Вещи, о которых нам рано знать/Things We're All Too Young to Know

      Ноябрь 1997 года.       Новость о том, что у Гарри и остальных, возможно, оказался медальон Слизерина, вкупе с недавним известием от Минервы о том, что Рон полностью поправился и рвётся вернуться в строй, вырвала Гермиону из той апатии, в которой она застряла.       Исследования в библиотеке, касающиеся истории основателей, фактически ни к чему её не привели. Но вспышка гениальной мысли — если позволено самой себе так сказать — навела её на идею поискать в Хогвартсе портреты самих основателей. Она никогда их не видела, и только теперь её по-настоящему поразило, насколько это странно. Если бы ей удалось поговорить с Пенелопой Пуффендуй или Кандидой Когтевран о том, как они жили, дело пошло бы куда легче.       В собственной гостиной никогда не было портрета Гриффиндора, в подземельях не нашлось и изображения Слизерина, так что Гермиона сомневалась, что Когтевран или Пуффендуй сидят себе и беседуют со студентами в их гостиных. Кабинет директора казался логичным вариантом, но она там бывала и была уверена, что заметила бы; да и Гарри, который проводил там слишком много времени — получая нотации или оказываясь в замешательстве, — наверняка упомянул бы об этом. Хогвартс: история упрямо хранила молчание и в этом вопросе.       Несколько ночей подряд Гермиона внимательно осматривала стены Большого зала, вестибюля и других заметных уголков замка, пытаясь убедиться, что за последние шесть с лишним лет она ничего не проглядела. В результате она лишь несколько раз едва не столкнулась с Кэрроу, которые, к счастью, были столь же глупы, сколь и агрессивны. Ни они, ни их прихвостни — в число которых входили противные Крэбб, Гойл и Миллисента Булстроуд, — так и не заметили её под чарами Обезображивания. Эти трое, похоже, уже не считали нужным соблюдать комендантский час и куда веселее проводили вечера, издеваясь над младшими учениками в коридорах.       Её следующей тактикой стало обратиться к портрету Мерлина, охранявшему вход в их с Малфоем комнаты. Гермиона днями напролёт осыпала его лестью каждый раз, возвращаясь домой: восхищалась усыпанными звёздами мантиями и «мудрым видом», даже терпела его откровенно сексистские комментарии о том, каким скандалом является то, что современные ведьмы пользуются магией, изобретённой волшебниками, будучи при этом ещё и незамужними.       Когда эта основа была твёрдо заложена, она как бы невзначай подошла к портрету после ужина и самым невинным тоном поинтересовалась, не встречал ли он когда-нибудь кого-либо из основателей на других картинах в Хогвартсе. К её глубочайшему разочарованию, после длинной тирады о том, что Годрик Гриффиндор был глупым человечком, который слишком уж часто размахивал своим красивым мечом для того, кто ни разу не участвовал в битве, он сообщил, что никогда не видел ни одного из четырёх в образе портрета — и, по его словам, был этому весьма рад.       Гермиона нахмурилась и ещё больше его оскорбила, спросив, нет ли поблизости каких-нибудь других картин, которые могли бы оказаться полезнее. После этого он и вовсе отказался разговаривать с ней. В последние дни ей везло, если он вообще снисходил до того, чтобы распахнуть дверь и впустить её в комнату.       Раздосадованная столь резким и неудачным концом своего нового плана, Гермиона бросила вещи на стол, за которым они с Малфоем обычно занимались, и направилась на кухню в надежде стащить немного шоколада из заначки сладостей, которую Малфой, как она знала, прятал от неё до возвращения.       Она уже устроилась поудобнее на диване и как раз исчезал фантик от шоколадной лягушки, которая заметно подняла ей настроение, когда её сосед наконец появился. Ограничившись лишь кивком в знак приветствия, Малфой рухнул в соседнее кресло, вытянув руки и ноги и плотно зажмурившись. Казалось, он хотел уснуть и больше никогда не проснуться.       — Драко? — нерешительно позвала Гермиона. — Ты… в порядке?       Он долго не открывал глаз.       — Нет, — наконец коротко ответил он. — Не в порядке.       Он выпрямился, развернувшись к ней всем телом, и в этой нарочитой усталости было что-то такое, что делало его старше лет на сто по сравнению с его семнадцатью.       Малфой заставил себя улыбнуться.       — Но это не то, что можно исправить сегодня. — Бросив взгляд на книгу у неё на коленях, он потянулся за кружкой, стоявшей на столике между ними. — Что читаешь?       — Ой… — Гермиона резко замерла, вдруг осознав, в какой совершенно «не-Дафниной» ситуации оказалась: уютно свернувшись на диване в своих любимых фланелевых пижамах и читая — о, ужас — маггловский роман. — Эм, ничего важного. Просто… так, ерунда.       Драко слегка нахмурился от её странного смущения. Он небрежно пригубил из её кружки — и нахмурился ещё сильнее.       — Даф, это что, кофе? — Он скривился и посмотрел на неё с явным упрёком. — С каких это пор ты пьёшь кофе?       Её снова захлестнула паника. Она слишком уж привыкла здесь, настолько, что забыла самую простую, мелкую деталь из длинного списка «фактов о Дафне», который хранила в зачарованном пергаменте в сундуке и который выучила наизусть ещё месяцы назад — к весёлому удивлению самой Дафны.       Любимое:       1. Чай с тремя ложками сахара и без молока       2. Котёлные пирожные       3. Уроки Заклинаний       4. Каникулы на юге Франции       5. Её сестра Астория       6. Теодор Нотт       Нелюбимое:       1. Кофе       2. Колбаски       3. Зельеварение       4. Босоножки       5. Люди, которые употребляют слово «великолепно»       И так далее.       — Да. Случился какой-то казус с Пивзом. Уверена, к завтраку всё уже наладят.       Она захлопнула книгу у себя на коленях и попыталась незаметно сунуть её сбоку в диван, чтобы Малфой не увидел обложку. Он всё ещё смотрел на неё так, словно она стукнулась головой и его всерьёз тянуло отвести её в больничное крыло.       — Пивз, — недоверчиво повторил он.       — Да, — фыркнула Гермиона. — Вообще-то нет. Но и нет ничего плохого в том, чтобы пробовать новое.       Малфой одарил её долгим, изучающим взглядом, от которого нервы точно не приходили в спокойствие.       — Да, — тихо согласился он. — Пожалуй, ты права.       — А где ты был вообще? — спросила Гермиона, жадно цепляясь за возможность увести разговор подальше от своей нелепой лжи.       — С Тео, — неопределённо отозвался Малфой, и выражение его лица вернулось к привычно раздражающе-нейтральному.       Гермиона была почти уверена, что это неправда: Блейз и Тео после ужина направились в библиотеку делать задание по арифмантике, а Малфой ушёл раньше их. Но она была столь же уверена, что он и сегодня не станет делиться с ней чем-то личным. Поэтому промолчала и сделала ещё глоток из своего скандальной кружки с кофе.       — Портрет Мерлина был чертовски взбудоражен, когда я вернулся, — вдруг заметил Малфой. Он приподнял бровь. — Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?       — Он вечно чем-то взбешён, — ответила Гермиона, стараясь звучать непринуждённо. — Наверное, опять наведался к тому портрету с рыцарем-женщиной на третьем этаже и завёлся, крича о рыцарском кодексе и её позоре.       — Хм, вполне возможно. — Малфой вытянул шею, и между позвонками сухо щёлкнуло. Он выглядел чуть менее уставшим. — Хотя звучало скорее так, будто его разозлил какой-то гриффиндорец.       Гермиона сделала вид, что не придаёт значения, хотя внутри болезненно поморщилась. Пожалуй, стоило придумать, как заставить Мерлина забыть её расспросы — чарами или по-старинке, взяткой.       — Разве это не ты вечно бесишься из-за гриффиндорцев? — поддела она.       Малфой закатил глаза.       — В последнее время они чуть более терпимы.       Гермиона мельком подумала о том, чтобы упомянуть Гарри или Рона — или даже, как бы сюрреалистично это ни звучало, саму себя, — просто чтобы посмотреть, что он ответит. Но её и без того натянутые принципы не позволили завести Малфоя в такой разговорный капкан.       — Это высокая похвала, исходя из твоих уст, — сказала она вместо этого.       Малфой прищурился:       — Я буду все отрицать, если ты кому-то расскажешь, — начал он угрожающе, только подогрев её любопытство. — Но, возможно, я начал думать, что эта… Уизли иногда бывает… забавной.       Гермиона расхохоталась.       — Ты считаешь Джинни смешной?!       Он нахмурился.       — Теперь я не понимаю: ты меня оскорбляешь или её...       — Нет! Я и сама считаю, что Джинни очень смешная. — Она покачала головой и попыталась перевести дыхание, всё ещё посмеиваясь. — Просто…       Она не могла объяснить Малфою, насколько абсурдной казалась ей собственная жизнь прямо сейчас: она, выдавая себя за Дафну Гринграсс, сидит в их общей гостиной и обсуждает с Драко Малфоем его признание в адрес Джинни Уизли.       — Я просто никогда не думала, что ты признаешь нечто подобное, — наконец закончила она.       — Он пожал плечами. — Она потрясающе изображает Снейпа, на которого наложили заклятие щекотки. Очень забавно.       Гермиона снова фыркнула:       — По-моему, межфакультетские контакты здесь уже доходят до пугающих масштабов.       — Я не говорю: давай звать её завтра на чай, Гринграсс, — или на кофе, — он снова покосился на её кружку. — Я всего лишь делаю наблюдение.       — А я-то не знала, что ты наблюдаешь за Джинни, — сказала Гермиона, всё ещё слишком развесёлая, чтобы снова волноваться из-за его зацикленности на её напитке.       Он возмутился:       — На всякий случай: я не наблюдаю за девчонкой Уизли.       Её веселье быстро схлынуло, уступив место знакомой злости.       — Ну да. Конечно. В конце концов, она же Уизли, — произнесла Гермиона, и в голосе зазвенела сталь.       Малфой напрягся.       — Может, я и не горю желанием породниться с семейкой, в которой числится идиотский дружок Мальчика-Который-Выжил, от присутствия которого нас в этом году каким-то чудом пощадили, — парировал он, — но нет, что бы ты там ни намекала, вовсе не это я имел в виду.       Слова о Роне укололи сильнее, чем она ожидала, и она заставила себя держать лицо. Разговор, как и многие её стычки с Малфоем, казалось, ускользает из-под её контроля.       — Тогда что ты имел в виду?       Вызов в её тоне, похоже, ещё больше его раздражил.       — Я лишь сказал, что меня не интересует Джинни Уизли. По многим причинам.       Они на миг сцепились взглядами. Гермиона уже и сама не понимала, из-за чего они вообще спорят, но раздражение вспыхнуло резко — и, судя по виду, он злился не меньше.       — Ладно, — выплюнула Гермиона. — Она всё равно занята.       Малфой застыл. На её глазах его взгляд помутнел, лицо тщательно опустело — и Гермиона на секунду растерялась, прежде чем к ней медленно подкрался ужас. Какого чёрта она творит? Обсуждать Джинни — и её отношения с Гарри — вот так, с чёртовым Пожирателем смерти… Разве это не опаснейшая информация? Даже если в последнее время Малфой, в лучшем случае, демонстрировал к войне полнейшую апатию.       — То есть… я не знаю… — начала она, не представляя, как теперь отыграть назад.       — Прошу прощения, Дафна. Похоже, я сегодня был резок — от усталости, — перебил он её ровным, отстранённо-вежливым тоном.       Гермиона промолчала и отвела взгляд от его холодного лица.       — Мне нужно отдохнуть. Увидимся завтра.       С этими словами Малфой поднялся из кресла и скользнул в свою спальню; дверь решительно захлопнулась за ним, оставив Гермиону с тяжёлым комком в животе и знакомым ощущением, что она поняла от силы процентов двадцать из всего их разговора.

✧──────────✧

      — Ты изучала Основателей.       Гермиона была так поглощена книгой — редким трудом о частичной реконструкции замка после неудачного магического эксперимента, который снёс половину Северной башни, — что не услышала, как вошёл Малфой. На его слова она вздрогнула, опрокинула наполовину полную кружку чая (на этот раз приготовленного как надо — с тремя ложками сахара) и, инстинктивно пытаясь прикрыть записи, разметала по полу перья, пергамент и книги.       Малфой никак не прокомментировал её бурную реакцию, лишь обошёл стол и остановился рядом. Он стоял слишком близко, и ей с трудом удавалось вернуть лицу нейтральное выражение.       На столе по-прежнему лежали исследовательские тома, вокруг были разбросаны конспекты — точное подтверждение его слов. В последнее время она растеряла осторожность: проводя с ним столько времени в их общем пространстве, она забыла одну из причин, по которой избегала этого с самого начала. Убаюканная ложным ощущением домашности и дружбы. Идиотка.       — Да, — откликнулась она сухо. — Дополнительное задание по «Истории магии».       Ложь была отвратительная, и он, несомненно, понял это сразу. Биннс был, пожалуй, наименее склонным из всех преподавателей рассматривать добровольные задания на дополнительные баллы — тем более те, что потребовали бы от призрака ещё более тесного общения со студентом. Да и Дафна, насколько знала Гермиона, никогда особым интересом к этому предмету не отличалась.       Однако он не стал ловить её на слове — лишь задумчиво хмыкнул, снова окинул взглядом разложенные книги и отошёл.       — Не припоминаю, чтобы профессор Биннс такое задавал, — его тон оставался ровным. Ей едва удалось удержаться, чтобы не захлопнуть все книги разом и не заслонить конспекты руками.       — А, да, верно, я сама попросила о дополнительных баллах. Ты же меня знаешь: не могу устоять перед лишней домашкой, — сказала она и тут же мысленно треснула себя по лбу. Это была совсем не «реплика Дафны». Это — буквально учебниковая Гермиона Грейнджер. Возьми себя в руки, Гермиона.       Малфой теперь стоял напротив, снимая мантию, и медленно опустился на деревянный стул. Она рискнула поднять глаза. Лицо у него было бесстрастным.       — Тема любопытная, — небрежно продолжил он. — Замок создан поистине необычайной магией. И есть иные примеры их работ — звучат весьма впечатляюще. — Пауза. — Например, вижу, ты слышала о диадеме Когтеврана.       У Гермионы похолодела кровь. На столе и правда лежал рисунок диадемы, частично прикрытый книгами, — набросок по обрывочным сведениям и легендам, что она узнала от Люпина, а потом выискала в библиотеке.       — Это завораживающий артефакт, но, вероятно, миф, — пробормотала она. — Манипуляции с рунами и уровень арифмантики, задействованный… — Гермиона осеклась, не зная, как увести разговор дальше от этой темы.       Голос Малфоя оставался лёгким:       — А интерес у тебя скорее теоретический или также и к более… практической стороне магии?       Теперь её взгляд резко метнулся к нему.       Лицо Малфоя по-прежнему ничего не выдавало. Странная формулировка и осторожный вопрос ускорили сердцебиение Гермионы, и она никак не могла решить, что отвечать. Что он вообще мог знать о диадеме? И, что ещё важнее, зачем поднимает этот разговор с ней — с Дафной?       — Ну… — медленно произнесла она. — Мне всегда трудно по-настоящему постигать теорию без понимания практической стороны, это верно.       Похоже, этот ответ его удовлетворил.       — Как увлекательно, — протянул он, внезапно сменив манеру. — Правда, некоторые из нас, знаешь ли, предпочитают по вечерам не закапываться в добровольные исследования, а развлекаться.       Гермиона просто посмотрела на него; на лице всё ещё читалось настороженное недоумение. Скорость, с которой Малфой умел переключаться с холодной непроницаемости на… приветливость, изматывала.       — По бокальчику? — продолжил он и подмигнул ей. Он поднялся, закатал рукава и направился к кухонному уголку сбоку от их общей гостиной.       — Эм… — начала она, пытаясь незаметно запихнуть бумаги обратно в сумку.       Он закатил глаза и снял с верхнего шкафа бутылку огненного виски — с той самой полки, где на всякий случай наложил маскирующее заклятие, если вдруг домовые эльфы решат конфисковать его заначку во время уборки.       — Гринграсс. — Пара толстостенных стаканов с ленивым взмахом его палочки вылетела из соседнего шкафа. — Пятница, девять вечера, нам по восемнадцать, и рядом ни одного взрослого — по сути, у нас своя собственная квартира.       Гермиона залилась краской. Звучало это куда более двусмысленно, чем ей хотелось.       — Тебе семнадцать, — напомнила она.       Малфой закатил глаза:       — Иногда я себя чувствую на все семьдесят пять.       Гермиона докомплектовала контрабанду — сунула в сумку записи и книги — и поднялась. По крайней мере, это отвлечёт его от темы диадемы.       — За что пьём? — вздохнула она.       В её руку без церемоний втиснули стакан.       — Ни за что, — торжественно объявил он. — Просто пьём. — Он направил её к одному из больших диванов у камина. — Иногда питьё — ради самого питья.       Ей до сих пор казалось нереальным, что всего за несколько месяцев она прошла путь от лёгкого ужаса перед перспективой жить с Драко Малфоем до того, чтобы сидеть напротив него на общем диване, добровольно напиваться — и думать о том, что Малфой в последнее время скорее заперт — во всём этом — больше, чем что бы то ни было. Сердце на миг сжалось, и она печально опустила взгляд на свой напиток.       — Эй-эй, Гринграсс, — сказал Малфой, нахмурившись и выпрямляясь из ленивой позы, в которой он развалился, упершись спиной в подлокотник дивана напротив. — Без этого. С чего это ты вдруг хандрить вздумала?       Она лишь отпила, не отводя от него взгляда. Его ступни были почти достаточно близко, чтобы задеть её бёдра. Бёдра Дафны, одёрнула она себя.       — Я просто подумала, что… — она запнулась. — Приятно иногда видеть тебя расслабленным.       Он будто протрезвел, и она подумала, что сказала не то. Челюсть напряглась, но затем — к её удивлению — вновь разжалась.       — В последнее время стало легче, когда… — он запнулся и всмотрелся в неё. — Когда ты здесь. Когда я возвращаюсь.       На его щеках проступил лёгкий румянец, и Гермиона увидела, как он спешно делает большой глоток огненного виски. Вместо ответа она только мягко улыбнулась и занялась тем, чтобы допить свой стакан.

✧──────────✧

      Гермиона добрела до Большого зала к ужину, честно чувствуя, что куда охотнее вздремнула бы, чем поела. Между бесконечными изысканиями, реальной учёбой и обильными возлияниями, к которым слизеринцы прибегали, чтобы пережить безумие жизни в школе-интернате, пока за стенами замка всё полыхало, ночей на сон у неё почти не оставалось. В придачу — свеженькие кошмары: в последнем Гарри с Роном по-разному сообщали ей, что Гермионы Грейнджер никогда не существовало, а родители смотрели на это пустыми глазами.       — Где Драко? — рассеянно спросила она, опускаясь на скамью.       Пэнси прищурилась и равнодушно пожала плечами.       Тянулась к булочке — и по привычке взглянула на преподавательский стол. Нахмурилась. Окинув зал ещё одним быстрым взглядом, чтобы убедиться, повернулась к Пэнси, Тео и Блейзу. Снейпа тоже не было. Как и обоих Кэрроу.       — Кто-нибудь видел его после обеда? — резко спросила она.       Блейз вскинул бровь и покачал головой.       — Я тоже не видела, — отозвалась Пэнси, будто искренне недоумевая, с чего ей вообще заботиться.       Тео встретил её взгляд, нахмурился и тоже медленно, отрицательно качнул головой. Гермиона вгляделась в него, чувствуя, как нарастает беспокойство.       — Я… на самом деле очень устала. Пожалуй, возьму что-нибудь поесть в комнату и лягу пораньше, — она резко поднялась и схватила сумку, которую только что поставила рядом.       — Хочешь, провожу? — неожиданно спросил Тео. За всё время её пребывания здесь он ни разу не предлагал побыть с ней наедине — тем более в последнее время. Он всё так же смотрел на неё, хмурясь.       — Н-нет, всё в порядке, спасибо, Тео, — ответила Гермиона. Помимо того, что хвостик сейчас ей был ни к чему — ей не с кем было делиться своими подозрениями, — мысль провести время наедине с Тео, откровенно говоря, её тревожила.       Он медленно кивнул, и она почти физически ощутила его взгляд, провожавший её из зала.

✧──────────✧

      Добравшись до их апартаментов, она тут же постучала в дверь Малфоя — кулак застучал частой дробью. Ответа не последовало, и, промаявшись минуту в нервном колебании, она попробовала ручку. Разумеется, дверь была под защитными чарами — как и её собственная, — и никакие попытки сдвинуть её не помогли.       Чёрт. Гермиона заходила из угла в угол по гостиной, лихорадочно соображая. Снейп, Малфой и оба Кэрроу — все одновременно отсутствуют в замке, вполне возможно. Идти к Минерве? Это безумие? Нет, твёрдо сказала она себе, ради этого она здесь и находится.       Не давая себе времени на сомнения, Гермиона вылетела из комнаты и почти бегом помчалась к кабинету Минервы. Та была на ужине, придётся подождать.       Минерва показалась в коридоре минут через двадцать — за это время Гермиона успела представить с десяток тысяч чудовищных причин, по которым всех Пожирателей смерти в замке могли срочно вызвать разом. Выражение муки на лице Гермионы, видимо, помогло преодолеть удивление: Минерва окинула её острым взглядом и быстро впустила в свой кабинет.       — Что случилось? — без прелюдий спросила она.       — Минерва, Малфой… его нет… — слова вырвались у Гермионы в панике. — Я не знаю, где он, и я видела, что Снейпа и Кэрроу не было на ужине, и я…       На лице Минервы легла суровая тень.       — Хорошо, что ты пришла сообщить о мистере Малфое, Гермиона. Но отсутствие моих коллег я уже заметила, — она сумела вложить презрение в это слово, даже говоря скороговоркой, — и уже уведомила Орден. Боюсь, мы с тобой вряд ли можем сделать что-то ещё. Но если хочешь, можешь подождать здесь вместе со мной новостей.       Облегчение и тревога одновременно хлынули в Гермиону. Она попыталась улыбнуться в знак благодарности.       — Пожалуй, не стоит. Спасибо, но если вы пообещаете сразу… если что-то услышите — сразу мне сказать, я вернусь в комнату. Вдруг Малфой объявится. Может, это ничего не значит.       Минерва внимательно на неё посмотрела.       — Может, и не значит, — тихо повторила она тоном человека, который в это тоже не слишком верит.

✧──────────✧

      Гермиона медленно побрела обратно в их комнату, заранее ужасаясь мысли, что Малфоя и правда нет. У входа в гостиную Слизерина она на секунду замялась, подумывая отвлечься и посидеть с Пэнси — да хоть с кем-нибудь.       Помедлив ещё миг, всё-таки двинулась дальше и лишь слегка запнулась, произнося пароль портрету Мерлина. Тот надменно скосил на неё взгляд; спрашивать, не видел ли он Малфоя, она не стала.       Разумеется, внутри было пусто.       О сне не могло быть и речи. Поколебавшись, Гермиона собрала последние находки из библиотеки, растянулась с конспектами перед камином и наложила на палочку будильник, чтобы не пропустить очередную дозу Оборотного. Пришлось смириться: ещё одна ночь в облике Дафны. Оставаться одной в спальне казалось слишком тревожным.       Закутавшись в плед, она упрямо вслушивалась в потрескивание поленьев и отблески зелёного света на стекле, цепляясь за одну-единственную надежду: что дверь тихо щёлкнет, и Малфой всё-таки вернётся, а она окажется неправа.

✧──────────✧

      Малфой так и не появился.       Гермиона засиделась допоздна, а потом очнулась около четырёх утра — оглушённая, на ковре перед камином, — и несколько секунд не понимала, что происходит, пока не вспомнила с холодком в животе: вполне возможно, Малфой сейчас помогает убивать её друзей. Она снова постучалась к нему — понимая, что это бессмысленно: не было ни единого шанса, что Малфой вернулся бы в приличный час и оставил Гермиону (Дафну) спать на полу, свернувшись среди книг и пергаментов. Истерический смешок подступил к горлу от самой мысли, что она одновременно считает Малфоя достаточно внимательным, чтобы не дать соседке по комнате валяться на полу, и в ту же секунду не уверена, не сражается ли он прямо сейчас плечом к плечу с Тёмными волшебниками на стороне маниакального тирана.       Она заварила себе чай, но после первого глотка бросилась в ванную — её вывернуло. Перед глазами вставали картины: Малфой рядом со Снейпом, Карроу и бог знает кем ещё — против Гарри, или Рона, или Ремуса, или Ханны, или Дина, или Кингсли, или кого угодно…       Гермиона вылила чай в раковину и вышла из комнаты.       Пэнси прищурилась, завидев замученный вид Гермионы, когда та пришла на завтрак. Никто не стал комментировать очередное отсутствие Драко. Прежде чем ей пришлось бы делать вид, будто она пытается проглотить хоть что-то, их перебила Астория: вежливо попросила «одолжить» Гермиону у прочих семикурсников — на минутку. Когда девушки отошли в коридор, за пределы слышимости, Астория быстро прошептала, что Минерва встретится с ней в классе Трансфигурации через пятнадцать минут. У Гермионы сердце подпрыгнуло к горлу.       — Спасибо, Астория, — выдохнула она.       Младшая мягко улыбнулась:       — Надеюсь, всё в порядке, — сказала она и легко коснулась руки Гермионы, прежде чем вернуться к входу в Большой зал.       — Тебе тоже нужно зайти обратно, помнишь? — окликнула она, когда Гермиона так и осталась стоять столбом.       — Точно, — очнулась та от стремительного пике мыслей и пошла следом за Асторией к столу Слизерина.       — А через пятнадцать минут придумай предлог, — мягко напомнила Астория. — Это недолго.       Казалось, прошли часы. Дождавшись столько, сколько могла, чтобы её уход не выглядел слишком явным, Гермиона соврала остальным, что забыла учебник и догонит их прямо в классе, сперва забежав в комнаты. Предложений проводить она отмахнулась чересчур рьяно и едва удержалась, чтобы не сорваться на бег.       Когда она вошла в кабинет, Минерва уже сидела за столом. Завидев Гермиону, она несколько раз взмахнула палочкой, указывая на дверь.       — У нас всего минута, дорогая, сейчас придут третьекурсники, — произнесла она серьёзно, но без трагизма, и Гермиона, уловив это, чуть окрепла. Она быстро кивнула.       — Ночью была попытка атаки на одно из убежищ Ордена крупными силами Пожирателей смерти, — Гермиона резко вдохнула, но Минерва продолжила: — К счастью, благодаря заранее полученному предупреждению о возможной активности Пожирателей в ту ночь были приняты меры предосторожности. Орден на одну ночь сократил число действующих убежищ до трёх, плюс площадь Гриммо, куда отвели наименее опытных бойцов и самых уязвимых, и выставил дежурную охрану, готовую принять бой в случае атаки любого из укрытий.       Гарри, Рон, Ремус, Тонкс… Гарри...       Гермиона едва выдерживала паузу, чтобы дать ей договорить: неведение было невыносимым. Что случилось? Какое убежище? Кто был… Её снова чуть не вывернуло при мысли о том, что Малфой не вернулся прошлой ночью.       Минерва мягко подняла ладонь, останавливая её, и продолжила:       — Пожиратели действительно напали вчера на одно из убежищ, где находились наши. Похоже, местоположение в целом каким-то образом оказалось скомпрометировано — что, разумеется, вызывает серьёзную тревогу, — но мы не думаем, что кто-то выдал наши перемещения именно на прошлую ночь: скорее их выручила удача, а нас подвела неверная оценка, из-за чего убежище оказалось занято. — Я пока знаю немного, но никто не погиб. Ордену удалось захватить Августуса Руквуда и Антонина Долохова; их держат и допрашивают. Дин Томас и Джордж Уизли тяжело ранены. И, боюсь, — Минерва будто собралась с силами, — Джордж Уизли лишился уха. Однако оба стабильны и, по прогнозам, поправятся.       Джордж.       Комната поплыла.       — Убежище удалось удержать, и Пожирателей заставили отступить. Разумеется, место теперь рассекречено, так что дом больше использовать не будут.       Фред с Джорджем больше не смогут меняться местами, ошалело подумала она. Как странно.       — Гермиона, — продолжила Минерва, её голос остро прорезал туман в голове, — ты не должна ни на секунду забывать: ни мистер Малфой, ни кто-либо ещё не могут заподозрить, что ты знаешь о произошедшем. Объяснений этому не существует.       От этого напоминания у Гермионы кровь похолодела.       — А Малфой? — спросила она. Её голос — голос Дафны — прозвенел непривычно высоко. — Он был там?       Выражение на лице Минервы ей не понравилось. В нём смешались жалость, любопытство и что-то ещё, чего Гермиона не смогла распознать.       — Нет, — наконец сказала Минерва. — Хотя Пожиратели, как ты знаешь, часто под капюшонами… В общем, я выяснила, видел ли кто-нибудь мистера Малфоя, и все сошлись на том, что, по-видимому, его там не было.       Гермиона только теперь поняла, что всё это время задерживала дыхание.       — Однако, судя по всему, именно Северус наложил заклятие, которым был ранен Джордж Уизли, — закончила Минерва твёрдо.       Они помолчали. До Гермионы донеслись первые звуки в коридоре за дверью — время на разговор подходило к концу.       — Гермиона, — окликнула Минерва, когда та уже обернулась к выходу. Ведьма всё ещё выглядела обеспокоенной, но в глазах горел огонь. — Я знаю, у тебя есть личная история с Долоховым, и мне жаль. Тебе стоит знать… У Уизли… Он убил братьев Молли, Прюэттов, в прошлую войну. Думаю, мистер Уизли испытал некое удовлетворение от мысли, что его жертва привела к поимке Долохова.       Глаза у Гермионы защипало. Минерва переложила пергаменты на столе и, кажется, сдержанно всхлипнула.       — До справедливости нам ещё очень далеко, Гермиона. Но иногда приходится брать то, что есть.

✧──────────✧

      В тот день у Гермионы было всего два урока — Чары и История магии — сами по себе не особенно тяжёлые. К вечеру она вдруг обнаружила себя на ужине, не имея ни малейшего воспоминания о том, как сходила на занятия и что там обсуждали, — и ей стоило немалых усилий делать вид, что слушает непринуждённый обмен репликами Пэнси и Блейза о вечеринке, намеченной на пятницу. Ей было решительно плевать, хватит ли им сливочного пива с прошлых выходных или придётся привлекать домовых эльфов: при необходимости она и сама раздобудет алкоголь хоть из воздуха. Всё, лишь бы не думать о Джордже, о Долохове, о Дине… и о Малфое.       Единственным, кто заметил пустое место Малфоя, был Тео — но это прозвучало скорее как бормотание себе под нос, так что отвечать не пришлось. Гермиона впихивала в себя пирог с говядиной и почками и отсчитывала минуты до приличного повода уйти.       Когда она на этот раз вошла в апартаменты старост, Малфой уже вернулся.       Поняла она это не потому, что он сидел в гостиной, а потому, что чайник стоял не там, где она оставила его утром, а на столешнице виднелась почти пустая бутылка огненного виски.       Гермиона долго стояла в прихожей. Ей нельзя было выглядеть сердитой на Малфоя. Она вообще сердится на Малфоя? Что он сделал? Где был? Она вспомнила, как в прошлый раз сорвалась на него после плохих новостей — когда пострадал Рон, — и какие слова они тогда швыряли друг в друга. Мысли заели, как игла на пластинке.       Прежде чем она успела решить, как в этой ситуации поступила бы Дафна, дверь спальни Малфоя распахнулась. Блондин вышел и направился к кухонному уголку, но остановился как вкопанный, заметив Гермиону.       — Дафна, — устало сказал он. — Не понял, что ты вернулась.       — Что это значит — «я вернулась»? — выпалила Гермиона, и голос прозвенел резче, чем она хотела.       Глаза у Малфоя были пустые, под ними залегли тёмные круги. Он лишь посмотрел на неё и продолжил путь — очевидно, к огненному виски.       — Меня вызвали домой, — без всякой интонации произнёс Малфой, и Гермиона снова увидела тот затуманенный взгляд, который означал, что он закрывает сознание. Почему-то именно это едва не сорвало её с цепи.       — Домой? — потребовала она. — И ты не счёл нужным мне об этом сказать?       Малфой поднял на неё ровный взгляд.       — Не знал, что обязан отчитываться тебе о своём местонахождении каждую минуту, Гринграсс. Но за заботу спасибо.       Он уже собирался отступить в комнату со свеженалитым стаканом, и тут Гермиона заметила затылок — полоску кожи над воротом.       — Драко, — выдохнула она и, не подумав, шагнула ближе. — Что это?       Он повернулся, вновь сократил дистанцию, нахмурился:       — О чём ты вообще?       Гермиона рванулась вперёд, ухватила его за ворот и дёрнула вниз, хотя он попытался вывернуться.       — Драко… — сорвалось у неё.       Малфой отшвырнул её руку и резко подтянул ворот на место. Глаза у него больше не были затуманенными — чёрные, взбешённые.       — Дафна, проваливай к чёрту, — тихо и опасно сказал он, и у Гермионы подпрыгнул пульс.       — Нет, — упрямо ответила она, несмотря на то, как сжалось в груди. Мысли снова понеслись вскачь. Если его не было в бою у убежища — почему он ранен?       — Я серьёзно, Дафна, — прорычал он. Он и правда был в Мэноре? И с кем? Запутанность росла, и слова сорвались с её губ раньше, чем она успела их осознать:       — Дай мне помочь тебе.       Он коротко, резко рассмеялся — смех вышел жёстким, режущим.       — Помочь мне?       Малфой двинулся к ней. Гермиона инстинктивно попятилась и едва не задела стол у дивана.       — Единственная твоя помощь — это заткнуться нахер.       Она резко втянула воздух и запрокинула голову, встречая его взгляд.       — Тебе не нужно рассказывать, что случилось, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но если ты сядешь и перестанешь вести себя как последний придурок, я смогу тебе помочь.       Они долго смотрели друг на друга. Гермионе показалось, что он снова сорвётся; в его глазах всё ещё гуляла буря — тьма перетекала в стальной серый и обратно. Где-то на краю сознания, холодной логикой, она отметила, что, возможно, ей стоило бы бояться сильнее.       — Ты не можешь мне помочь, — наконец сказал он.       Незаметно он оказался ещё ближе, нависая над ней ростом.       — Сядь, — приказала она, не отводя взгляда.       После ещё одной паузы, в течение которой Гермиона отстранённо подумала, знает ли она вообще, что делает, Малфой залпом допил остатки огненного виски и плюхнулся в ближайшее кресло.       Камин, судя по всему, эльфы растопили ещё несколько часов назад; он отбрасывал мягкий свет по гостиной, и из-за этого лицо Малфоя ложилось странными тенями. Он сидел неподвижно, ладони на коленях, лицо каменное, пока Гермиона стояла перед ним, не зная, с чего начать.       — Можно я… — она неуверенно жестом указала на него. Он промолчал. Тогда она медленно опустилась на край низкого столика, лицом к нему, и вытащила палочку. Он дёрнулся.       — Я могу помочь, Драко, — тихо повторила она.       Он уставился на неё. Казалось, остатки стен, которые он возводил у себя в голове, начали осыпаться: на лице смешались злость, загнанность и ещё что-то, чего она не могла разобрать.       Слегка дрожащей рукой она потянулась к нему и принялась расстёгивать верхние пуговицы рубашки — там, где заметила потемневшую кожу. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь, — только смотрел всё тем же пристальным взглядом, глаза потемневшие.       Её пальцы невзначай скользнули по его груди, когда она расстегнула ещё одну пуговицу, и неожиданное тепло на миг отвлекло Гермиону. Дальше по линии пуговиц открылась пятнистая кожа: синяя, лиловая, почти чёрная, местами разодранная.       — Драко, — выдохнула Гермиона.       Он не встретился с ней взглядом и промолчал.       Дрожащими руками она дошла до остальных пуговиц, и он стянул рукава с рук, поморщившись так едва, что, возможно, считал, будто она не заметила. Синяки на груди охватывали весь торс, поднимались к затылку — туда, где она впервые их увидела, — и уходили вниз, к животу и пояснице.       Слёзы застелили ей глаза, и она торопливо их смахнула.       — Пожалуйста, просто… — голос прозвучал хрипло, умоляюще, опасно близко к тому, о чём предупреждала Минерва. — Скажи, что произошло.       Глаза Малфоя крепко сомкнулись, а когда он снова их открыл, на взгляд легла та самая мутная пелена.       — Я не сделал того, что должен был сделать, — произнёс он ровно.       Из её горла вырвалось сдавленное сипение — только через секунду Гермиона поняла, что звук принадлежал ей. Она мотнула головой, собралась и повела палочкой над его грудью и торсом, вполголоса шепча заклинания, которые летом отрабатывала с Андромедой и Дафной.       Малфой тихо застонал, и Гермиона с тревогой вскинула взгляд — его веки были плотно зажмурены.       — Тебе не больно? — в панике спросила она, на миг прервав движения. Она не помнила, говорила ли Андромеда, что во время исцеления может болеть.       — Да, — выдохнул он хрипло. — То есть… всё в порядке.       Похоже, её чары действовали, и это её немного успокоило. Диагностическое заклинание затихло до куда менее тревожной паутины цветов и рун; синяки бледнели, отёк сходил, и там, где её пальцы прокладывали дорожку заклинаний, оставалась лишь светлая кожа. Гермиона заставила себя не думать о том, как жарко чувствовались её собственные пальцы, прокладывая путь по телу Малфоя, и сосредоточилась на магии.       Она ещё пару минут водила палочкой, потом откинулась, кончиками пальцев задержавшись на его ключице, где нащупала небольшую трещину, и попробовала её срастить.       — Драко, думаю, тебе всё-таки стоит к мадам Помфри. Я правда не…       Малфой перебил её, перехватив зависшую руку.       — Дафна, — произнёс он наконец, прочистив горло. На лбу пролегла морщина. — Где ты этому всему научилась?       От твоей тёти.       Нет.       Полуправда, значит.       — Подумала, что может пригодиться, — тихо ответила она. — На случай…       Его взгляд — снова мягко-серый, без туч — скользнул по её лицу, будто что-то выискивая. Его ладонь всё ещё прижимала её пальцы к своей груди.       — Это было поразительно, — так же негромко сказал он. — Спасибо.       Они замерли. Гермиона отвела глаза, и взгляд упал на его грудь — и тут же расширился от удивления. Теперь, когда синяки больше не застилали кожу, она увидела три длинных рубца, пересекавшихся на его торсе, тонких и серебристых. Он заметил её взгляд, отпустил её руку и потянулся за рубашкой.       Она откинулась на край столика, пытаясь разобрать в себе бурю противоречивых чувств. Знал ли Гарри? Он никогда об этом не говорил, а Гермиона знала, как он сожалел о той дуэли, в которую они с Малфоем вляпались год назад. Эти шрамы напомнили ей о собственных — о Долохове, который в этот самый момент сидел в заточении у Ордена, и о том, как её всё ещё порой поражало, когда, глядя в зеркало, она видела, что на коже Дафны нет того лилового следа, который она носит на своём теле и который до сих пор бывает холодным на ощупь.       — Драко, — окликнула она его, когда он уже открывал дверь в свою комнату. Гермиона почувствовала, как её пошатнуло. Она вдруг поняла, что не знает, что именно хочет сказать. — Ты же… увидимся за завтраком, да?       Он моргнул, затем слегка улыбнулся и скользнул внутрь.       — Разумеется, Гринграсс.