Острота

      Пьюр с ужасом смотрит на некогда любимую женщину, на чьëм лице сейчас неподдельная ярость, а в глазах сменивших цвет с карего на кроваво-красный — чистое безумие. Пугают и выступившие под глазами чёрные вены, и острые длинные клыки. Происходящее кажется сном: настолько сложно поверить, что перед тобой вампир, только боль в спине, которой художницу с невероятной скоростью впечатали в дерево, говорит о реальности. — Я жутко зла на тебя. — зло шипит разъяренная женщина, а руки её сильно сжимают хрупкие плечи, — Нет! Я в ярости! — Эйр, пожалуйста, — отчаянно шепчет Пьюр, корчась от боли, — мне больно. — Больно?! Я причиню тебе ещё бóльшую боль, — с этими словами она вонзается клыками в трепещущую вену на тонкой шее. Крик разрывает тишину ночного леса. Художница бьёт своего мучителя по спине, только силы удара недостаточно. Адская боль в шее, кажется, длится целую вечность, не прекращаясь даже на секунду, а силы медленно, но верно покидают тело. Удары становятся все слабее и реже, пока руки не опускаются. В сердце бешенно колотится, в глазах плывут тёмные пятна. Скоро все закончится. Так и происходит, художница падает на землю почти потеряв сознание. Ощущение сильных рук на плечах мгновенно исчезает, до слуха доносится глухой звук, он звучит так далеко и становится последним, что слышит Пьюр перед погружением в пустоту.

***

За три недели до случившегося…       С момента последней встречи с Лофт прошло три дня. Перед отъездом в Патайю девушка сочла нужным предупредить старшую женщину. Не то, чтобы та интересовалась, совсем нет. Отсутсвие прилипчивой молодой брюнетки нисколько не повлияет на привычный ход жизни художницы. Они познакомились совсем недавно и общение между ними нельзя назвать близким, так, с чего бы Пьюр придавать важность такой мелочи. Предупреждение несомненно позабавило, как и последующее смс: «Чтобы ты не сильно по мне скучала буду звонить и писать каждый день». Номер по-прежнему оставался безымянным, и, пребывая в хорошем настроении Пьюр решает исправить это. Так в её толефоеной книге появился новый контакт «Красивая мордашка».       Сказано — сделано. Лофт пишет постоянно. Не слишком часто, чтобы не показался навязчивой, но и не редко, чтобы не дать о себе забыть. Девушка всё время справляется о самочувствии художницы и о том, как та проводит время, как проходит день и не пропускает ли она приёмы пищи. Забота и беспокойство за женщину сковозит в каждом тексте, в каждом сказанном слове. Звонки же случаются реже, но стабильно дважды в день — утром и вечером. Пьюр не спрашивает, но голос на другом конце трубки весело щебечет, рассказывая о делах и заботах владельцев отелей. Всегда положительная и забавная, девушка весьма умело располагает к себе. Сложно не привыкнуть, когда тебя осыпают таким вниманием. Пьюр понимает это вечером третьего дня, когда телефон остаётся молчаливым. Ни сообщения, ни звонка от Лофт не поступает даже когда время на часах переваливает за девять часов, а до этого созванивались они не позже восьми. Женщина беспокоится, но ничего не делает, противясь внезапному чувству. Подумаешь, не позвонила, что ту такого? Да, и, кто она ей, чтобы волноваться? В десять часов Пьюр, по обыкновению, лежит в постели, но сон не идёт, она поворачивается с одного бока, на другой, укладывается, то на спину, то на живот, поправляет подушки, но ничего не помогает. Конечно, ведь телефон молчит. Желая покончить с этим, женщина нервно садится в постели, скрестив ноги в позу лотоса, хватает с тумбочки телефон и зло тычет пальцем в экран, разблокирывая его. Ничего, по прежнему ни одного уведомления. С тяжёлым вздохом она находит нужный контакт, но замирает, не решаясь нажать кнопку вызова. Это ничего не значит, это не важно, они не близки. С очередным вздохом она блокирует телефон. В этот момент устройство в руке начинает вибрировать, а вслед за вибрацией звучит мелодия звонка. «Принять» сеюсекундно оказывается под подушкой большого пальца и мобильник тут же прислоняется к уху. Пьюр закусывает губу, коря себя за спешку в действиях, потому молчит. — Алло, — голос в трубке звучит уставшим, — надеюсь, я тебя не разбудила? Прости, что звоню так поздно, — вздох, — были проблемы с постояльцами, но сейчас уже все улажено. Как у тебя дела? Вопреки всем внутренним протестам Пьюр не может удержаться от улыбки. Она собирается ответить, но голос теряется в горле, продлевая тишину. — Пьюр? Ты в порядке? — Да, — женщина возвращает себе голос, прочистив горло. В ответ звучит вздох облегчения. Худодница уверена, что человек по ту сторону улыбается. — Я рада. Как прошёл твой день? — Все в порядке. У меня способные ученики. — Конечно, ведь их учитель — ты, — тихо смеется девушка. — Уверена, что ты и меня сможешь научить, — пауза, — Научишь меня? Знаю, записаться на твои уроки непросто: все занято на месяц вперёд, но, — протягивает девушка, — как на счет частных уроков? Обещаю постараться. Найдешь время? — Ты ведь не от станешь, да? — Вот видишь, ты уже хорошо меня знаешь. — избегая возможного ворчания, Лофт спешит перевести тему. — Почему ты не спишь, уже так поздно? — Не спится. — А может, ты ждала моего звонка, так быстро ответила. Последующие слова художницы сопровождаются закатыванием глаз. — Не говори глупости. Когда, ты позвонила, телефон был у меня в руках, поэтому… — Неужели, ты совсем не скучала по мне? По звучанию голоса, Пьюр может предположить, что девушка наигранно дует губы, одна из привычек, это заставляет её улыбаться шире. Поймав себя на этом, она тихо кашляет в кулак. — Очередная глупость. Я ложусь спать. Прежде, чем нажать «отбой» женщина слышит умоляющее: — Пьюр, — нет ответа, — Я скучала по тебе. Даже если ты — нет, я очень по тебе соскучилась. Мы так давно не виделись. Слова произнесены серьезно и искренне, отчего сердце художницы бьется чаще. Пытаясь успокоить его, она мягко похлопывает себя ладонью по груди. — Я смогу вырваться к тебе только через несколько дней, а видеть тебя, хочу уже сейчас. Приедешь ко мне, я приготовлю для тебя лучший номер и обеспечу самое лучшее времяпрепровождение. — Я об этом подумаю, — обрывает Пьюр. — Тогда включи камеру, я очень хочу тебя увидеть, пожалуйста. Пьюр ловит мысль, что молодая девушка сейчас очень похожа на милого щеночека и на том, что не хочет и не может ей отказать и, пока не передумала, выполняет просьбу. Это того стоило. Счастье отразившееся на красивом лице, блеск в тёмных глазах — невероятно приятное зрелище. — А тебе идет эта пижамка, — Лофт сопровождает комментарий подмигиванием. Смущенная пристальным взглядом тёмных глаз Пьюр свободной рукой натягивает одеяло по самый подбородок, скрывая откровенную ночнушку. — А почему ты еще не в постели? — художница обращает внимание на строгий костюм собеседницы. — Я только закончила с делами и сразу набрала тебя, у меня не было времени на душ и переодевания. Да, что там, я даже до своего номера ещё не добралась. — По торопись, уже поздно, ты можешь не выспаться и под твоими глазами будут тёмные круги. — Волнуешься обо мне, да? Просить девушку не дразнить — бесполезно, поэтому Пьюр молча строго смотрит. — Ладно, — притягивают в ответ. И действительно, камера ловит чужое движение. Всего, через минуту, локация позади девушки меняется. Лофт устанавливает телефон на невысока столике и принимается снимать пиджак. — Что ты делаешь? — спохватывается художница. Мысли в её голове мечутся с космической скорость, подбрасывая довольно пикантные изображения. Сердце колотится ещё быстрее, а на щеках проступает румянец, выдавая разыгравшееся воображение. Лофт же, уловив перемены, коротко подумает брови, смотрите на женщину слукавой улыбкой. — Мне нужно принять душ, — с каждым словом расстегнуты на рубашке пуговиц становится больше, — пойдешь со мной? Пьюр резко шумно хватает ртом воздух, после плотно сжимает губы. Она пытается смотреть строго и укоризненно, но красные щеки не делают вид устрашающим. — Нет, иди сама. К этому времени рубашка полностью расстегнуты и взору предстает обтянутой топом грудь и красивый подтянуть живот. — Пожалуйста, пойдём со мной, — лицо Лофт так же заливает краска, однако её решимость перевешивает смущение. Она цепляет пуговицу брюк, расстегивает молнию, медленно спускает ткань. Пьюр дышит через раз, держа дрожащей рукой телефон. Увиденное застаёт её врасплох, заставив замереть и замолчать. Говорить нельзя, ведь сухость во рту выдаст состояние художницы. Это нужно прекратить, до того, как соблазнительница начнет снимать нижнее белье. — Я спать. — быстро буркнув, женщина завершает разговор. Вскоре приходит сообщение от Лофт: «Жаль, что ты не составтшь мне компанию в душе, но я все равно буду думать о тебе. Спокойной ночи и снов».       Засыпает Пьюр не раньше, чем через пару часов. Очевидно, что тёмные круги станут её спутниками на следующий день.

***

      Лэмп любовно обнимает супругу со спины, целует её неприкрытое плече, вдыхая цветочный аромат. Эйр же возвращает поцелуй, касаясь губами пальцев его правой руки. Они могли бы простоять так целую вечность и эта возможность им предоставится, нужно только немного подождать. Послезавтра влюбленные отправятся в медовый месяц. Тогда-то всё и случится. Связь, которая возникнет между ними станет глубже и прочнее, а сама женщина навсегда изменится. — Хочешь повидаться с Лофт перед отъездом? — тихий голос у самого уха, заставляет Эйр прикрыть глаза, а губы её трогает лёгкая улыбка. — Было бы здорово, твоя сестренка очень милая. — Так и есть. Уверен Лофт будет рада встрече с тобой.

***

      Последний ученик покинул студию в начале четвёртого, запись на четыре внезапно отменили, потому владелица принимает решение закрыться в этот день раньше. Пьюр отпускает свою помощницу, которая несколько раз настаивает на том, что у неё ещё есть незавершенные дела, но сдаётся и все-таки покидает здание. Когда женщина остаётся одна, она запирает дверь изнутри и направляется в мастерскую, а точнее в «хранилище» — просторная комната, где хранятся завершенные работы: вазы, статуэтки и картины. На мольберте ближе, к дальней стене карусется большое полотно с незаконченным изображением. Эйр, это должна быть Эйр, но её лицо по прежнему не перенесено на холст. Бывшая возлюбленная раньше позировала для Пьюр, а когда внезапно известила о необходимости свадьбы с другим человеком, перестала. Уверяла, что этот брак нужен её семье для спасения бизнеса, что мать наседает… Так и было, но все стало меняться и довольно быстро. События того времени не позволяли художнице завершить работу. Сколько бы раз она не возвращалась к холсту с кистью и красками, не могла продолжать. Она не могла изобразить покинувшуюю её женщину, боясь, что, как только сделает последний мазок, больше ничего не останется. Художница застряла в этом состоянии на долгое время, а в кокой-то момент внезапно почувствовала, что может дышать. Сейчас большое полотно остаётся напоминанием о большой любви и о большом горе, а также — частью мастерской.       Пьюр, разглядывая цветные линии, вдруг осознаёт, что не думала об Эйр с последней от неё смс с благодарностями. Художница не писала сама и не звонила. Конечно, такое случалось и раньше, общение прерывалось на несколько дней, а то и на неделю, только появилась существенная разница — отсутсвие мыслей о чужой жене. Осознание этого влечёт за собой смесь противоречивых странных чувств и ощущений. В лёгкость вплетается тревога, которую следом разбавляет радость с узлами горечи и сожаления, проходит через каждое плетение отнюдь не тягостное смятение. В этом кружеве ясным оказывается одно: Пьюр на самом деле сделала шаг вперёд. Пусть, она и раньше утверждала, что всё позади, заверял близких и саму себя в первую очередь… только сейчас, она чувствует правдивость слов в полной мере. Нет, её сердце не нашли нового избранника, но прежний жилец съехал, оставив после себя воспоминания. Воодушевлннная Пьюр бросает на картину короткий взгляд, после чего полная решимости, снимает её с треноги. Даётся это непросто, ведь холст огромен и тяжёл для хрупкой миниатюрной женщины, однако, вскоре изображение оказывается у стены, рядом с остальными, а его прежнее место занимает девственное полотно.       Белый фон стремительно покрывается мазками разных цветов. Линии и пятна не вырисовуются во что-то конкретное, но экспрессивно сыпятся. Капли краски обрушиваются на пол и рабочий комбегезон, не говоря уже о том, что цветастые всполохи эмоций покрывают тонкие руки. Художница с головой ушла в процесс, а закашенные руки говорят о том, что творец и его творение сливаются в единое целое. Несмотря на увлечённость, Пьюр не теряет связи с реальностью и, когда звенит телефон, она слышит звонок сразу, а увидев им контакта, так же быстро принимает вызов, совершенно не заботясь о том, что пачкает устройство. — Алло, — звучит так счастливо, что женщина сама удивляется. Радостные ответ заставляет звонившегл сделать паузу, впрочем короткую. — Вау, впервые слышу тебя такой. Веселишься? — Можно и так сказать, — с этим словами женщина макает кисть в яркий оранжевый и делает ещё один мазок. В отличие от других, он более плавный, ведь всполох смгчился. — Где ты? — улыбается девушка, заражаямь чужим счастливым тоном. — В студии. — Но дверь заперта. Рука зависает над холстом, пока женщина сознает, что у неё гость. — Минутку. — короткие гудки. Пьюр наскоро вытирает руки сухим полотенцем — занятие бесполезное, но машинальное.       Оказавшись друг напротив друга обе выглядят пораженными, только оттенки этого состояния у каждой свои. Пьюр и близко не ожидала увидеть молодую девушку в мотоциклетных ботинках, чёрных штанах и чёрной кожаной куртке поверх чёрной майке. Нет, не так! Одежда вполне в стиле Лофт, удивлял шлем в её правой руке и громоздкий байк за спиной. Девушка гнала к ней на встречу на этом монстре со всего двумя колесами. Это тоже может быть в стиле Лофт и все равно оказывается внезапным. Пока девушка, справившись со своим впечатлением от увиденного, любуется красивой женщиной, смотрит с обожанием на собранные в беспорядочный пучок волосы, на небрежно закатанные рукава белой рубашки с разноцветными пятнами краски, на изящные пальцы, что также запачканы, лицо художницы вдруг искажает недовольство. Её брови сведены к переносить, а губы поджаты. След от краски на правой щеке и такой же мазок над левой бровью делают её вид скорее забавным, чем грозным. Лофт не удерживается от смеха, но быстро серьёзные, когда женщина заговаривает. — Почему ты не воспользовалась машиной? Мотоцикл — не самый безопасный вид транспорта, тебе об этом известно? А хоть и немного, но зная тебя, могу предположить, что ехала ты не с черпашьей скоростью! — Пьюр скрещивает руки на груди, вперив в брюнетку сердитый взгляд. Серьёзность Лофт же снова сменяется широченной улыбкой. — Не вижу в этом ничего смешного. — Ты абсолютно права, — звучит мягкий ответ. — Так, почему продолжаешь улыбаться? — Мне приятно твое беспокойство обо мне, — с этими словами девушка тянется к лицу напротив и с нежностью заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, легко касаясь его. На мгновение складка между бровей женщины разглаживается. Только на мгновение. — Ты несносная девчонка. — Ага.       Спустя час картины учителя и ученицы были завершены. Последняя, разумеется, далека от идеала, но, если поработать над техникой, то в будущем результат, наверняка, станет лучше. — А ты забавная, — произносит уже переодевшаяся в чистую одежду Пьюр, облокотившись о дверной косяк уборной. Девушка, что до этого усердно смывала краску с рук, оборачивается на голос и смотрит на женщину сузив глаза. — Значит, — тянет она, — ты считаешь меня не только красивой, но и забавной, — Лофт заканчивает процедуру и направляется к художнице, и буквально в шаге от неё сворачивает к стене слева, туда, где находится сушилка. — Я могу считать это отличным прогрессом, — усмешка звучит до того, как устройство начинает шуметь. Недостаточно громко, чтобы заглушить слова, но и недостаточно тихочтобы не повышать голос. Ответа же не следует. Голосом, во всяком случае. Женщина вздыхает, покачивая головой, но улыбка все равно играет на её губах.       Веселую обстановку нарушает звонок телефона Лофт. Недосушив руки, она выживает телефон из кармана. Определившийся на экране номер побуждает быстро принять звонок. За действием следует молчание. Озорство почти сразу спадает с молодого лица, уступая место глубокой серьёзности. — Я буду не раньше, чем через два часа, — наконец со вздохом отвечает девушка, — А до тех пор, постарайтесь позаботиться о нём должным образом. — Все в порядке? — художница порывается сделать шаг к девушке, но замирает и закусывать губу, сознавая глупость собственного вопроса. — Ничего, что нельзя решить, — коротко улыбается Дофт в попытке успокоить женщину. — Мне очень жаль, что приходиться так внезапно обрывать нашу, но мне нужно ехать обратно. — Что случилось, Лофт? — Пьюр не желает этого, но голос её звучит обеспокоенно, даже слишком. Это не может не радовать младшую, только ситуация не позволяет порадоваться в полной мере. Впрочем, виду брюнетка старается не подавать. — Очередная проблема с постояльцем. Частое явление в гостинничном бизнесе, и все же решаемая. Не беспокойся. Меня лично, огорчает лишь то, что приходится покинуть тебя так скоро. Очаровательная широкая улыбка не успокаивает художницу. Когда обе оказываются в главном зале и девушка берёт со столика свой шлем, Пьюр спешит взять свои сумочку и ключи от машины. — О, нет, — протягивает она, — ты не поедешь на мотоцикле. Я отвезу тебя. — Если бы я знала, что подобное заставит тебя посетить мой отель… — фразу Лофт не заканчивает, бросив только короткую усмешку прежде, чем направиться к выходу. Женщина не отстает, полная решимости не пустить младшую за руль опаснейшего по её меркам транспорта. Двери студии заперты. Художница и горе-байкерша идут к стоянке. — Я сказала, что ты не поедешь на мотоцикле. Это не обсуждается. Лофт внутри ликует от такого внимания со стороны интересующей её женщины, но настаивает на своём. — Я не буду гнать. К тому же, когда мы доберемся будет уже поздний вечер. Если ты откажешься остаться в отеле на ночь, а ты, вероятно, так и сделаешь, то уже я буду беспокоиться о том, как ты доберешься домой. Лофт находится всего в паре метров от своего транспорта, когда её останавливают, взяв за руку. — Меня радует твоя проницательность, — шумно выдыхат женщина, — но и это решаемо. Если по дороге в Патайю за рулем будешь ты, а на обратном пути за руль сяду я, то это не будет так утомительно для меня. — Пьюр, не отпуская руки девушки, протягивает ей ключи от своей машины. Аргумент звучит уж очень убедительно. Как бы Лофт ни хотела оставить художницу в своём отеле, у той нашелся достойный контр ответ. Остаётся только признать поражение. Пока. Быть может, в дороге девушка придумает что-то более убедительно, что возымеет над женщиной нужный ей эффект. — И все-таки ты обо мне очень беспокоиться, — Лофт с улыбкой принимает ключи. — Нисколько. Меня просто злит твоя беспечность, — отрицает Пьюр, направляясь к своей машине, утягивая за руку брюнетку. — Кажется, — бормочет девушка себе под нос, идя следом, — это и есть беспокойство.

***

      Тонкие пальцы с аккуратным маникюром барабанят по рулевому колесу, выстукивая мотивы глубокого беспокойства в дуэте с обескураженностью. Подарочная коробка на пассажирском сидении благополучно забыта и, вряд ли, дойдет до адресата: даритель в смятении. Эйр тяжело вздыхает запрокидывая голову назад. Женщина за рулем дышит так часто, что ей приходиться опустить стекла, чтобы воздух мог добраться до лёгких. А в её голове раз за разом мелькает движущееся изображение. Сестра её мужа и её бывшая возлюбленная улыбаются друг другу. Малышка Лофт поправляет ей волосы и обе скрываются за дверьми студии. Странное, максимально неожиданное чувство захлестывает Эйр. Она разлюбила эту женщину, даже подумала, что влечение к Пьюр никогда любовью и не звалось, но увиденное заставляет думать иначе. Сознание терзают вопросы, куча вопросов «Что, если? «. Чертовски неуместно, ведь завтра Эйр отправляется в медовый месяц с любимым человеком, её ждут колоссальные перемены, которых она искренне желает, так, почему.? Непривычно, даже удивительно, видеть Пьюр улыбающийся кому-то другому, позволяющей другой касаться волос и Бог знает, что еще. Когда это случилось? Так привыкла что бывшая хранила в сердце только её одну, Эйр? Привыкла и думала, что так будет всегда. Пьюр, даже после расставания остаётся важной для неё, но, какого хрена происходит прямо сейчас?       До слуха доносятся знакомые голоса. Эйр открыла окна, чтобы дышать, но, вдруг, задыхается, сознавая смысл доносящихся до неё фраз. Пьюр и Лофт, а это, несомненно, они спорят, ссорятся будто пара. А, может, так и есть? Ни сил, ни мужества обернуться на говоривших попросту не находится, а сердце бешенно колотится в груди. Эйр с силой сжимает руль, пытаясь успокоиться. Только когда голоса стихают, а до слуха доносится звук удалющейся машины, женщина с облегчением выдыхает и открывает глаза, только после этого осознав, что держала их зажмуренными.и ещё одно: она не тронулась с места, пока девушки не покинули здание.