого не обнаружила. Подойдя к кулеру, что находился рядом с всё той же тумбой, где стояла кофемашина, девушка взяла пластиковый стаканчик из держателя и, налив воды, отошла к противоположной стене. Там, попивая невкусную, с привкусом хлора воду, она прикрыла глаза. Сказывалась усталость от постоянно мигающих прожекторов в зале. В голове неприятно шумело, а виски побаливали. Самым ужасным оказался факт того, что аспирин у Аврил закончился ещё на той неделе. Она обычно таскала его с собой в куртке на случай подобных смен, когда голова готова была к чёртовой бабушке разорваться от беспощадно долбящих басов. Но, к сожалению, спасительного обезболивающего теперь нет, а посему девушке оставалось лишь терпеть и превозмогать. До окончания смены хоть и далеко, но зато после её дома ждал настил из пледов около еле тёплой батареи. Около трёх часов ночи она отметит свой уход в журнале и спокойно себе пойдёт досыпать оставшуюся часть ночи. Сделав очередной глоток, Аврил откинула голову на стену и прикрыла глаза. За стеной приглушённо слышался шум толпы, а в коридоре за дверью о чём-то громко переговаривались работники. Прошло несколько мгновений, прежде чем Бреккер уловила в тоне чужого разговора тревожные или даже истеричные нотки. Уж было Аврил про себя подумала, что это не её дело, как в подсобку ворвалась Наталья с огромными от шока глазами. Младшая официантка вопросительно вскинула бровь. Марлиза же, между рваными вдохами, кое-как в панике пыталась что-то до Аврил донести. — Т-там!.. там... Билли. Аврил, её... Там полный пиздец, — к концу бессвязный бред женщины стал переходить в неразборчивый шёпот, а по щекам той покатились слёзы. Она обессиленно скатилась по стене рядом с дверью, с силой зажав себе рот. Бреккер быстро подошла к коллеге, что сейчас билась в истерике и, приобряв ту за плечи, судорожно пыталась понять, что происходит. Всего минут пятнадцать назад они разминулись около танцпола, в сейчас Наталья рыдает не в силах связать двух слов между собой. Аврил напрягла извилины, вспоминая, работала ли у них девушка с именем Билли. Через пару мгновений припомнив, что да, такая есть. Проститутка. А дальше собрать картину воедино не составило труда. По всей видимости, что-то с ней произошло очень нехорошее. Быть может избили? Но тогда бы старшая так не отреагировала... — Нат, что случилось? Я не пойму, если ты будешь закрывать себе рот. — Я... Н-не могу. Сама пос-смотри, — зажмурившись, пробормотала Наталья. — Где? — Т-т... Трин-надцатая комнат-та. На секунду Бреккер задумалась, а хочет ли она увидеть что там? Любопытство одержало верх над голосом разума, который с надрывом кричал о том, что нет, она не хочет знать, что там творится. Также девушка сомневалась в том, что очевидно не стоит оставлять человека с его кошмаром наедине. Но в то же время с другой стороны Марлиза была человеком взрослым, а значит можео справиться сама. Скорее всего, за такое её будет ещё долго мучить совесть... Поколебавшись, Аврил всё же приняла решение. — Я постараюсь вернуться как можно скорее, идёт? — Бреккер посмотрела женщине в глаза, стараясь говорить как можно увереннее. Ответом ей был только рваный кивок, после которого девушка быстро встала и вышла за дверь подсобки. Уже тут творился настоящий ад на земле. В узком коридорчике образовалось небольшое сборище людей. Некоторым было откровенно плохо, некоторые же держались достаточно неплохо. Уверенность Аврил в том, что произошло убийство крепло с каждым шагом и нарастающим гулом встревоженных голосов. Она и сама не заметила, как сердце стало биться быстрее, а от нагнетающий мыслей в горле постепенно вставал комок. Страшно было лицом к лицу встретиться с картиной окровавленного тела, но отчего-то девушка шла к густой толпе, собравшийся у приватной комнаты под номером тринадцать. Дверь в неё была широко распахнута, а по помещению раздавался тошнотворный запах крови. Пробиваясь сквозь парализованных от ужаса людей Бреккер мысленно готовила себя к самому худшему, но то, что она увидела там... Пиздец. В Яме обычно происходили только лишь дураки и небольшие пьяные потасовки, где дуэлянты ограничивались максимумом из пары сломанных рёбер и помятых лиц. Реже случались инциденты, где одного или нескольких полуживых участников таких мероприятий вытаскивали силком, но официантка за весь свой срок работы никогда не видела ТАКОГО. Слова "кошмар" или "ужас" сильно приуменьшили бы масштаб случившегося с той самой Билли. Ни одно слово не могло бы в полной мере описать шок Аврил от увиденного, а потому просто пиздец. Тело ночной бабочки теперь изуродованно до неузнаваемости. Руки и ноги переломаны минимум в пяти местах каждая, а от того были вывернуты под неестественными углами и заломнлены так, что казалось ещё немного и кости острыми обрубками выступили бы из-под разодранной кожи. Торс в кровоподтёках и широких синяках, как если бы её швыряли об стены на протяжении двух часов без остановки. В черепе виднелась вмятина, по лицу струями спускалась кровь, заливая широко распахнутые глаза. Чуть ли ни весь пол пестрел багровым цветом. Паркета не видать. Совсем. В перекошенные чертах лица Аврил узнала её. Это та самая проститутка, что пыталась вчера совратить того чистокровного парнишку, имя которого она уже не вспомнит. Ещё сутки назад она хотела нажиться на том простаке, а сегодня уже не дышит. Бреккер сделалось дурно. Теперь она могла понять, почему же Наталья так отреагировала. Ноги подкашивались, а съеденная гречка перед сменой просилась наружу. В ушах противно звенело, приглушая все звуки вокруг. Она будто бы в момент оказалась в вакууме без возможности дышать и слышать. Кто-то взял её за плечо и повёл прочь, но Аврил не видела перед собой ничего. Мир исчез, схлопнулся до окровавленной комнаты и бездушных глаз проститутки, распахнутых в немом ужасе. За каких-то жалких пять минут жизнь Бреккер разделилась на до и после. Вечер же не предвещал... Этого. Тогда почему? Почему? — Ты слышишь? Аврил! — сквозь звон в ушах девушка услышала голос Вэл. Слова разобрать было трудно. Она не могла. Сложно. Моргнув, перед глазами вновь и вновь представала картина изуродованного тела. Почему? — Аврил, иди домой. Всё хорошо, слышишь? Хорошо не было. Ничего хорошего здесь не было. Ни в Яме, ни в Запретных Землях, но во всей чёртовой Октавии. Некоторыми особо холодными зимами бродяги в Лаптях из-за неимения тёплых вещей и крова часто замерзали на улицах. Просто могли не проснуться одним утром декабря и всё. Тогда она впервые и увидела трупы собственными глазами. В жизни. Люди просто валялись бездыханным телами на дороге. Но выглядело это не так ужасно, как ЭТО. Там трупы были в одежде, просто лица приобретали сине-фиолетовый цвет и впечатление хоть и осталось неизгладимое, но не такое сильное. Не оглушающее. Аврил запоздало кивнула на вопрос начальницы, хотя даже не была уверена, о чём та говорила. Вроде, идти домой? Но девушке казалось, что если она сделает хоть малейший шаг, то просто упадёт, разбив лицо, и останется лежать здесь не в силах пошевелиться. Почему? Но она всё же пошла. Сделала шаг. Второй. А потом сама не поняла, как начала бежать. Сначала через толщу людей в зале, а после и по улице, даже не взяв куртку в подсобке. Не хотелось оставаться в том месте даже лишней секунды. Не хотелось находиться в этом грёбанлм посёлке. Осталось только желание бежать без оглядки. Бежать так далеко, как только ноги унесут. Только бы подальше от Билли, подальше от Ямы, а желательно ещё и подальше от себя. В случившиеся сложно было поверить, но реальность в который раз оказалась куда тяжелее, чем Аврил думала. Каждый раз она думает, что быть хуже не может и каждый ра жизнь услужливо ей напоминает, что она ошибается. Но зато в болезненном ворохе мыслей одна из них загорелась через чур ясно. Нужно скорее бежать из Запретных Земель. Куда угодно. В Ромус, Септентрион, да хоть в другую страну нелегально, главное не оставаться тут. В Лаптях она загниёт и закончит так же, как и свои родители. И она съедет отсюда любой ценой. Обманным ли путём или честным — не важно. Хватит с неё этой грязи и мерзости. Она плюнет на все правила о том, что центр только для чистокровных с высокой колокольни. Сделает всё, дабы больше не увидеть ТОГО, что ей не посчастливилось узреть СЕГОДНЯ. Из пути домой выпала половина. Аврил не помнила, как добралась до квартиры, но точно знала, что дверь была не заперта. Родители вернулись с гулянки, но оказавшись на пороге её никто не встретил. Лишь из кухни доносился свербящий в носу запах перегара. Как эти люди могут так беспечно жить, когда прямо у них под носом происходят такие ужасные вещи? Почему никто не пытается ничего менять? Пройдя до своей жалкой лежанки на полу у батареи, Бреккер свалилась без сил. Ноги сводило судорогой, но она даже не потрудилась их размять, чтобы утихомирить боль. Её будто парализовало. От осознания своей беспомощности по щеке покатилась одинокая слеза. А она так к Наталье и не вернулась.