На льду твоих глаз

После драки его тут же вызвали к ректору. Ярик ушёл, даже не дал сказать хоть слово, Владу. Лера ушла. Он остался один, с тяжёлым чувством в груди. Влад сидел в кабинете ректора, стараясь сдержать дыхание, вытирая кровь с губ. Больно, обидно, унизительно — и всё это накладывалось на ужас от того, что происходит дальше. Ректор стоял перед ним, руки сжаты в кулаки, лицо красное от ярости. Рядом на стуле сидел Казанцев — проектор хоккейной команды, тихий наблюдатель этого кошмара. На экране уже была новая статья, и к ней прикреплено видео с дракой. Подпись кричала о том, что один Самсонов играет в хоккей, другой сдаёт экзамены за него, и всё это в престижном университете. — С ума сойти… — проговорил ректор сквозь зубы, сжав кулаки. — Это просто непостижимо! Если бы мне кто-то рассказал, я бы не поверил. Шекспировский сюжет какой-то! Он стукнул по столу ладонью: — Это что получается, что все эти годы твой брат-близнец сдавал экзамены за тебя? Да? Влад опустил взгляд и перевёл его на Казанцева: — Здавал… — выдавил он почти шёпотом. Казанцев стукнул ладонью по столу и резко встал со стула. Влад почувствовал, как внутри что-то сжалось от неловкости. — Извините, так получилось… — пробормотал Влад, взглядом стараясь спрятать смятение и усталость. — Что? — Казанцев поднял брови, едва сдерживая недоумение. — Так получилось?! — ректор усмехнулся сквозь злость. — Это всё, что ты можешь сказать?! Влад опустил взгляд. Ему было плевать на всё. В голове крутились Лера и её взгляд разочарования, то, как она ушла после драки. Всё остальное казалось пустым, несущественным. — Значит так! — ректор взмахнул рукой, глаза сверкали. — На отчисление! Немедленно! И я лично проконтролирую, чтобы в радиусе тысячи километров ни один вуз тебя не принял. Свободен! Влад поднял виноватый взгляд на ректора, но тот уже крикнул: — Свободен! Он медленно встал, опустив голову, и направился к двери. Но на мгновение обернулся к Казанцеву: — Вадим Юрьевич… Но Казанцев жестом показал на дверь: — Убирайтесь, Самсонов. Влад вышел из кабинета, и в голове стояла каша. Всё вокруг кружилось. Почему всё так? Почему он оказался в такой ситуации? Теперь он точно влип конкретно. Как только Влад подошёл к подъезду своей квартиры, из него вышел Ярик с чемоданом в руках. Он шёл быстро, сжатая челюсть, глаза горели злостью. Казалось, весь мир вокруг него исчез — важным было только уйти. — Яр, подожди! — крикнул Влад, подбегая, сердце колотилось. Брат резко обернулся. Взгляд был холодный, почти звериный. — Не подходи! — прорычал Ярик, словно это слово могло оттолкнуть весь мир. — Я забрал свои вещи! — продолжал он, голос дрожал от ярости и обиды. — Всё, давай… спи хоть с ними обоими! Целуй там кого хочешь! Он уже открыл дверь такси. — Брат, погоди! Постой! Давай… — схватил его за локоть Влад, отчаянно пытаясь остановить. Ярик резко дернулся, отбросив его в снег. Влад рухнул, сковало тело, холод обжигал руки и лицо, а сердце стучало в груди от боли и бессилия. — Не брат ты мне! Брата у тебя больше нет! — прорычал Ярик, стиснув зубы, и сел в такси. Машина рванула, оставляя за собой снежный вихрь. Влад остался стоять в снегу, тяжело дыша, глаза наполнялись сожалением. Он сжал голову руками и думал, как всё могло так разрушиться. После нескольких секунд он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер Леры, надеясь хоть как-то повернуть ситуацию. Тем временем Алиса сидела в машине рядом с братом. Взгляд её был туманный, словно весь мир растворился в серой дымке обиды, предательства и разочарования. Каждое слово, каждый взгляд Кирилла пронизывал её сердце — и в этот момент она почти не слышала его. — Я предупреждал тебя, Лера… — начал Кирилл, голос сдавленный злостью, — я же говорил тебе, держись от него подальше! Но Лера уже не слушала. Она уставилась в даль, на заснеженные улицы, где всё казалось чужим, холодным и недоступным. Сердце болело от обмана и собственной доверчивости. И тут зазвонил её телефон. Влад. Лера инстинктивно потянулась к нему, но Кирилл мгновенно выхватил устройство из рук и поднял, голос его был полон ненависти: — Убирайся из жизни моей сестры! Ещё раз позвонишь или подойдёшь к ней — и тебе конец! Он отключился, резко бросив телефон на панель. Лера осталась сжимать руки на коленях, сердце колотилось, будто его хотели вырвать из груди. Кирилл повернулся к ней, глаза его горели яростью, но в них проглядывала забота. — Урод Самсонов… ему не жить! — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Как он вообще посмел? Лера слушала, и внезапно внутри неё всё оборвалось. Она закрыла глаза руками и разрыдалась, безудержно, без стеснения, позволяя слезам пролиться, смывая с себя обиду, сомнения и страх. Кирилл замер, потом мягко, но твёрдо притянул её к себе. Его руки обвили её плечи, он гладил её по голове, стараясь хоть немного заглушить её всхлипы. — Ну ты чего, Лерка… — тихо сказал он, голос смягчился. — Из-за какого-то парня так расстраиваться… Таких, как он, у тебя будет куча. И лучше, чем этот. Всё будет нормально. Лера продолжала плакать, тихо бормоча себе под нос, что она дура, что поверила, что влюбилась… Кирилл крепче обнял её, словно хотел защитить от всего мира, а сам чувствовал, как постепенно гаснет его собственное напряжение.