Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Март / апрель 1998 года.       — Малфой, я…       Гермиона замерла, неловко застыла посреди комнаты, держа на руках стопку книг, которую собиралась поставить на стол. Она уставилась на кружку — самую обычную, но почему-то совершенно поразительную: из неё поднимался пар. Чай. На её месте. Прямо напротив Малфоя.       — Это просто чай, Грейнджер, — буркнул он, не поднимая глаз от пергамента.       Она продолжала смотреть. На вид — обычный чай. Но почему-то не казалось, что это просто чай.       — Э-э… да, — пробормотала она.       Села и принялась раскладывать пергаменты, стараясь сделать вид, будто всё совершенно нормально. Малфой продолжал писать с обычной сосредоточенностью. Может, правда ничего необычного. Может, действительно просто чай.       Минуту в комнате стояла тишина. Гермиона исподтишка посматривала на завитки пара, поднимающиеся из кружки, и всерьёз задумалась, смогли бы Лаванда или Парвати «прочитать» их значение, будь они рядом.       — Думаю, мы почти закончили с переводом, — наконец сказала она, не выдержав. — Хотя, если честно, я не уверена, что мы хоть немного приблизились к разгадке. Особенно в отношении Волдеморта.       Малфой тяжело вздохнул и поднял взгляд. Он даже не посмотрел на тот самый чай, просто сделал глоток из своей кружки.       — Согласен, — сказал он, потянувшись и хрустнув шеей. Гермиона поспешно тоже сделала глоток, чтобы не пялиться на него.       — Это просто детская книга, — пробормотал он с раздражением.       Тайна наследства Дамблдора раздражала её не меньше, но всё-таки позволила отвлечься от необходимости не разглядывать Малфоя и его чересчур широкие плечи. Впрочем, Гермиона всегда славилась способностью делать несколько дел одновременно.       — Возможно, стоит проверить заклинания, которые могут выявить скрытый текст на пергаменте, — предложила она, нахмурившись. — Мы всё время сосредотачиваемся на переводе рун, составляющих сами сказки, но, может быть, Дамблдор хотел, чтобы мы нашли что-то… другое, скрытое под видом детской книги, — закончила Гермиона.       Малфой выдохнул, откинулся на спинку стула и уронил перо на стол, глядя в потолок.       — Звучит так, будто ты предлагаешь начать всё заново.       — Возможно, — прикусила она губу. — Но ведь смысла перерывать все эти руны по сотому кругу тоже нет, если они и правда из обычных волшебных сказок.       Он мягко посмотрел на нее и кивнул с видом смирения.       — Тогда, думаю, надо изучить структуру самих магических текстов. Может, есть какие-то заклинания или зелья, которые используют при создании зачарованных дневников, например. Понять хотя бы основы.       Гермиона ощутила, как её вновь охватывает живое любопытство, но тут же мысленно одёрнула себя. Это не исследовательский проект ради интереса — это часть разгадки последних указаний Дамблдора. Она сделала ещё глоток чая, размышляя о дальнейших шагах.       Чай был удивительно хорош. Идеальное соотношение молока и крепости, ровно чтобы сбить горечь…       — Малфой, — вдруг выпалила она.       Он приподнял бровь.       — Что?       — Откуда ты знал, какой я пью чай?       Малфой просто посмотрел на неё — тем самым непроницаемым взглядом, от которого хотелось либо отвести глаза, либо дать пощёчину.       Пару секунд она обдумывала оба варианта. И тут он внезапно рассмеялся — искренне, тепло. Гермиона едва не выронила кружку от неожиданности.       — Потому что я уже несколько месяцев готовлю тебе чай именно так, — сказал он, уголки губ приподнялись.       — Что? — моргнула она.       — Когда мы вернулись в Хогвартс, я сначала наливал тебе, как Дафне — три ложки сахара, без молока. Ты ведь сама так наливала себе на завтраке.       Он усмехнулся, и в голосе прозвучала лёгкая насмешка.       — Но ты всегда делала это странное лицо, — продолжил Малфой, — когда пробовала первый глоток, будто тебе противно, что он такой сладкий. Я тогда подумал: зачем вообще пить так, если не нравится? Но… меня это раздражало, и я стал готовить по-другому. Добавлять молоко. Оставлял утром, когда уходил.       Гермиона смотрела на него, не в силах подобрать ни одного слова.       Он пожал плечами, будто всё это было совершенно обыденным делом, не стоящим объяснений.       — Сначала я убрал до двух ложек сахара. Потом до одной. Потом вообще перестал класть. Неделя за неделей. Потом добавил немного мёда или молока. И в какой-то момент заметил, что ты на завтраке наливаешь чай точно так же. И выглядишь куда довольнее. Ну… я и остановился на этом.       — Малфой… — выдохнула Гермиона, поражённо и тихо, — ты…       Он слегка покраснел, и её саму вдруг обдало теплом.       — Ты действительно была ужасным шпионом, Грейнджер, — сказал он быстро, возвращаясь к пергаментам и делая вид, будто снова поглощён работой. — Удивительно, как ты можешь быть настолько невнимательной.       Гермиона задумалась, обдумывая это в новом контексте.       — Наверное, ты прав, — признала она негромко.       Молчание затянулось. Дольше, чем следовало. Даже неловко. Она чувствовала, что должна что-то сказать, но не знала, что именно. А Малфой, похоже, не собирался ничего добавлять.       Тогда Гермиона подняла свой пергамент и заставила себя вернуться к делам. Полуосознанно проверяла список задач, которые составила утром. Польза от него, судя по всему, была сомнительной, но закончить стоило — хотя бы ради того, чтобы потом перейти к следующему этапу исследований.       Малфой тем временем снова надел очки и уставился в раскрытую перед собой «Слоговую книгу заклинаний Спеллмана», будто та лично его оскорбила.       — Малфой, — произнесла она медленно.       Он поднял взгляд, глядя на неё поверх очков.       Она проигнорировала, как у неё внутри всё потеплело от этого взгляда.       — У меня осталась одна руна в моей части перевода. Я не понимаю, что это такое.       Он выпрямился, вытянул руку и повернул книгу, чтобы прочитать правильно.       — Какая?       Гермиона указала на крошечный символ над заголовком сказки, которую они закончили переводить на прошлой неделе.       — Вот этот.       Малфой нахмурился, не отвечая. Его взгляд стал странно напряжённым, и Гермиона начала ёрзать от нетерпения.       — Ну?       — Грейнджер, — медленно сказал он, твёрдо ткнув пальцем в символ, — этого знака нет в этой книге.       — Что? — Гермиона резко схватила книгу и повернула к себе, едва заметив, как Малфой раздражённо выдохнул. — Что ты имеешь в виду?       — В смысле, — протянул он лениво, с чуть самодовольным видом, которого ситуация совершенно не заслуживала, — этот символ не был напечатан вместе с остальным текстом. Его кто-то дорисовал вручную.       Гермиона поднесла страницу ближе к лицу, прищурилась — и с удивлением поняла, что он прав. Треугольник, линия и круг, пересекающие друг друга, были явно нарисованы пером, а не отпечатаны типографским способом, как остальной текст книги.       Щёки её вспыхнули от возбуждения.       — Это оно! — воскликнула она, глядя на Малфоя.       Он закатил глаза, хотя Гермиона видела, что и сам заинтересовался.       — Может, это просто чей-то рисунок, Грейнджер.       — Нет, — покачала она головой, не отрывая взгляда от страницы. — Мы должны понять, что это значит. Прежде чем двигаться дальше с идеей о скрытых посланиях и магических заклинаниях. Дамблдор хотел, чтобы мы это нашли.       Малфой лишь пожал плечами, подтянул к себе свой учебник и снова взял перо.       — Ну что ж, придётся разбираться, да?

✧──────────✧

      Гарри тяжело вздохнул и шлёпнулся на пол.       — Серьёзно, вы двое, если вы не смогли понять, что значит этот символ, то с чего вы решили, что я смогу?       Малфой фыркнул, всем своим видом показывая, что полностью согласен, но вынужден выразить недовольство самим фактом согласия.       — Я никогда раньше не видела такой руны, — повторила Гермиона уже в который раз за последние три дня. — Она выглядит примитивно, но не совпадает ни с одной известной группой символов. Ни по стилистике, ни по времени создания...       Она замолчала, погрузившись в мысли, и позволила Малфою осторожно вытащить из её пальцев перо, конец которого она уже успела задумчиво прикусить. Он усмехнулся и отложил его в сторону, затем подвинул ей новый пергамент.       — Попробуй вот с этим ключом, — сказал он. — Перекрывающиеся треугольник и круг напоминают узоры, встречающиеся в некоторых вот здесь.       Гермиона нахмурилась, притянула лист поближе.       — Попробую, но...       И тут из другой части комнаты донёсся голос, прервавший её:       — Мне кажется совершенно очевидным, что вы говорите о символе Даров Смерти, — заметила Луна, перелистывая страницу своей книги тем же ровным, вежливо-заинтересованным тоном.       Она полулежала, привалившись к ногам Блейза, пока тот лениво играл с концами её волос, сидя на диване. Казалось, они оба вовсе не слушали разговор остальных.       Гермиона и Малфой обменялись настороженным взглядом.       — Луна, а что такое Дары Смерти? — терпеливо спросила Гермиона, уже ощущая непреодолимое желание найти предлог, чтобы утащить Малфоя из комнаты и обсудить всё без участия Когтевранки.       Луна хихикнула, и раздражение Гермионы, к её неудовольствию, отразилось на лице Малфоя.       — Дары Смерти, — повторила Луна, наконец подняв глаза от книги и встретившись взглядом с Гермионой, — это Бузинная палочка, Воскрешающий камень и Мантия-невидимка. Папа уже много лет пытается их найти.       — Эм, Луна, — вмешался Гарри, уловив, что и Гермиона, и Малфой уже теряют терпение. — Что ты имеешь в виду — «пытается их найти»?       Он нехотя приподнялся, поправляя очки.       — Это же поиск, — весело пояснила Луна и отложила книгу. — Квест, если угодно.       Теперь Гермиона смогла рассмотреть название её книги: «Свидетельства встреч с келпи за последние годы и как Министерство пытается их скрыть».       — Искатели Даров Смерти стремятся объединить все три артефакта, — продолжила Луна, наклоняясь к Гермионе и проводя пальцем по её записям. — Вот, видишь: палочка, камень, мантия. Этот символ — их знак. Он показывает другим, что ты тоже ищешь Дары.       Малфой, Гермиона и Гарри уставились на пергамент. Мысль, что Луна может действительно знать, о чём говорит, звучала безумно… но, в конце концов, и Дамблдор не был лишён эксцентричности.       — Что ж, — наконец сказала Гермиона, — по крайней мере, теперь у нас есть зацепка.       — Но у меня ведь есть мантия! — Гарри снова вскочил, глаза блестели. Гермиона почувствовала, как за правым глазом зарождается мигрень.       — А вот где искать камень, мы не знаем, — напомнила она устало. — И не уверены вообще, что всё это реально.       Рон, вернувшийся с коттеджа Ракушки («Биллу и Флёр нужно было, чтобы кто-то принес им ещё пару Портключей из запаса в штабе», — пояснил он всем и никому), застал Малфоя, Гарри и Гермиону запертыми в библиотеке уже третий час подряд — в самом бесполезном споре, в каком только доводилось участвовать Гермионе.       — Мне всё ещё кажется, что палочка интереснее всего, — заметил Рон, закидывая ноги на низкий стол напротив дивана. — Как думаете, Волдеморт когда-нибудь её нашёл?       — Понятия не имею, — мрачно отозвался Гарри.       Это был главный предмет спора на данный момент — Великий Дебат о Дарах Смерти. Гарри был уверен, что побег Волдеморта за границу и пленение Олливандера напрямую связаны с поисками тёмным магом этой самой «всемогущей палочки».       Гермиона же считала, что всё это не имеет значения, потому что палочки лишь направляют силу мага, но не делают её сильнее. Малфой, к своему неудовольствию, был вынужден признать, что никто из них, включая её, не обладает глубокими знаниями о магических артефактах, но, в любом случае, он сам видел, как Тёмный Лорд отобрал у Люциуса палочку, и был уверен, что дело скорее в какой-то связи между палочками Поттера и Волдеморта, а не в мифической Бузинной палочке.       — Да, но теперь он наверняка ищет что-то лучше, — упрямо повторил Гарри. Малфой закатил глаза к потолку.       — Хорошо, Поттер, — сказал он с притворным терпением, — но похоже, он её пока не нашёл, и мы — уж точно — тоже не найдём. Она может быть где угодно в мире. Может, займёмся кубком?       Гарри нахмурился.       — Наверное, да.       — И может быть, ты наконец сосредоточишься на окклюменции, которой тебя учат буквально все члены Ордена? — напомнила Гермиона.       Гарри лишь поморщился. Разные Авроры обучали его по своим методикам — от Кингсли до Робардса. Последний, бывший глава Отдела Авроров, был когда-то ценным агентом Ордена, но теперь, после развала Министерства, помогал Грюму в его, мягко говоря, радикальных проектах.       Правда, толку от этих занятий было немного. Гермиона, впрочем, не могла похвастаться успехами сама.       — Я уже давно ничего не видел, — буркнул Гарри.       — И отлично, пусть так и остаётся, — строго сказала Гермиона, поднимаясь. — Думаю, пора сделать перерыв и поужинать.       После быстрого ужина они вчетвером — теперь с Люпином во главе — снова отправились в библиотеку. По пути им пришлось оправдываться перед остальными, кто всё ещё сидел за столом, доедая пироги Кикимера и запивая их эльфийским вином. Рон и Гарри бросали на десерты такие тоскливые взгляды, будто расставались с лучшими друзьями, но всё же сумели покинуть кухню, проявив чудеса самообладания.       — Соглашусь, — произнёс Люпин, как только они расселись за столом, за которым Гермиона и Малфой обычно корпели над своими переводами. — Хотя теория Даров Смерти и заслуживает внимания, она не должна отвлекать нас от основной цели — поиска кубка.       Гермиона почувствовала лёгкую волну удовлетворения.       — Но Дамблдор… — начал Гарри, однако Люпин поднял руку, заставив его замолчать.       — Дамблдор дал тебе конкретные указания касательно крестражей, Гарри, — сказал он мягко. — Я не могу позволить Ордену тратить ресурсы на поиски чего-то, что может оказаться совершенно бесполезным для победы над Волдемортом, когда у нас уже есть ясный путь.       Повисло тяжёлое молчание.       — Ну что, — не удержался Малфой, в голосе звенело едва скрытое самодовольство, — ты принёс их?       Люпин кивнул и взмахнул палочкой. На столе перед ними материализовались несколько огромных свитков пергамента — исписанные неровным, плотным почерком, местами почти неразборчивым.       Все дружно наклонились поближе.       Люпин вновь взмахнул палочкой, и листы взлетели, выстроились в воздухе, а затем аккуратно опустились обратно, перестроившись в нужном порядке. Он внимательно изучил их.       — У нас есть сведения по поместьям Ноттов и Лестрейнджей, — начал он, — но картина неполная. С помощью Тео мы собрали достаточно данных о первых, но стоит установить наблюдение за обеими территориями — хотя бы на пару недель. Это поможет понять, где именно нужно искать.       — Знаете, — задумчиво сказала Гермиона, — поместье Паркинсонов ведь сгорело от Адского огня.       Люпин приподнял бровь:       — Ты хочешь сказать, что крестраж мог быть там и случайно уничтожен?       Рон уставился на них:       — Вот это была бы удача!       Малфой фыркнул, скрестив руки на груди.       — Исключено. Отец Пэнси был таким ублюдком, что даже Волдеморт едва его терпел. — Гарри не смог сдержать усмешку. — К тому же, во время Первой войны он вообще не был Пожирателем Смерти.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Рон, и Гермиона едва сдержала стон.       — У него ещё не было Метки, Уизли, — спокойно ответил Малфой.       Рон помрачнел, наконец понимая.       Люпин первым нарушил напряжённую тишину, повисшую после обмена репликами.       — Логично предположить, что Волдеморт не стал бы доверять что-то столь важное кому-то вне своего ближайшего круга, Драко, — сказал он спокойно. — Думаю, ты прав.       Самый крупный из свитков, похожий на магические чертежи, оказался перед Гермионой и Малфоем. Её передёрнуло, когда она увидела, как Малфой аккуратным, до нелепости красивым почерком добавляет пометки к схемам комнат. Его пальцы сжали боярышниковую палочку чуть крепче обычного.       — Проблема с поместьем в том, — произнёс он после долгого молчания, не сводя взгляда с рисунка, — что Волдеморт был там. И вполне возможно, за последние месяцы многое изменилось. Структурно или… магически. Такое количество Тёмной магии… я не уверен, как сильно оно могло повлиять даже за последние недели. Придётся провести разведку, прежде чем решим, как туда попасть.       Она наблюдала, как его палочка скользит по пергаменту, оставляя плавные линии и поправляя надпись, где, судя по всему, был обозначен потайной вход в служебные помещения.       — Придётся идти самому, — сказал он, не поднимая глаз.       Гермиона непроизвольно издала звук протеста, заставив всех обернуться.       — Это логичнее всего, — коротко сказал Малфой. — Очевидно, я знаю поместье лучше всех.       Сердце Гермионы замерло. Тео ведь видел их там, в видении. Не это ли тот самый момент? Или они уже меняли ход событий? Следует ли ей настоять, чтобы пойти вместе с ним — или, наоборот, остаться, чтобы спасти реальность, в которой Малфой выжил… и был с ней? Каждая мысль звучала одинаково ужасно.       — Наши защитные чары не срабатывают на членов семьи, — продолжал он, — и, насколько я знаю, их не изменяли с тех пор. Так что я смогу попасть хотя бы на территорию, если не в сам дом.       Слева от неё Малфой поднял взгляд, и впервые Гермиона поняла совершенно ясно, о чём он думает: о том последнем разе, когда они оба были там. О том, как она лежала на полу гостиной, под палочкой Беллатрисы, кровь стекала по руке, а глаза отчаянно искали его.       Какое-то безумное мужество охватило Гермиону. Под столом она потянулась и сжала его пальцы. Их руки дрожали — и её дрожь выдавала, насколько сильно она сама боялась.       Её разум догнал поступок на долю секунды позже, и Гермиона тут же попыталась отдёрнуть руку.       Но не смогла. Малфой сжал её пальцы в ответ, не отпуская, и сердце болезненно ёкнуло. Никто не заметил, и это было странно — ведь Гермионе казалось, будто земля под ней сместилась.       — Я обсужу всё это с Грюмом и остальными, — произнёс наконец Люпин, нахмурившись, глядя на разложенные схемы. — Что касается поместья Малфоев… думаю, рано или поздно…       Он осёкся, и слова повисли в воздухе. Гарри, сидевший справа и машинально потирающий шрам, уловил их смысл.       — Рано или поздно нам придётся столкнуться с ним там, — тихо сказал он.       — Нет, не сейчас! — вспыхнула Гермиона, вырывая руку из ладони Малфоя и резко оборачиваясь к Гарри. — У нас нет кубка, мы даже не знаем, где он! Это могут быть месяцы, годы…       Последнее слово так и не сорвалось с языка. Мысль сама по себе была невыносимой. Гарри посмотрел на неё с чем-то вроде сочувствия — будто понимал то, чего она не знала, — и от этого ей захотелось спорить ещё сильнее.       — Гермиона, — мягко остановил он, — нам нужно строить планы.       Ирония в том, что именно Гарри Поттер говорил ей о важности планирования, не укрылась ни от кого в комнате. Но это неожиданно разрядило атмосферу: Гермиона тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.       — Думаю, — начал Рон, — стоит продолжить поиск в тех же группах: поместья Ноттов и Лестрейнджей. Есть ли ещё кандидаты? — он бросил взгляд чуть уж слишком прямо на Малфоя.       Тот лишь сжал губы, сдерживая раздражение.       — Возможно, Долохов и Руквуд, хотя у них нет родовых владений, — пожал плечами он. — Но если бы Волдеморт доверил им что-то подобное, Орден уже что-нибудь выяснил бы под Веритасером. Они недостаточно сильные окклюмены, чтобы скрыть такое. Даже мой отец не смог бы.       Возразить на это было трудно. Люпин и Рон снова уткнулись в пергаменты и заметки, полученные от Малфоя и семьи Гринграсс. Сам Малфой, склонившись над схемой родового дома, смотрел на очертания комнат с привычно холодным лицом.       Гермиона и Гарри обменялись взглядами, и он слабо улыбнулся ей, словно подбадривая.       — Не вешай нос, Гермиона, — шепнул он ей позже, когда все начали расходиться. — Может, ты и Малфой скоро… сходите на свидание, пока следите за домом отца Нотта, — добавил Гарри с ехидцей.       Гермиона вспыхнула и мысленно поклялась наслать на Джинни Уизли хорошее заклятие.       

✧──────────✧

      Близнецы Уизли, как оказалось, всё ещё умели устраивать вечеринки — даже посреди войны.       Первое апреля принесло с собой самое масштабное собрание на площади Гриммо с момента возвращения Гермионы. Нервозность Люпина достигла новых высот — вероятно, только тот факт, что Тонкс тайком подливала ему в стакан всё новые порции огненного виски, помогал ему сохранять хоть видимость спокойствия.       Когда Гермиона поймала её на этом, Тонкс подмигнула и заговорщицки прошептала, что она сегодня — «ответственный родитель» и Орденский надзиратель, подняв стакан воды и заверив, что беспокоиться не о чем. Никому не нужен отдых больше, чем Люпину — ну, может, Гарри, — поэтому Гермиона сделала вид, что молча застёгивает по рту «молнию» и согласно кивнула, когда Люпин с пьяноватым блеском в глазах сурово сообщил, что всех посторонних выгонит к полуночи, несмотря на проделки Фреда и Джорджа.       Трудно было поверить, что они пробыли на площади Гриммо почти два месяца.       Гермиона потягивала сливочное пиво — Джинни (вполне справедливо) предупредила её не пить из дымящегося котла с пуншем, который близнецы с радостью разливали всем подряд, — и обходила комнату, изучая собравшихся.       Андромеда и Тед сидели на диване рядом с Молли и Артуром; бабушка покачивала на коленях рыжеволосого Тедди, а Молли смотрела на ребёнка с таким выражением, что это можно было назвать только «бабушкиной завистью». Напротив в кресле с бархатной спинкой восседала Августа Лонгботтом, которая наконец-то загнала в угол Пэнси и Невилла. Судя по ошарашенному виду жениха, ему было там явно не по себе — Гермиона хихикнула в бутылку. Обе женщины оживлённо жестикулировали, совершенно забыв о его существовании.       — Милое зрелище, правда? — раздался голос сбоку.       Гермиона вздрогнула, но, увидев Дафну, улыбнулась. Та легко подтолкнула её локтем, и они обе наблюдали за сценой.       — Да, и правда, — согласилась Гермиона. Её взгляд скользнул через комнату, туда, где Малфой и Тео спорили о чём-то с явным азартом. Щёки Тео были раскрасневшиеся — видимо, он случайно попробовал фирменный пунш Уизли.       Дафна легко толкнула Гермиону плечом и тихо рассмеялась.       — Это всё, что тебе кажется милым, Гермиона Грейнджер?       Гермиона не ответила сразу. Дафна снова хихикнула, и Гермиона поняла, что та тоже, похоже, попробовала уизлиевское зелье.       — Он смотрит на тебя каждые пять секунд, — заявила Дафна с пьяной уверенностью, от которой Гермиона невольно усмехнулась: даже навеселе подруга умудрялась звучать совершенно самоуверенно.       — Дафна, — быстро прошептала Гермиона, — ты говоришь громче, чем думаешь.       — Но ведь правда, — буркнула та в кружку. — Так что, расскажешь, было ли между вами что-то ещё?       Из кухни донёсся взрыв хохота и вспышка синего света — близнецы, разумеется. Гермиона воспользовалась шумом, чтобы собраться с мыслями. Голова немного кружилась от двух… или трёх кружек сливочного пива.       — Он стал… немного другим, — наконец сказала она, неуверенно.       Глаза Дафны округлились.       Гермиона вздохнула и пожала плечами.       — Не то чтобы совсем другим. Просто… не знаю. Он заварил мне чай.       Дафна нахмурилась, и Гермиона не могла её винить.       — Долгая история.       — Хм, — протянула Дафна, снова пригубив напиток и окинув взглядом комнату. — Думаю, тебе всё равно придётся самой с этим разобраться.       Они обе замолчали, прислонившись к стене, наблюдая за собравшимися: их друзья, родные, орденцы — все, впервые за долгое время, собрались не ради войны, не ради планов, а просто… вместе. Этот уютный, живой шум странным образом успокаивал Гермиону.       Последние дни были одними из самых тяжёлых, что она помнила на площади Гриммо. По плану Люпина члены Ордена теперь следили за поместьями Ноттов, Лестрейнджей и Малфоев — а это значило бесконечные часы тревожного ожидания, пока друзья возвращались с опасных вылазок, блуждая по краям проклятых владений в поисках хоть какой-то зацепки.       Сама Гермиона избежала заданий в поместье Лестрейндж и особняке Малфоев, но однажды пошла с Тео — к его родовому дому. И ужаснулась: воздух там был пропитан Тёмной магией, она словно исходила из самой земли, отравляя всё вокруг, и Тео будто угас прямо на глазах. Они пробыли там не больше сорока пяти минут — дом казался мёртвым, пустым, и выражение лица Тео, застывшее, выжженное изнутри, почти невозможно было вынести.       Но хуже всего было смотреть, как Малфой уходит один. Гермиона стояла на крыльце площади Гриммо и наблюдала, как он аппарировал в ту самую точку на территории поместья, где никто не должен был услышать звук его прибытия — и где, если защитные чары всё ещё признавали его, он будет в безопасности. Его лицо было мрачным, почти одержимым, и всё же, когда он вернулся, взгляд оставался таким же — преследуемым, но в голосе звучало отчётливое облегчение: он видел свою мать. Живую. Через окно поместья. И узел в груди Гермионы немного ослаб.       — Дафна? — тихо позвала она.       Брюнетка приподняла бровь, но продолжала смотреть куда-то в сторону. Гермиона проследила за её взглядом.       Она хотела спросить — боится ли Дафна. Чувствовала ли она то же самое, когда Тео объяснял, как пробраться к собственному дому, не выдав себя; когда его обычно мягкие глаза холодели до стали. Но слова застряли в горле.       — Как у тебя с Тео? — спросила она вместо этого, осторожно.       Дафна напряглась, и Гермионе тут же захотелось извиниться и забрать вопрос обратно. Эта тема всегда казалась слишком личной — особенно после всего, что произошло в Хогвартсе, и их странных, противоречивых разговоров с Тео о будущем, которое связывало их больше, чем им обоим хотелось признавать.       Однако Дафна не рассердилась — лишь опустила глаза и ответила с непривычной застенчивостью:       — Тео… — она порозовела. — У него всё хорошо.       — Правда? — постаралась не выдать нетерпение Гермиона.       Дафна бросила на неё выразительный взгляд — слишком проницательный, чтобы не заметить попытку скрыть интерес.       — Не знаю точно, — призналась она. — Но в последнее время он… изменился. Постоянно где-то рядом. Всегда поблизости.       Гермиона едва не рассмеялась. Это было очевидно всем, кроме самой Дафны: Тео, казалось, не имел ни малейшего плана, кроме как быть рядом с ней. Он следовал за ней повсюду, как Рон за Гермионой в лучшие времена — только без предлога, просто… был.       — Дафна, — мягко сказала Гермиона, — сомневаюсь, что это совпадение.       Они обе оглядели зал. Малфой, согнувшись пополам, смеялся над чем-то, что сказал Тео; держался за грудь, будто не мог перевести дыхание. И Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела его таким — беззаботным, живым.       Дафна подняла брови и наклонилась к ней:       — Пожалуй, нам обеим стоит последовать собственным советам.       

✧──────────✧

      Похмелье после вечеринки накрыло всех разом. Завтрак, приготовленный Кикимером, успела застать только Гермиона — и, судя по его ворчанию, домовик считал это личным подвигом. Он с недовольством ставил перед ней целую кучу блюд, приговаривая себе под нос о «невежественных бездельниках», и лишь изредка кидал на неё косые взгляды, намекая, что и она не в идеальном виде.       Гермиона не стала спорить. После недавней стычки о том, сколько раз в неделю он обязан готовить для всех жильцов, она решила не обострять.       Когда Пэнси наконец выползла на кухню, Гермиона почти доела третью стопку блинчиков. Судя по бледности слизеринки, ей явно было хуже. Пэнси, поморщившись, попросила кофе с сахаром и жареные яйца — весьма нетипично для неё, обычно ограничивавшейся чаем.       Она метнула на Гермиону взгляд, полный обвинения, будто это именно Гермиона залила в неё весь вчерашний ром.       — Ты правда позволила мне выпить две бутылки красносмородинового рома с бабушкой Невилла? — простонала она, держась за голову.       — По-моему, это была твоя идея, — невозмутимо ответила Гермиона. — Ты сама вызвала её на соревнование по выпивке.       Пэнси застонала громче.       — Думаю, она тобой восхитилась, — заметила Гермиона, отправляя в рот очередной кусочек липкого блина.       — Кто тобой восхитился?       Обе ведьмы обернулись. В дверях стояла Дафна, выглядевшая подозрительно свежо по сравнению с ними.       Пэнси прищурилась, обмениваясь с Гермионой озадаченным взглядом.       — Дафна, — медленно сказала Гермиона, — разве я не видела, как ты вчера уходила с Блейзом и Луной?       Дафна замерла, принимая из рук Кикимера кружку.       — Я? — переспросила она, а потом торопливо добавила: — А ты уверена, что это была я? — и поспешно уткнулась в напиток, заметно покраснев, с утрированной сосредоточенностью размешивая сахар в чае.       — Дафна Камиль Гринграсс! — вдруг громко воскликнула Пэнси, глаза её расширились, и похмелье будто испарилось.       — Я всё время сплю в гостевой! — пискнула Дафна так пронзительно, что Кикимер подскочил и едва не выронил сковородку.       — Но всё-таки?! — Пэнси завизжала, напрочь забыв о боли в голове.       Дафна бросила на Гермиону отчаянный взгляд, умоляя о спасении. Та едва сдержала смех и угрожающе помахала вилкой в сторону Пэнси.       — Пэнси, отстань от неё, — строго сказала Гермиона.       Но Пэнси, конечно, проигнорировала.       — Мы ведь договаривались никогда больше не хранить от меня секретов, Дафна Гринграсс! — грозно произнесла она. Дафна и Гермиона обе поморщились. — Садись и немедленно объясняйся!       — Этот дом куда меньше, чем кажется, — неловко заметила Гермиона, бросив Дафне извиняющийся взгляд.       — Если бы вы обе хоть на минуту заткнулись, — прошипела Дафна, озираясь на дверь, — я, может, и поделилась бы подробностями своей личной жизни.       Пэнси тут же выпрямилась, с видом первоклассного следователя. Гермиона даже невольно залюбовалась — Дафна держалась на удивление стойко.       — Возможно, я… немного перебрала, — призналась Дафна, теребя ручку кружки. — Ты же знаешь, я не особо вынослива.       — Да, — сухо заметила Пэнси, бросив взгляд на Гермиону, — этим вы обе схожи.       Дафна закатила глаза. — Думаю, в пунше близнецов было что-то вроде зелья. Я… начала говорить. С Тео. Такие вещи, которые в нормальном состоянии не сказала бы никогда. Напомни потом — я должна наложить на них проклятие.       Гермиона едва не просияла. — О, Дафна…       — Хотя, — усмехнулась та, пряча улыбку за чашкой, — он, кажется, сказал кое-что в ответ.       Пэнси вскрикнула от восторга, случайно опрокинув кувшин с сиропом. — Дафна! — закричала она, тут же схватившись за голову. — Боже, я разрываюсь между чудовищной болью и тем, как счастлива за тебя!       Кикимер, похоже, окончательно потерял терпение: громыхая посудой, он поставил между ними ещё тарелки и насильно сунул Пэнси стакан воды, бурча что-то о «женских припадках» и «утренних идиотках», чем кружка с кофе, которую Пэнси всё ещё прижимала к груди, визжа от восторга.       На фоне этого переполоха Гермиона встретилась взглядом с Дафной. Та выглядела усталой, счастливой и немного испуганной — но в её глазах светилось то, чего Гермиона не видела у неё уже давно.       «Твоя очередь», — беззвучно произнесла Дафна, и у Гермионы в животе неприятно кольнуло.