Поломанные

Женевьер крутится возле плиты, переворачивая блины на сковородке. Готовит завтрак. Сегодня воскресенье, и он планирует съездить в гости к дальним родственникам — завтра вернется. Женевьер не стал будить мужа и сына. Сначала он хочет что-то приготовить, чтобы порадовать их вкусной домашней едой. Омега вздыхает — нет, он все еще помнит бывшего мужа, его раны не зажили. И он не может простить Лироя. Сначала омега ездил к старшему сыну по два раза в неделю, передавал вкусности. Но теперь не может себя заставить. Все же, Женевьер считал, что увлечение Гарольда молодым Одри — дело временное. Что альфа вскоре поймет, что ошибался: балованный малолетка не может дать ему ни заботы, ни уюта, не накормит его и не поддержит разговор. Жене до последнего не терял надежды, что бывший муж вернется. Но Лирой вмешался. Взял и застрелил. Женевьер вспоминает Гарольда, все же, они прожили в браке много лет. Но жизнь не стоит на месте. И вот, его мужем является другой человек. Марк обеспечивает его и дает ему все необходимые материальные блага для комфорта. И в этот раз Жене хочет удержать альфу — они ведь все падкие на молоденьких. Конечно же, он не питает к Марку никакой любви. Он любит его деньги и щедрость. Этот большой дом с садом, его машины, его связи в обществе. Но сам альфа его не привлекает. Он уже стар по мнению омеги, ему сорок девять, когда как Женевьеру тридцать шесть. Однако несмотря на возраст, альфа довольно активен в постели, у него большие требования и запросы. Жажду мужа непросто утолить. Но Жене старается — ведь если он перестанет удовлетворять Марка, тот переключится на пассию помоложе. Нельзя этого допустить. На кухню заходит Джей, потягиваясь и зевая. Сонный омега подходит к родителю и лезет к нему обниматься. Но Женевьер не настроен на нежность. Поэтому строго отстраняет сына. — Ты как себя вчера вел, тебе не стыдно? — Но пап… — Джей закусывает губу, ему обидно. Он подсознательно думает, что родитель должен его защитить от всего на свете. От Марка в том числе. Это же его папа! — Просто отчим, он… Вчера, когда я уснул, он пришел, и… он раздел… Но на кухню заходит Марк, и омежка тут же стихает. Однако Женевьер напрягается, услышав такие намеки от сына, он догадывается, что хотел сказать Джей, но решает проигнорировать и притвориться, что ничего не понял. — Доброе утро, мои прекрасные, — улыбается им обоим Марк. Альфа целует супруга в губы, а Джей отворачивается, поморщившись, чтобы не смотреть на это. Ему такое неприятно. — Ну что, ты же уезжаешь, да, Жене? Оставляешь нас вдвоем? И чем же мы займемся, Джей, поедем в парк аттракционов? Покатаю тебя. — Я не хочу… Папа, можно, я сегодня поеду с ночевкой к другу? — спрашивает омежка с надеждой, что его отпустят. Он боится оставаться тут один. — Хватит уже, милый, ты постоянно твердишь — «то не хочу, это не буду». Не капризничай и проведи время с Марком, — отчитывает сына папа. — Вам обоим нужно привыкать друг к другу, мы теперь семья. После завтрака Женевьер уезжает. А Джей сразу сбегает в свою комнату и закрывается там, заткнув уши наушниками. Весь день он избегает Марка. А тот так и лезет к нему, преследует по всему дому, пытаясь завести разговор или подарить очередную плюшевую игрушку. Омега ясно дает ему понять, что такое ему не нравится. Однако альфа все равно желает выстроить с ним хоть какой-то диалог… В итоге Джей долго не может заснуть. Он ворочается в кровати до полночи, и как только засыпает, то снова чувствует на себе чужие руки. У Марка есть свой ключ от его комнаты… Черт! — Что вы делаете?! — возмущается омега, отскакивая и подтягивая шорты, которые альфа успел с него стянуть. — Прошу… Уйдите, дайте мне поспать, пожалуйста. Это неправильно… — Я же хочу для тебя как лучше. Вот увидишь, это очень приятно, — похабно усмехается Марк. Альфа видит, что омежка ну никак не поддается его манипуляциям, а долго ждать он не хочет. Да, он мог бы его приручить, делая это постепенно. Но зачем, если Марк и так может сделать с ним все, что захочет, а потом запугать? Тем более, альфа делает подобное не впервые. В прошлый раз ему все сошло с рук, а в этот тем более. Омежку некому защитить. Отчим распускает свой феромон, целенаправленно на Джея. Омега пугается, запах его душит, сковывает так, что тяжело пошевелиться. Феромон альфы словно яд окутывает его, подавляя волю. Марк стягивает одеяло, подтягивая Джея к себе, тот пытается сопротивляться, дергается, но альфа все равно его раздевает, трогая везде, где хочется. И в этот раз Марк доводит начатое до конца. Джей отбивается, ему плохо и больно, он плачет и делает попытки сбежать. Но альфа все равно берет его силой, лишив девственности. Сделав свое дело, довольный Марк уходит, кинув напоследок, чтобы омега помалкивал, все равно ему не поверят. А утром альфа приходит с таблетками, кормит свою жертву противозачаточными и заглушает на нем свой аромат специальными нейтрализующими феромон духами. Джей все это время проплакал. Он подтягивает ноги к себе и лежит на кровати в позе эмбриона, у него нет сил убегать, да и смысл? Над ним уже надругались, а бежать ему попросту некуда… Гарольд мертв, Лирой в тюрьме. Джей ждет папу, очень надеясь на то, что родитель встанет на его сторону. — Не драматизируй, это просто секс, — говорит Марк, увидев, в каком состоянии его пасынок. — Ну да, в первый раз почти всегда больно. Уже потом ты сможешь получать наслаждение. Твое тело такое нежное… Грех им не делиться с окружающими. Джей отворачивается, накрывшись одеялом, и тихо скулит от невыносимой душевной боли и обиды. Его первый раз. И с каким-то стариком, да еще и против его воли… Омега чувствует себя грязным и использованным. Ему всего шестнадцать, и как ему дальше жить?.. Женевьер возвращается только к обеду. Его сын к этому времени встает с постели, одевшись в чистое и тщательно смыв с себя ощущение чужих прикосновений. Джей поджидает момент, когда Марк отходит с кем-то поговорить по телефону, и тут же ковыляет к папе. — Ты почему прогулял школу? Это нехорошо, милый, — Женевьер видит, что у его сына опухшее от слез лицо, но не спешит спрашивать, что случилось, ведь где-то в глубине души догадывается сам. И боится услышать, что его опасения — правда. — Пап, я… Хочу поговорить, — омежка с опаской осматривается в сторону, куда ушел Марк. — У меня тоже есть для тебя новости! Я был сегодня на узи. И это чудо, милый, я беременный! У тебя будет младший братик, — смеется Жене, положив руку на живот. — Но врач сказал, что мне нужно беречься, я уже в том возрасте, когда из-за малейшего стресса может произойти выкидыш. Я надеюсь, с ребенком будет все хорошо… Я так хочу родить Марку альфочку. Джей сглатывает ком в горле, стараясь улыбнуться. Папа носит под сердцем дитя от Марка. Явно желанного ребенка. И если Джей сейчас расскажет… вполне возможно, что Женевьер от переживаний потеряет плод. А потом с горя и сам сократит себе жизнь… Нет. Нельзя говорить вот так сразу. Джей боится за своего папу больше, чем за себя. — Я рад… — Так что случилось, почему ты не пошел в школу? — спрашивает его родитель. — Да просто… вспомнил отца, стало грустно, расплакался, не хотел появляться в школе в таком виде, — врет омега, и такая ложь вполне устраивает его папу. В итоге Джей так и не сообщил об этом. Он надеется, что это больше не повторится — и он забудет обо всем, как о страшном сне. И действительно, следующие две недели Марк к нему не лезет. Все это время омега сомневается, стоит ли огорчать папу тем, что отчим его изнасиловал, или нет. Он так же думает обратиться к учителям, чтобы те доложили в полицию. Но у него не хватает смелости, он действительно боится потерять еще и Женевьера. А еще омега боится осуждения в обществе. Ведь если в школе прознают о том, что он спал с мужем своего папы — будут звать его шлюхой и насмехаться над ним. Буллинг в таком случае гарантирован. В мире, где альфы — цари и боги, виноватыми во всех бедах признанно считать омег и бет. Изнасиловали? Значит, спровоцировал, соблазнил. Избили? Так ведь заслужил. Запугали? Так тебе и надо… И дальше по списку. Зачастую, если омега сообщает о каком бы то ни было насилии в полицию, то во первых, если мало доказательств, то насильнику ничего не будет. Во вторых, если доказательства весомые, то да, виновника возможно притянут к ответственности, если тот не откупится взятками. А если посадят — то от трех до пяти лет, срок небольшой, да и выпустят условно досрочно. А омеге, который посмел открыть правду, что его насиловали — грозит пожизненное клеймо. Нет, есть люди, которые пожалеют жертву и не будут клеймить его постыдными фразами. Обычно это другие омеги, которые пережили домогательство. Но увы, мнение большинства негативное. А что делать в таком случае юному Джею — он сам не знает. С одной стороны он хочет, чтобы Марка наказали, а еще хочет обезопасить себя от дальнейших его посягательств. А с другой стороны, последствия будут плачевными не только для Женевьера, но и для него самого. Эх, был бы рядом Лирой…

***

Вечером, после нескольких часов в цеху, где ему показывали, как работать, Лирой приходит в свою комнатку. Садится на нижний ярус кровати. Тут собрались почти все жильцы этого тесного места. Четверо бет смотрят на Лироя, умолкнув. Он в свою очередь тоже буравит их взглядами. После недолгой паузы все они представляются именами, которые Лирой умудряется сразу же забыть. — Так кого ты грохнул? В этом крыле сидят только убийцы, нас тут вроде как сортируют, — говорит один из них, низкий неприметный бета в очках. — Я вот например случайно замочил вора, который пытался обнести мою квартирку. Я испугался и кинул в него тяжелой кружкой. И попал по голове… А ты что сделал? — Отца застрелил, — пожимает плечами Лирой, словно его самого это совсем не волнует. Кто-то из компании в ответ на его слова присвистывает. Кто-то не сдерживает тихого «ну ты даешь». — Всадил пулю в лоб. — Короче говоря, ты сократил популяцию альф, которых и без того маловато, да? На одного напыщенного индюка меньше, — говорит высокий брюнет, больше похожий на вытянутый скелет, настолько он худой. Третий бета, лысый, подсаживается к нему на койку и хлопает по плечу. — Молодец, так им и надо. Мне бы кто дал в руки автомат, я бы быстро отправил этих «царей» в пекло. Мы для них просто третьесортные недолюди, понимаешь? Кто дал им право распоряжаться нами, как рабами? Лично меня это бесит, — делится третий. — А я погляжу, даже тут, в этой клетке, господствуют альфы, — хмыкает Лирой, он рад, что нашел собратьев по альфоненависти. — Одному я сегодня успел насолить, сев за его личный стол. Что за тип? — Это Зак, с ним лучше не связываться, он тут один из главных. У этого типа непонятно что на уме, а еще он может задушить своим феромоном в прямом смысле. В прошлом году он должен был выйти, но убил тут одного альфу, и ему увеличили срок. А бедолага просто напомнил ему о его прошлом, а этот вышел из себя и шандарахнул его своими феромонами. Такая вонь стояла, жуть, — говорит первый бета в очках. — Он тот еще самодовольный ублюдок, вечно ходит ухмыляется, словно правит этим гребаным миром. — Да-да, реально, — смеется четвертый, который до этого молчал. Лирой же задумывается. В его голове зреет план. Раз уж его судьба на эти четыре года стать доступной шлюхой — то он лучше выберет себе одного партнера на весь период, чем будет спать со всеми подряд, рискуя подцепить десяток венерических заболеваний. И чтобы к нему никто лишний не лез, нужно выбрать влиятельного альфу. Такого, который будет для остальных авторитетом. И тогда Лирой более-менее будет цел, плюс снизится риск того, что он заразится тут чем-то неизлечимым. Один альфа-партнер ведь лучше, чем целая толпа? Лирой задницей чует, что на него будет спрос. Уже есть — те, кто видел его смазливое личико и упитанный в меру зад, стоят и спорят в коридоре, кто первым опробуют новенького заключенного. Причем, довольно громко спорят — их отчетливо слышно, несмотря на закрытую дверь. «Гребаные животные, помешанные на сексе! Если у них и есть мозг, то он находится не в голове, а в головке члена», — мысленно рычит Лирой, не собираясь так просто даваться каким-то вшивым альфам. Надо поскорее заняться осуществлением своего плана. Соблазнить местного владыку и стать его личным увлечением на все четыре года. Ему нужен Зак.