На льду твоих глаз

Автобус гудел ровно и монотонно, ряды сидений мерцали в тусклом салонном свете, а дорога за окном тянулась серой лентой. Первую игру они провалили — тяжёлая досада и горечь. Но вторая — как удар навстречу: собрались, собрались и вытащили победу. Команда праздновала по-своему, кто-то в игривом настроении, кто-то молча заваривал чай в термосе. Но для Влада этот день не был ни радостным, ни утешительным. Между ним и Кириллом тянулась стена непримиримости; если они и пересекались — то только враждебными взглядами. Он так и не придумал нормального объяснения той статьи. «Фотошоп» звучал слишком тонко, слишком неправдоподобно для тех, кто уже видел кадры. В голове — пустота и планка: надо что‑то делать. Надо вернуть контроль. Влад сидел, уткнувшись в окно, и думал в тишине — пока название идеи не вспыхнуло в голове как яркая надежда. Он резко встал, прохромал по проходу и остановился у второго ряда. Там, в наушниках, с телефоном в руках, сидел вратарь — Дима Федорцов. Всегда спокойный, всегда сосредоточенный на своём, вечно с каким‑то складным чуть ехидным выражением лица, когда выигрывал в мобильные игры. Дима и не заметил, как к нему подсел Влад; только через пару секунд оторвался от экрана и убрал наушник. — Димон, — начал Влад, пытаясь, чтобы голос не дрожал, — ты ведь у нас… умеешь с компом, да? — короткая пауза. — Ты же хакер у нас. Дима пожал плечами, лениво улыбнулся: — Допустим. А что нужно? Победить в турнире по танкам? Влад усмехнулся — только чуть: — Нужна твоя помощь. Серьёзная. Никаких танков. Дима отложил телефон и посмотрел на него уже внимательнее: — Ну-ка, слушаю. Что за «серьёзная помощь»? Влад присел ближе, опустив голос до шёпота, как будто рядом могли стоять уши тренера. — Те фото на сайте… Я догадываюсь, что их могли скинуть откуда угодно. Отследить источник — долго и муторно. Ты и без меня знаешь, как люди могут замести следы. Поэтому мне нужна другая твоя помощь. Дима нахмурился, уже предвкушая странную просьбу. — Говори прямо. — Мне нужно подставное фото, — сказал Влад, не отводя глаз. — Фото, где я целую кого‑то другого — допустим, какого‑нибудь преподавателя, или, не знаю, мировую звезду. И после — скинуть его на тот же сайт как «ещё один снимок». Пусть люди думают: «Ага, фотошоп — и вот ещё один фотошоп». Пусть шум утонет в море — мол, у него новая любовь, смейтесь дальше. Поняли? И подпись — «Новая любовь Самсонова» или что‑то в этом роде. Дима замер. В голове мелькала мысль «ты шутишь?», но вместо этого он хмыкнул: — То есть ты хочешь… подложить ещё один фейк, чтобы дискредитировать первый? — Именно, — кивнул Влад. Голос стал чуть тише, в нём слышалась искренность: — Я могу долго искать первоисточник, но это займёт время. А время — против меня. Лера завтра может вообще передумает со мной общаться. Мне нужно, чтобы у людей появилась мысль: «Ну да, фотошоп — какой толк обсуждать?». Это риск, но риск вынужденный. Дима вгляделся в его лицо, как будто пытался прочитать там остатки правды. — И зачем мне это? — спросил он ровно. — Чем ты меня заманишь, Самсонов? Влад нехотко улыбнулся — не трюком, а честно: — Ты когда‑нибудь любил, Димон? — тихо спросил он. — Вот так по‑настоящему? Я не просто так прошу: я люблю Леру. И если это всё разлетится — она уйдёт. Понимаешь? И да, я могу помочь с теми билетами на новый фильм, о которых ты мечтал.  Дима посмотрел на него долго — глаза проницательные, как всегда у вратарей. В конце концов он вытянул руку, хлопнул Влада по плечу почти дружески и усмехнулся: — Ладно. Сегодня вечером посмотрю, что можно сделать. Но если это бахнёт и будут реальные последствия — ты будешь мне должен. Тебе, капитан, нельзя попадать в такие игры. — Спасибо, — выдохнул Влад. Сдержанно улыбнулся впервые за много дней: в горле поднялось облегчение, как будто заноза чуть‑чуть извлекалась. Дима снова сунул наушники в уши, но теперь уже без телефона в руках — мысль работала у него в голове: как сделать «идеальный фейк», который сам же убедит толпу в том, что всё — постановка. Автобус продолжал катить по ночной дороге. За окном мелькали мерцающие вывески, а в салоне оба молчали — каждый думал о своём. Влад думал о Лере и о том, насколько тонка та грань между спасением и новой подставой. Дима — о технической стороне: какие ракурсы и кем «подставлять», чтобы никто потом не мог сказать, что это просто монтаж, и вместе с тем сделать ещё одну историю, которая затмит первую. Квартира Кирилла пахла горячим шоколадом и влажным полотенцем — он только что вышел из душа, волосы ещё были тёплыми и мокрыми. Лера, с пакетиком «вкусняшек» в руках, переступила порог и тут же почувствовала, как на душе стало чуть легче: брат, плед, их с детства заведённый ритуал — «Чарли и шоколадная фабрика» на старом телевизоре. Как ни крути, а у них это всегда работало как лекарство от плохих дней. — Я там заехала в магазин, взяла твои любимые чипсы с сыром, — сказала она, входя в комнату, и улыбка сама лезла на губы, даже несмотря на то, что в голове всё ещё стучала та статья. Кирилл, завернувшись в полотенце, бросил на неё тёплый взгляд, потом нырнул в комнату переодеваться. Через минуту он уже вернулся, накинул плед на плечи сестры и со смешливым видом забрал половину пачки чипсов прямо из её рук. — Эй! — притворно обиделась Лера. — Ты же знаешь, — пожал плечами Кирилл, — я тоже их люблю. Фильм включился, и первые сцены унесли их в детство: экран золотой, музыка знакомая, мир вдруг стал проще. Они молча смотрели, Лера позволяла себе чуть расслабиться. Но где‑то в уголке сознания всё ещё вертелась мысль: почему он молчит? почему не позвонил? На середине фильма Кирилл повёл себя не так, как обычно — не стал просто смотреть. Он повернулся к сестре, сжал бокал с какао и сказал ровно: — Я поговорил с Самсоновым. Лера напряглась. Словно та ложка какао застыла в руке. — Зачем? — коротко спросила она. Кирилл посмотрел прямо в её глаза, без тени шутки: — Зачем? Он тебя дурой её выставил. Крутил, как хотел. А ты всё ещё его защищаешь. Сердце Леры ёкнуло. Внутри вспыхнули защитные баррикады. — Кирилл, это моя жизнь, — тихо ответила она. Но в голосе слышалась усталость: она устала от диктата, от постоянного «я знаю лучше». — Пока ты моя сестра, — сказал он тихо, но твёрдо, — я буду сам решать, кто для тебя лучше. И поверь — это точно не Самсонов. Её кожа покрылась мурашками. Она взорвалась, не выдержав: — А что если я влюблена в него?! Кирилл рыкнул, как будто это слово было для него личной обидой: — Разлюбишь, значит! — выкрикнул он. Потом тише, но резко: — Ты с ним спала? Вопрос ударил ниже пояса. Лера сперва молчала. Неловкость и стыд, смесь сомнений слова застряли в горле. — Кирилл… — она прошептала. Кирилл сжал кулаки, в его взгляде застыла искра ярости: — Убью его, — выдохнул он. — Нет. Я больше с ним не общаюсь и не буду. Просто не трогай его. Прошу тебя. Кирилл вздохнул глубже и сказал уже спокойнее:  — Ничего обещать не могу. Они помолчали. Тишина между ними была мягкой, но напряжённой, как струна. И тут — на экране телефона Леры и на экране Кирилла одновременно — вспыхнуло уведомление. Оба одновременно подняли головы. — Сайт «Акул» прислал новое уведомление, — пробормотала Лера, сердце уже колотилось быстрее. Она нерешительно открыла ссылку. Экран загрузился, заголовок горел красным, и слово «новая» казалось отрезвляющим ударом. Заголовок: «Новая любовь Самсонова? Капитан целует Анджелину Джоли — фотошоп или правда?» Под заголовком — крупное фото: кадр, на котором мужчина, очень похожий на Влада, целует знаменитую актрису. Подпись под фото вошла в печеньке новостей: «Очевидно, что у капитана новый международный роман — или это опять фантазия умельцев фотошопа?» Лера моргнула. Разве можно было поверить глазам? Её ладони затряслись, телефон чуть выпал из рук. — Что за… — выдохнула она, и в её голосе слышалась простая слабость: кто это делает? зачем? Кирилл резко выхватил телефон у сестры, глаза налились кровью. Он прочёл заголовок и фото, и лицо его стало каменным. — Что за бред! — выплюнул он, и его грудь дрогнула от зарывающейся ярости. — Это кто‑то специально. Или он сам… нет. Лера, стараясь сохранить хладнокровие, произнесла почти шёпотом: — Тихо. Может, это тоже чей‑то прикол. Как с той фотографией с Шумаковой. Кирилл уставился на экран, потом на неё, потом снова на экран. — Посмотрим, — хрипло сказал он. Лера опустила глаза. Внутри неё было и облегчение — брат готов вступиться — и токсичная тень: а если это правда?.. а если я снова ошиблась? Телевизор тихо проигрывал сцены фильма; по комнате плескался свет и тёплая картинка детства. Но на экране телефона — новый повод для войны, новый фейк, новое испытание доверия. И всё это — прямо посреди простого вечера с братом, который хотел просто вернуть ей ощущение безопасности. Влад лежал на кровати, спина упиралась в мягкий изголовье. В комнате тихо, только гул улицы за окном напоминал, что день уже в пути. Он открыл сайт «Акул Политеха» и увидел новую статью. На экране снова светились слова о «новой любви капитана», о том, как он будто целует Анджелину Джолли. Влад нахмурился сначала, но через мгновение на его лице появилась лёгкая, почти самодовольная улыбка. «Хорошо», — подумал он, — «теперь главное — не облажаться». Он сжал телефон в руке, мысленно перебирая план действий. Как подать это так, чтобы Лера поверила, чтобы никто не догадался, что это всё фальшивка, фотошоп и его хитрый ход. Сердце немного дрожало — не от страха, а от напряжения, которое приходит, когда на кону доверие и репутация.