Лестница на второй этаж.

Следующие три месяца вряд ли были для кого-то простыми. Пока мир движется вперед, кто-то переживает свои собственные трагедии, большие и маленькие. Где-то ломаются и строятся жизни и судьбы, а некоторое из совершившихся поворотов потом приносят совершенно неожиданные последствия. И последствий, которые принесла её работа, Веста Миллс точно не ожидала. Она долго ходила с чемоданом по городу, размышляя, а не действовала ли она сгоряча и не стоит ли вернуться к мужу. Но ноги в итоге сами принесли ее к материнскому дому. И даже донесли до нужной квартиры. А замерзшие пальцы даже расстегнули карман пальто и нащупали ключ. После того, как женщина объявила о разводе, связка, которая всегда была при ней, стала легче. Вошла в квартиру Веста тихо и даже свет в прихожей не стала включать, полагая, что тихо со всем справится и проскользнет в свою комнату незамеченной. Но руки тряслись и чувствовались совсем слабыми, так что она устроила полный беспорядок, еще и нашумела — пальто рухнуло с вешалки, она случайно свернула висящий рядом зонт и уронила ключи. -...Веста, ты бы хоть крикнула, что пришла. Напугала мать, - начала было старшая женщина, но осеклась, заметив шокированный, полный ужаса взгляд дочери и чемодан, который стоял в прихожей. - Обозвал? Изменил? Ударил?! - предположения Анны Моррен были одно другого страшнее. Но и такого состояния у своего ребенка она никогда не видела. - Что случилось? Да скажи ты хоть слово! И этого посыла было достаточно, чтобы Веста разрыдалась, горько и безутешно. -Я устала, мама. Я так устала постоянно слушать требования. Оставить работу, родить ребенка, забыть про весь мир… Как я могу забыть про весь мир, когда здесь так много всего интересного? Как я могу привести в эту страшную жизнь ребенка? Мы строим жизнь на костях и пепле. Что мы могли бы дать ему?.. Где мой Эдвин?.. - Веста закрыла лицо руками и сползла спиной по стене. - Он ведь не был таким. Не был таким… Люди не могу так сильно меняться… Анна позволила дочери проплакать эту тираду, а потом помогла добраться до ванной и умыться. Успокоилась Веста так же резко, как разрыдалась. Эта истерика была безудержной ровно час, а затем наступила тишина. Что ж, момент подходящий, решила женщина, входя в комнату дочери с чашкой травяного чая. Веста быстро всё выпила и поморщилась. Привкус успокаивающей настойки. -Эдвин тебя обидел? - Анна обняла дочь за плечи. -Это я его обидела, - буркнула Веста. -Каким это образом? Если бы она не была заплаканной, то щёки Весты стали бы пунцовыми. Конечно, её собственный муж не отличался хорошим поведением последние… Да все последние годы после Дрожи. Но он не изменял, не бил, работал, и даже любил, как мог. -Послушай меня внимательно, Веста, - тихо произнесла Анна. - Если ты думаешь, что я смогу осудить тебя за что-то, то ты глубоко ошибаешься. Если вы поссорились из-за очередного разговора о ребенке, то я на твоей стороне. Потому что на тебе очень большой отпечаток Дрожи. Эдвин не может давить на тебя в этом вопросе. Если он снова… -Мам, а как так получилось, что ты развелась с первым мужем до того, как встретила папу? -...Неожиданный вопрос, - произнесла женщина, с удивлением глядя на дочь. В ее взгляде не было осуждения, только женское любопытство. - Мой первый муж был замечательным человеком. Добрый, отзывчивый. Красивый был, ух. Но совсем молодая я вышла за него замуж. Была даже моложе тебя. А со временем как-то пусто стало. И нет, это не просто уход романтики. С твоим отцом вообще никакой романтики не было. Ты же знаешь, что он не из тех, которые будут букеты дарить каждую неделю и говорить все эти высокопарные нелепости о любви. Но намного прекраснее было то, что раз в месяц он доставал мне чудесное обезболивающее и всегда проверял крышу перед сезоном дождей. Знаешь, даже сейчас разводы у нас не слишком-то жалуют, а во времена моей молодости еще хуже к такому относились. Но, ты знаешь, ничего. Смотри, выжила. И даже вышла замуж за твоего отца… О, нет, нет. Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты снова ревела, - Анна пытается звучать строго, но как такое возможно, когда твоя дочь, твой единственный живой ребенок, рыдает у тебя на плече?.. - Веста, в твоих проблемах замешан мужчина? Этого вопроса оказалось достаточно, чтобы женщина замерла и отстранилась от матери в приступе стыда. Этого вопроса оказалось достаточно, чтобы Анна поняла, что права. Здесь не обошлось без мужчины. -...Ну и как он? Хорош собой? -...Мама, я замужняя женщина. -То, что ты замужем, не отменяет того, что ты можешь воспринимать людей как красивых и как непривлекательных, - пожала плечами Анна. -Даже если бы мужчина был, то какая разница, хорош он собой или нет. Всё равно я буду разведенной женщиной. А это клеймо на всю жизнь… Ой. Прости, мам. -… Да ладно. Я понимаю, как к разводам относятся. Может быть, это просто нам так повезло, совпасть настолько, что мы женились, несмотря на осуждение. А вообще… Может быть, это наш с отцом промах как родителей. Ты не слушаешь себя. Ты не доверяешь себе. Ты хорошая девочка, ты знаешь социальные установки и живешь по ним, веришь в святость и единственность брака… Я никогда не была такой паинькой. Даже не знаю, откуда это у тебя. -А я точно твой ребенок? -...Ой, знаешь, что, шутница-юмористка… Да, я точно помню, что это я тебя рожала. К тому же, в тебе тоже есть что-то непокорное. Кто работает в социальной службе и наперекор обстоятельствам сохранил такую человечность, а, солнышко? -Никто, - буркнула Веста. - Я увольняюсь из социальной службы. Анна посмотрела на дочь с непониманием. Как может эта девушка, с любовью к ее работе, с привязанностью к подопечным, уйти? В голове женщины мелькает смутная догадка — может быть, этот загадочный мужчина связан с работой Весты? Впрочем, сейчас ей совершенно ни к чему эта информация. Если девочка захочет — она сама поделится и скажет. Попросит совета. Просто выговорится. А сейчас ей нужно успокоиться, прислушаться к себе и восстановиться. А всё остальное в этом мире подождет. Эдвин Миллс был настолько раздавлен случившимся, что взял отпуск. И сразу на продолжительное время, несмотря на то, что этот период был важным в его карьере. После того, как Веста отцепила ключ от его дома и ушла, мужчина выставил за дверь мать и не подавал признаков жизни до следующего утра. Спал ли он? Едва ли. Как такое вообще могло случиться? Почему его оставила прекрасная женщина, которую он любит? И он ведь искренне верил, что заботился о ней — у Весты была крыша над головой, зарабатывал Эдвин достаточно, чтобы жена могла оставить её собственную работу. Занималась бы вещами, которые она любит. Собирала бы домашнюю библиотеку. Вышивала лентами. Копалась бы в саду и делала лимонад по вечерам. Готовилась бы к праздникам за месяц. Составляла бы меню для праздничного стола за месяц и искала бы вдохновение в старых газетах, книгах и журналах, как обожала это делать еще в первые годы брака. И всё это — вещи, от которых она действительно получала удовольствие еще несколько лет назад. Может быть, все-таки родила бы ребёночка — логичное продолжение любви и самое сильное её выражение... Неужели работа была ей настолько дорога? Мужчина слишком сильно жалел себя в этот момент, чтобы рассуждать здраво. Затуманенное болью и обидой мышление упрямо возвращалось к одному-единственному источнику неприятностей. Чёртова социальная служба. Не работай Веста со всеми этими обделенными, возможно, их семейная жизнь сложилась бы иначе. А ведь самые сильные перемены начались в ней после того, как... Залетевшая в голову мысль заставила Эдвина сесть в постели. Дело даже не в социальной службе. Чёртов Акерман. Именно после того, как эта побитая жизнью псина появилась в жизни Весты, в ней что-то изменилось. Эдвин понятия не имел, что именно. Но он обязательно покажет его милой женушке, кто есть кто и где её место. Акерман еще пожалеет, что не подох в битве земли и неба. -Капитан и так немногословный, а в последнее время вообще ни с кем не общается, кроме клиентов, - пробормотала Габи, удобнее устраиваясь на подушке. -Он устает в чайной лавке, я думаю, - ответил молодой человек. - Он же необщительный. А пока дела хорошо не пойдут, он сам будет работать с клиентами. Иногда мне кажется, что это выматывает его сильнее, чем сражения с титанами. -Это всё из-за того, что госпожа Миллс больше не приходит, я точно говорю тебе! Она такая славная! Она такая милая! Она, она… -Габи, потише, голова раскалывается, - проворчал Фалько. Девушка стушевалась и замолчала. - К тому же, госпожа Миллс замужем. И она не ходит к нему уже давно. -И всё-таки она приходила. Приходила! - упрямилась Габи. - В ноябре. Помнишь, я говорила, что нашла женский волос на диване? -Мало ли, кто приходил, - пожал плечами парнишка. - К нему ведь отправляют других социальных работников. -На плите был недоваренный суп. Точь в точь как она готовит. И мне кажется, я всё-таки чувствовала запах её духов. Такой привычный уже. Как будто им самое место в квартире капитана. -Габи, я не знаю, сколько раз я должен тебе напомнить, что Миллс — замужняя женщина. Она, конечно, хорошая, но капитан вряд ли смог бы полюбить замужнюю женщину. Да и сама Веста, она правильная. Такая не станет тратить время на интрижки. К тому же, Леви был частью её работы. -А как же большая и чистая любовь?! -...Ну иди сюда. Я покажу тебе большую и чистую любовь, - Фалько сгреб любимую в охапку и зарылся носом в темные волосы под восторженный хохот Габи. Что касается господина Леви Акермана, то после инцидента с дамочкой из соцслужбы мужчина ушел в свое дело с головой. Так что 1 декабря «Чайная лавка Акермана» распахнула свои двери перед посетителями. И Леви был очень доволен результатом. Помещение было идеальным по размеру — не крохотное, но и не слишком большое. Вдоль широких окон протянулся столик и пристроились несколько стульев — для тех, кто хочет согреться и выпить из красивой чашки свежезаваренный чай. Некоторые ребятишки из бедных семей позволяют себе пройти в помещение, чтобы погреться и поглазеть на всю эту красоту. На подвешенных полках красовались идеально начищенные стеклянные банки с чаем, а рядом с каждой банкой, в резном деревянном «кармашке» притаились карточки с составом и описанием полезных свойств напитка. А какой невероятный стоял аромат… Леви называет ребятишек бездельниками и, ворча, приносит теплый сладкий чай и простенькое печенье, которое Габи готовит через день. И маленькие нахалы очень быстро перестали побаиваться этого угрюмого «дядьку со шрамами». И место было выбрано идеальное, по мнению Леви. Здесь всегда гуляло много народу. И сейчас, когда люди начали суетиться в преддверии новогодних праздников, уютная даже снаружи чайная привлекала внимание. А еще Габи обещала притащить несколько гирлянд и протянуть по всему помещению. Весы, бумажные пакетики, атласные ленты — иронично, но капитан оценивает все эти вещи как оружие, которое помогает бороться за нормальную жизнь и право быть счастливым. Если бы два три года назад, в первую годовщину Дрожи, в этот мировой день скорби, Габи и Фалько сказали бы Акерману, что он воплотит свою мечту, он бы просто посмеялся над сопляками. С открытия прошло всего две недели, так что рано было судить, насколько успешно стартовало дело. Невероятное моральное удовлетворение, которе испытывает Леви, говорит, что прекрасно. Прагматик внутри него считает, что выручка пока что стабильно низкая, но перспектива есть. Маленький мальчик из Подземного города боялся бы, что ещё несколько минут — и этот светлый сон, который вкусно пахнет, закончится. А еще капитан неожиданно открыл в себе новую сторону. Не то что бы новую. Скорее, подавленную. В Подземном городе у него была единственная цель — выжить. Не сдохнуть от голода, не быть избитым до смерти, не подхватить какою-нибудь всратую болячку и не отправиться к матери на небеса раньше времени. На земле — армия. Служба. Смертельная опасность изо дня в день со всех сторон. В плане еды тут, конечно, попроще было. Да и с лекарствами получше. Зато жизнь подкинула другие варианты попрощаться — например, сгинуть в вонючей пасти титана, быть подстреленным военными полицейскими, и даже чёртов дядюшка отравлял Леви жизнь. К тому же, Акерман всегда был готов отдать своё сердце ради человечества. А та жизнь, которая началась после Эрена, была такой… Другой. Странной. Непривычной. Непривычно было жить под солнцем после подземелья. Честно говоря, Леви был убежден, что не доживет до конца эры титанов. Но вот он здесь. И снова приходится привыкать. И эта новая, тихая жизнь, к которой он так долго стремился, ради которой много работал, вдруг преподнесла ему сюрприз. Неприятный. Досадный, раздражающий сюрприз, который основательно так бесит. Его собственное тело, в прошлом — машина для убийств, в настоящем — неполноценное, истерзанное — вдруг стало подавать странные сигналы. Пульс, который учащается, стоит носу учуять запах её духов. Полные любопытства, почти ребяческие мысли о том, что окажется в его тарелке на этот раз. И — самое пугающее — этот чёртов неуместный стояк по утрам, который было катастрофически сложно унять и который преследовал его с пугающей регулярностью, будто мстя за годы покоя и невостребованности. Леви злился. Злился на эту дамочку, ворвавшуюся в его жизнь со своим дурацким упрямством и красивыми волосами. Злился на себя за эту слабость, за потерю контроля. Мозг, страх, гордость старательно пытались свести всё к простой, примитивной физиологии. Только вот легче от этого не становилось. В суровом капитане в тот момент как будто проснулся неопытный подросток. Для человека, который всю жизнь держал контроль над собой на высшем уровне, более позорного момента не придумать. Единственное, что утешает — дамочка, кажется, вообще не осознала отсутствие у него опыта. Такое чувство, что она, как и он, плохо соображала и упустила момент, когда он кончил, даже не сняв штаны. Позор да и только. Зато теперь её нет. Оно и к лучшему. Это всего лишь небольшой кризис. Нестандартный, но кризис. И уж он его как-нибудь переживет. Утро первого января выдалось снежным. Снег падал всю ночь, укрывал промёрзшую землю мягким одеялом. И после новогодней ночи никто не спешил портить эту пушистую красоту. Жизнь продолжается и для каждого это утро было разным. Например, Веста впервые за полтора месяца чувствует себя почти хорошо. Последний месяц она не ходила на работу и по настоянию матери не думала о работе вообще. Анна настаивала на том, что дочь не должна снова топить себя в работе и что нужно как следует разобраться в самой себе. Поначалу женщина упрямо пыталась отгораживаться и только 24 декабря, когда она получила выписку из Регистрационной книги браков, решилась на более-менее откровенный разговор с матерью. Тот факт, что Веста мало говорила в течении месяца, не значит, что она не думала. Ей до сих пор очень больно и грустно, но она хотя бы готова двигаться дальше. Ох, какими же сложными были первые самостоятельные решения. Когда она не должна была ни с кем советоваться. Когда она была вправе сама решать свою судьбу и не оглядываться на то, что Эдвин запланировал другую клетку. До этого момента Веста не осознавала, насколько сильно зависела от его мнения. И ощущение свободы, которое она вновь обрела, даже начало ей нравится. Утром 1 января Веста ела с аппетитом, мурлыкала песенки, пока мыла посуду, так что Анна вздохнула с облегчением. Веста наконец-то призналась самой себе в том, насколько неправильным был этот брак. И постепенно призналась и матери, насколько же сильно она заблуждалась и как неправильно и отчаянно цеплялась за прошлое. Потому что было понятно, что эти перемены необратимы. -Тебе молока в кофе много добавлять? -Ага, - отозвалась Веста. - Пирог с сыром и зеленью остался? Я доем. -Я рада, что ты приходишь в себя, солнышко. -Если честно, я все еще не могу поверить, что долгое время жила уже не с тем человеком, за которого вышла замуж, - задумчиво произнесла Веста. -Нет, развод — это не клеймо на всю жизнь, Веста, - проворчала Анна, глядя на погрустневшее лицо дочери. - Это просто факт. И только от тебя зависит, что это такое, клеймо или шанс стать счастливой, - женщина задумалась. - Ребенок, - голос матери опустился до любопытно-заговорщицкого. - Расскажи-ка мне про того мужчину. -...Про какого?.. - растерянно переспросила Веста. - Ох, мама, я не видела его и не слышала о нем уже полтора месяца. -Прости, прости. Просто ты всегда так держалась за свой брак и порядки. И вдруг в твоей жизни появляется таинственный незнакомец, который переворачивает твою жизнь с ног на голову и заставляет тебя думать о том, что ты тоже отдельный и сильный человечек. -...Мам, тебя занесло, кажется. Но Веста не может не подумать о том, что происходит с господином Акерманом. Открылась ли его чайная лавка? Сносно ли кормит его Габи? Как проходит его реабилитация? Что с его ногой сейчас?.. Впрочем, её это больше не должно касаться. Утро 1 января для капитана Леви началось... Конечно, с ворчания, какие еще варианты могут быть. Но у него была уважительная причина. Даже две. Эти две уважительные причины, кстати, полночи мыли прихожую. А все потому, что Жан и Конни, невероятно пьяные, ровно в 12 часов ночи начали долбить в дверь Акермана. Они посмели разбудить его. С хронической бессонницей капитана, с усталостью, которая накопилась за месяц активной торговли, это была фатальная ошибка с их стороны. Уже в районе 25-30 чисел чай выстрелил и Леви только успевал отвешивать, завязывать и рассчитывать покупателей. Зато такими темпами он сможет нанять помощника уже совсем скоро. Конечно, такой высокий спрос был обусловлен предстоящими праздниками. Купить черный чай с цитрусом и специями было прекрасным решением. Так что Конни и Жан сначала отмывали полы от грязи, которую принесли (и где они только умудрились найти грязь зимой?..), а потом еще несколько раз перемывали прихожую, потому что, как справедливо заметил капитан, "надо мыть, а не размазывать грязь. Я всё равно увижу, маленькие поганцы". Жизнь всё-таки приятная штука, подумалось Леви. Габи и Фалько всю неделю спорили, как лучше провести новогоднюю ночь - пойти вдвоем гулять по улицам, собраться с друзьями или просто поужинать с капитаном. В итоге все варианты были отметены, а праздник у молодых людей не состоялся вовсе. А всё потому, что 31 декабря их скромную квартирку посетил неожиданный гость. Когда Фалько открыл дверь, он почему-то подумал об Эрвине Смите. Мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами, который стоял на пороге, был высоким, обладал вполне недурной наружностью, но его улыбка казалась какой-то не слишком настоящей. Поэтому парнишка быстро прогнал великий образ покойного командира, который сформировал на основе рассказов Леви, и перенес вес на одну ногу. -Чем могу помочь, сэр? -Фалько Грайс? - когда мужчина назвал его по имени, Фалько вздрогнул. Это не предвещает ничего хорошего. - Меня зовут Эдвин Миллс. Будем знакомы. Молодой человек широко распахнул глаза. Миллс. Любопытно. -Чем могу помочь, сэр? - Фалько повторил свой вопрос. Может ли это быть муж Весты?.. -Я курирую проект по освоению новых территорий и взял на себя смелось лично переговорить с бывшими почетными солдатами Марли. Молодой человек нахмурился. Миллс, который отвечает за проект по переселению. Это точно муж Весты. Фалько помнил, как капитан разносил этот проект, не стесняясь в выражениях, браня, на чём свет стоит, этого мужчину и его бестолковую дамочку. -...Что это? - спросил Фалько, принимая пухлый из рук в руки конверт. Без марок. Без подписи. -Документы, которые тебе нужно взять для медицинского осмотра. И твоей боевой подружке тоже. Марли нуждается в своих защитниках.