Я буду стараться стать лучше, Химари.

После того как Сёсукэ Кохара, отец-одиночка, воспитывающий двоих детей – старшую дочь Химари и младшего сына Асахи, – переезжает к Иппэю, брату его покойной жены Харуны, всё семейство пытается нащупать опору в новой жизни. Химари, словно стараясь похоронить тоску по матери в учебниках, прилежно грызёт гранит науки. Внешне всё выглядит благополучно, но в новом доме её неприязнь концентрируется на одном человеке – дяде Иппэй. Он для неё чужой, практически незнакомец, и попыток сблизиться она не предпринимает, не чувствуя к нему ни капли родственной теплоты. Иппэй замечает её холодность, но поначалу не придаёт этому значения. Однако со временем вопрос, почему она так упорно отгораживается от него, начинает неотступно преследовать его, пока не созревает решение поговорить с ней начистоту. В один из вечеров Иппэй и Сёсукэ сидели в гостиной на диване, вели неспешный разговор о прошедшем дне. Сёсукэ рассказывал о работе в детском саду, Иппэй – о заботах с детьми, пока их отец был на работе. Он, конечно, изо всех сил старался казаться хорошим дядей, но получалось это нескладно, хотя вслух он этого и не признавал. В этот момент мимо них, направляясь к столу, прошла Химари. Она хотела забрать забытые там бумагу и карандаши и унести их к себе в комнату. Подслушав обрывки их разговора, она вдруг резко бросила, не поворачиваясь: — Дядя Иппэй сегодня снова сжёг завтрак, а ещё когда стирал мою одежду, она вся села. Он совсем не умеет вести хозяйство. Сёсукэ укоризненно взглянул на неё: — Химари. Она, ничего не ответив, скрылась за дверью. — Вообще-то, я очень даже неплохо справился, — заметил Иппэй. — Ну, слегка подгорела лучшая в мире яичница… Химари высунулась из-за угла: — Ты сковороду сжёг, от неё дым валил! — Химари! — повторил Сёсукэ строже. Она фыркнула и окончательно ушла. Сёсукэ виновато посмотрел на Иппэя: — Извини. — Да ничего, я привык. Некоторое время они молчали. Затем Сёсукэ, помедлив, спросил: — Иппэй? — Хм? — Ты не заметил, что в последнее время Химари то и дело отпускает колкости в твой адрес? Тебя это не задевает? — Да нет. Она же ребёнок, мало ли что может сказать. — Я понимаю. Просто, мне кажется, тебе стоит попытаться наладить с ней контакт. С Асахи вы прекрасно ладите, и я этому очень рад. Но с Химари у вас как-то… натянуто. Иппэй отпил чай из кружки, нахмурившись в задумчивости: — Я бы не сказал, что всё так плохо. — Послушай, я знаю, ты сейчас сосредоточен на работе и всё такое, но мне кажется, ей нужно к тебе привыкнуть. Попробуй с ней поговорить. Думаю, вам обоим это пойдёт на пользу. Иппэй натянуто улыбнулся: — Оу, ну конечно. Я попробую… Когда-нибудь. — последнее слово он пробормотал почти неслышно. — А, может, сейчас? Иппэй на мгновение замер, обдумывая этот вопрос: — Мм… Конечно. Почему нет? Сёсукэ просветлел лицом: — Отлично. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Уверен, небольшой разговор по душам пойдёт вам на пользу. Сёсукэ поднялся с дивана и направился к детской, чтобы позвать Химари. Как только он ушёл, натянутая улыбка сползла с лица Иппэя, и он помрачнел. Он корил себя за необдуманное согласие. "Чёрт, надо было как-то выкрутиться, сказать, что занят, но… но он прав, рано или поздно это должно было случиться. Да и… мне нужно наладить отношения с детьми, все-таки мне нужен хороший имидж человека, который умеет ладить с детьми. С Асахи это вышло легко, он хоть и озорной мальчишка, но… для меня он семья, как и Химари. В конце концов, они мои племянники. Что важнее? Имидж или семья?.. Хотя, можно и то, и другое… Что-то я отвлёкся… Так вот, с Химари сложнее…" — Дядя Иппэй? Иппэй вздрогнул от неожиданности. Химари стояла возле него, словно материализовавшись из воздуха рядом с погруженным в раздумья Иппэя. — …Ээ… Да, Химари? — Папа сказал, ты хотел со мной поговорить. О чём? Иппэй застыл в ступоре. Он совершенно не продумал, с чего начать разговор, не подготовил ни единой фразы. Нужно было срочно импровизировать. Иппэй судорожно соображал, как начать этот нежданный разговор. В голове царил хаос, мысли метались. Он прокашлялся, пытаясь выиграть несколько секунд. — Ну, видишь ли, Химари… Я просто хотел узнать, как у тебя дела? Как в школе? Всё ли тебя устраивает? — выпалил он первое, что пришло в голову. Звучало банально и неуклюже, он сам это понимал. Химари смерила его недоверчивым взглядом. Было видно, что она не верит в его искренность. — Нормально, — сухо ответила она. — А зачем тебе это? Ты же никогда раньше не интересовался. Иппэй почувствовал себя неловко. Она попала в точку. Раньше он действительно не проявлял особого интереса к её жизни. Он привык видеть в ней лишь молчаливую тень, поглощённую учёбой. Но теперь, после разговора с Сёсукэ, он понял, что это неправильно. — Я… Я просто хочу быть хорошим дядей, — признался он, стараясь говорить искренне. — Понимаю, что у меня не очень получается, но я стараюсь. Химари молчала, продолжая буравить его взглядом. В её глазах читалось недоумение и лёгкое раздражение. Он понимал её чувства. Он был чужим в их семье, заменившим ей отца. Иппэй вздохнул. — Знаешь, Химари, после смерти твоей мамы… нам всем тяжело. И мне тоже. Я понимаю, что я не могу заменить вам отца, и не хочу этого делать. Но я хочу быть рядом. Поддерживать тебя и Асахи. Я знаю, что я много косячу, с этой яичницей, с твоей одеждой… Я учусь, правда. И я буду стараться лучше. Химари немного смягчилась, но всё ещё держала дистанцию. — Ты просто… не такой, как мама. Она всегда знала, что мне нужно. А ты… ты даже не знаешь, какой у меня любимый цвет. Иппэй почувствовал укол вины. — Ты права. Я многого о тебе не знаю. Но я хочу это исправить. Давай так: я буду стараться узнавать тебя лучше, а ты… ты просто будь со мной честной. Говори мне, если я что-то делаю не так. Химари молчала, обдумывая его слова. В конце концов, она вздохнула и сказала: — Хорошо. Но я ничего не обещаю. Иппэй улыбнулся, впервые за этот вечер искренне. — Этого достаточно. А теперь, расскажи мне про свой любимый цвет. И про то, что ты любишь читать. У меня есть время, и я готов слушать. Их разговор затянулся допоздна. Химари, поначалу сдержанная и настороженная, постепенно раскрывалась, рассказывая о своих увлечениях, мечтах и разочарованиях. Иппэй внимательно слушал, задавал вопросы, стараясь запомнить каждую деталь. Он узнал о её любви к японской литературе, и о её стремлении рисовать мангу. Когда Химари закончила говорить, в комнате повисла тишина. Иппэй почувствовал, что между ними возникла невидимая нить понимания. Он больше не был просто чужим человеком, ворвавшимся в их жизнь. Он становился частью их семьи, другом, на которого можно опереться. – Спасибо, что поделилась со мной, – тихо сказал Иппэй. – Я рад, что ты доверяешь мне. Химари слегка улыбнулась. – Я не знаю, доверяю ли. Но мне стало немного легче. – Это уже хорошо, – ответил Иппэй. – Значит, мы движемся в правильном направлении. А теперь, уже поздно. Тебе нужно выспаться. Завтра в школу. Он встал и направился к выходу из гостиной. Перед тем как уйти, он обернулся и сказал: – И да, твой любимый цвет – лавандовый, а любимый писатель – Нацумэ Сосэки. Я запомнил. Химари удивлённо вскинула брови. "Откуда он узнал?" – пронеслось у неё в голове. Она действительно не ожидала, что он запомнит эти детали, тем более после всего лишь одного разговора. Может быть, в дяде Иппэе всё-таки есть что-то хорошее? Эта мысль промелькнула в её сознании и тут же была отброшена. Ещё рано делать выводы. На следующее утро за завтраком Химари и Иппэй обменялись почти незаметными взглядами, в которых читалось неловкое, но всё же присутствующее взаимопонимание. Сёсукэ с облегчением наблюдал за ними, чувствуя, как напряжение в доме немного спадает. Может быть, ему всё-таки удалось сдвинуть ситуацию с мертвой точки. В последующие дни Иппэй, выполняя своё обещание, старался проявлять больше внимания к Химари и Асахи. Он помогал им с уроками, интересовался их увлечениями и просто проводил с ними время. Он рассказывал забавные истории из своей жизни, а они, в свою очередь, делились с ним своими школьными происшествиями. Постепенно, шаг за шагом, между ними крепла связь, основанная на взаимном уважении и доверии. Конечно, не всё было гладко. Иппэй продолжал совершать ошибки, и порой неуклюже выражал свои чувства. Но Химари, видя его искренние старания, стала относиться к нему более снисходительно. Она больше не критиковала его каждый промах, а иногда даже подсказывала, как лучше поступить в той или иной ситуации. В итоге, Иппэй и Химари, сами того не ожидая, стали настоящими друзьями. Они научились понимать друг друга без слов, поддерживать в трудную минуту и радоваться вместе успехам. Иппэй больше не был чужим человеком в их семье, а Химари, в свою очередь, перестала видеть в нём незнакомца. Они стали друг для друга опорой и поддержкой в трудную минуту.