The Marriage Pact | Брачный договор

      — Брат, неужели ты пришел потренироваться? — спросил Эймонд, не скрывая своего недоверия. Первенец короля был редким гостем на тренировочных площадках.       — Вообще-то да. Не нужно так удивляться, — поддразнил Эйгон. — Я не первый раз сюда забрел, если ты не заметил.       — Видимо мы приходим в разное время.       — Может, ты просто слишком занят своим хвастовством перед придворными, чтобы обращать внимание на брата.       — По крайней мере, у меня есть навыки, которыми можно похвастаться, — возразил Эймонд.       — Не только у тебя.       — Хорошо, тогда я постараюсь быть понежнее. — Эймонд ухмыльнулся, когда улыбка брата наконец дрогнула. Он поднял меч. — Готов?       Их первый бой продлился недолго. Эйгон был далеко не бездарем, но Одноглазый принц был искусным и опытным мечником.       — Может, ты будешь поаккуратнее? — предложил Эйгон, глядя на брата с земли, когда тот снова повалил его на спину.       — Как пожелаешь, брат. — Эймонд помог ему подняться, и они продолжили.       Они тренировались уже около полутора часов, когда на балконе появились Бейла, Рейна и Висенья. Эймонд взглянул на лицо брата и сразу понял, почему тот присоединился к нему на тренировках. Он усмехнулся.       — Можно было догадаться, что ты пришёл только для того, чтобы произвести впечатление на девушку.       — Ты думаешь, она выглядит впечатленной? — с нетерпением спросил Эйгон.       — Не особо. Может, тебе лучше посоревноваться с кем-то твоего уровня, — сухо предложил Эймонд. — Так ты будешь выглядеть более внушительно.       — Ты ранишь меня, брат! — воскликнул Эйгон, притворяясь возмущенным. — Но, наверное, ты прав.       Далее Эймонд сразился с сиром Кристоном, а Эйгон вызвал на поединок одного из придворных, слонявшегося по площадке.       Бейла, сама того не желая, была немного впечатлена. Эйгон сражался хорошо, но ее больше поразило, как мужественно он выглядел, весь в грязи и с растрепанными волосами. Она всегда считала его ленивым и слабым, леди считала, что он из тех мужчин, у кого нежные руки, как у женщины, никогда не бравшей в руки меч. Но с оружием в руке Эйгон выглядел более чем уверенно.       У Висеньи же не было никаких сомнений насчёт Эймонда. Она знала, что он не ленив и не слаб. Ее опасения были совершенно противоположными. Эймонд всегда был вспыльчивым и беспощадным. Добавьте к этому его превосходные навыки и расчетливую натуру… Этот человек был воплощением злодея, ожидающего подходящего момента.       Эймонд стремительно рванулся вперед, уклонившись от моргенштерна сира Кристона. Его меч громко лязгнул о цепь и с силой отбросил оружие в сторону. Принц развернулся на полпути и прижал острие клинка к горлу сира Кристона. Собравшиеся придворные восторженно захлопали. Он действительно был очень хорош.       — Превосходно, мой принц, — похвалил сир Кристон своего любимого ученика. — Скоро вы покорите все турниры.       — Мне плевать на турниры. — Эймонд посмотрел на балкон.       Висенья наблюдала за ним, хотя и без всякого восхищения. Поймав его взгляд, она быстро отвернулась и ушла с балкона. Рейна последовала за ней. Видимо, Люк не планировал сегодня приходить на тренировочную площадку, так что она решила скоротать время за чтением.       Бейла, вопреки здравому смыслу, решила дождаться Эйгона. Он поднимал на нее взгляд в конце каждой схватки, явно проверяя, на месте ли она. Это забавляло. Он забавлял ее… гораздо больше, чем хотелось признавать.       — Ну, что скажешь, моя дорогая? — небрежно спросил он, подходя к ней после завершения тренировок.       — Я видела бойцов и похуже, — сказала она ему. — Видела и получше… ты был не так уж и плох.       — Не очень приятно слышать столь скромную похвалу! Но я ее приму. Пожалуй, это самое милое, что ты мне когда-либо говорила.       — Ну, иногда я могу быть милой… даже по отношению к тебе.       — Я не сомневаюсь. — Эйгон драматично вздохнул. — Я живу надеждой, что ты станешь доброй и покорной супругой, когда мы поженимся.       — Надейся и дальше.       Бейла развернулась и пошла прочь, но Эйгон легко догнал ее.       — Давай же, признайся! Я тебе нравлюсь.       Она усмехнулась.       — С чего ты взял?       — Ты смеешься над моими шутками и сказала своей сестре, что я красивый, и ты только что больше часа, наблюдала за моей тренировкой, — быстро перечислил Эйгон.       — Чего? Это Рейна тебе сказала?       — Я сам слышал эти слова из твоих прекрасных уст. Ты сказала, цитирую: «Красивое лицо — плохая замена черному сердцу».       Бейла покраснела. Она замерла и повернулась к Эйгону, слегка смутившись.       — Я не хотела, чтобы ты это услышал.       Эйгон фыркнул.       — Ты думаешь, я обиделся? Нет, дорогая. Если хочешь меня задеть, придумай что-нибудь получше.       — Поверь, у меня нет намерения тебя обидеть, — серьезно сказала она. Затем закатила глаза, возвращая веселый настрой. — Я не хочу выходить за тебя замуж, но и не собираюсь причинять тебе боль.       — Не поверишь, насколько я рад это слышать. Уж теперь-то я буду спать спокойно, зная, что ты не планируешь меня убить. — Она хихикнула. — Ха! Видишь? Ты смеешься над моими шутками.       — Возможно… иногда, — призналась она.       — И считаешь меня красивым.       — Только если чуть-чуть.       Эйгон улыбнулся, но эта улыбка была совсем не похожа на его озорную ухмылку. Она казалась почти… искренней.       — Почему ты так на меня смотришь?       — Вот думаю, что будет, если я тебя сейчас поцелую.       — Я дам тебе пощечину, — не задумываясь, ответила Бейла. Эйгон кивнул и цокнул языком.       — Ладно, так я и думал. — Он отступил на несколько шагов, затем оглянулся на нее через плечо и дерзко добавил^ — Но, думаю, тебе понравится.       — Врезать тебе? Однозначно.       — Нет, мой поцелуй, — подмигнул он. Эйгон развернулся и пошел в сторону замка.

***

      На ужин Висенья надела красное платье. Это был выбор ее матери, да платье действительно было красивым, но принцессу раздражало, как все пялились на нее. Оно привлекало слишком много внимания.       Ей не нравилось быть в центре внимания. Висенья боялась, что никогда не сможет соответствовать ни своему имени, ни своему положению, ведь, хотя она и была точной копией матери внешне, ей не хватало силы духа и решимости Рейниры. Она и не пошла в свою тезку, свирепую королеву-воительницу. Висенье казалось, что она всеобщее разочарование.       Сидя за главным столом, Висенья, выделялась. Ее дяди, родители, Хелейна и король были одеты в черное. Алисента была в ярко-зеленом, а братья и сводные сестры — в темно-синем. Все они, казалось, сливались с окружающей обстановкой — все, кроме нее.       Ее тревогу усугубляла и рассадка. Она, Эймонд, Бейла, Эйгон и королева расположились справа от короля. Остальные же — слева. Короче говоря, единственным человеком, рядом с которым она чувствовала себя хоть в какой-то относительной безопасности, была Бейла, которая, казалось, была полностью поглощена своим женихом. Они обменивались едкими шутками и непринужденно смеялись.       — Как тебе сегодняшняя тренировка? — почти вежливо спросил Эймонд. Он казался необычно спокойным.       Она пожала плечами, надеясь выглядеть равнодушной.       — Я в этом ничего не понимаю.       — Неужели тебе совсем нечего сказать? В твоей прекрасной головке совсем нет мыслей по этому поводу? Я бы хотел узнать твое мнение.       — Повторяю, я не разбираюсь в искусстве фехтования.       — Я бы удивился, если бы разбиралась, — протянул он. — Я не прошу профессиональной критики, племянница, а просто твоего мнения. У тебя ведь оно должно быть?       Висенья нервно заерзала.       — Думаю, ты очень хорошо сражаешься, дядя.       Эймонд ухмыльнулся.       — Мне удалось тебя впечатлить?       Она помедлила, а затем кивнула. Ей не хотелось тешить его самолюбие, но других способов побыстрее закончить тему она не придумала. К тому же, это была правда. Он был до ужаса великолепен.       — Мне было приятно, что ты смотрела. — Он подвинулся к ней ближе. — Но потом ты убежала. Почему ты убежала от меня, милая?       — Я… — Она нервно сглотнула. В голове царила пустота.       Ее, можно сказать, спасло внезапное появление Джейсона Ланнистера. Лорд Утеса Кастерли уже приветствовал короля и королеву по прибытии. Было не понятно, чего он хочет сейчас. Но неожиданно он протянул ей руку.       — Окажите ли мне честь, принцесса?       Он говорил почтительно, но весь его вид источал высокомерие. Висенья удивилась, как он осмелился пригласить ее, и все же было бы невежливо отказываться. Она встала и грациозно обошла стол, приняв его протянутую руку. Она не смотрела на Эймонда. Если бы посмотрела, то, возможно, заметила бы его сжатые кулаки и испепеляющий взгляд, брошенный на Джейсона Ланнистера.       — Вы сегодня прекрасно выглядите, принцесса, — сказал лорд Джейсон, ведя ее в центр зала. Висенья вежливо улыбнулась:       — Спасибо.       — Как же вам идут цвета моего дома, — он кивнул на ее красное платье. — Возможно, вы родились, чтобы стать леди Ланнистер.       — Вы мне льстите, милорд, — солгала Висенья, ничуть не польщенная. — Но, мне суждено быть Таргариен.       — Ах да, как жаль. Знаете, моя жена недавно скончалась.       — Я не знала. Приношу вам свои соболезнования.       — Трагедия, конечно, но такое случается, — без тени жалости заметил лорд Джейсон. — Жаль, что вы уже помолвлены. Мы бы с вами смогли стать прекрасной парой.       Эта мысль была настолько отвратительна, что пришлось отвернуться, чтобы скрыть гримасу. Остаток танца прошел примерно в том же ключе: Джейсон Ланнистер нагло хвастался своим замком на Утесе Кастерли. Висенья попыталась уйти при первой же возможности, но прежде чем она успела вернуться на свое место, ее пригласил на танец другой дворянин, а затем еще один, и еще. Спасения не было!       Иногда, поглядывая в сторону Эймонда, она видела, как он пьет вино и смотрит на ее партнеров по танцу. Как ни странно, ей даже хотелось, чтобы он ее пригласил. Каким бы некомфортным ни было его присутствие, его прикосновения были хотя бы приятны. Особенно, когда он при этом молчал.       Когда Эймонд наконец встал, у нее уже начинали болеть ноги. Он, слегка покачивался. К своему удивлению Висенья обнаружила, что он пьян.       — Идем, маленькая принцесса, — пробормотал он, хватая ее за руку. — Пора укладывать тебя спать.       Она подчинилась, не желая устраивать сцену посреди королевского пира. Висенья лишь оглянулась через плечо, чтобы проверить, не наблюдает ли за ними кто-нибудь из семьи, но танцующие заслонили их.       — Тебе не нужно провожать меня, дядя, я знаю дорогу, — сказала она ему, как только они вышли из Большого зала.       — Тогда ты можешь проводить меня. Кажется, мне трудно идти.       Он обнял ее за плечи и обмяк. Она фыркнула, пошатнувшись под его тяжестью, но сумела удержать их на ногах.       — Я не знаю, где находятся твои покои.       — Туда, — принц неопределенно махнул рукой. Она посмотрела на длинную лестницу и выругалась.       Эймонд, изрядно навеселе, совершенно не помогал подниматься по лестнице, несколько раз чуть не сбив их обоих с ног. В конце концов, им удалось преодолеть это препятствие. Они пошатываясь шли по коридорам, а Эймонд всю дорогу бессвязно бормотал о том, как бы ему хотелось скормить своему дракону таких дворян, как Джейсон Ланнистер. Наконец они дошли до его покоев. Он толкнул дверь и заглянул внутрь.       — Вот! — торжествующе сказал принц, как будто сделал что-то очень умное.       — Отлично. Спокойной ночи, дядя.       — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет. — Он потянул ее внутрь.       — Эймонд, нет! Мне пора идти.       — Тс-с-с. — Он наклонился вперед и прижал палец к ее губам. — Мне нужно кое-что тебе сказать.       Висенья поддержала его, чтобы он не упал. Эймонд медленно провел большим пальцем по ее нижней губе.       — Я пытался тебя ненавидеть, — серьезно прошептал он. — Я правда очень хотел тебя возненавидеть.       — Ты хотел возненавидеть свою жену?       — М-м. — Он обхватил ее лицо обеими руками и пристально посмотрел ей в глаза. Его белоснежные волосы казались наваждением в лунном свете. — Прошло восемь лет… Я наконец-то собирался отомстить. И тут появилась ты… — Он прищурился. — А ты такая… такая красивая, такая милая… и теперь я не хочу причинять тебе боль…       — Неужели?       Он медленно покачал головой.       — Потому что, когда я тебя обижаю, ты смотришь на меня своими огромными, красивыми глазами и заставляешь меня чувствовать себя чудовищем, хотя я не чудовище!       — Эймонд.       — Твои братья-бастарды — чудовища. Они отняли мой глаз — мой глаз! Ты понимаешь это?       — Да.       — Сомневаюсь. — Он неуклюже дотронулся ладонью до левой стороны ее лица. — Видишь? Понимаешь, почему мне приходится так усердно тренироваться? Чтобы компенсировать… компенсировать… эту слабость, слабость, которую я получил из-за них. Они загнали меня в угол, избили, вырезали мой глаз… и даже не понесли за это наказания! Ни слов, даже ни единого упрека... — сокрушался он.       Его рука отодвинулась от лица, опустившись к основанию шеи. Он наклонился, прижавшись губами к ее волосам. Мурашки пробежали по ее шее и плечам.       — Долг должен быть выплачен. Я не могу забыть, я не прощу его. Им придется заплатить за то, что они сделали…       — Эймонд…       — …но как, а? — Он вздохнул. — Если я не могу причинить тебе боль, и не могу причинить боль им, скажи мне, моя милая принцесса, что мне делать?       — Ты мог бы простить? — мягко предложила она. — Будь милосердным.       — Милосердие — это просто слабость. Я не могу… Я не буду слабым.       — Это неправда, Эймонд, — вздохнула Висенья.       Попытки образумить его были бесполезны. Если он хоть немного похож на Деймона, то утром этот разговор он даже не вспомнит.       Она подобрала его под руку и помогла добраться до кровати, мягко подтолкнув, чтобы он упал на нее. Эймонд застонал и уткнулся лицом в одеяло. Он выглядел таким жалким: ей не хотелось оставлять его одного.       Висенья думала, как поступить, когда услышала голос из дверного проема:       — Дальше я сам, племянница.       Висенья резко повернулась к Эйгону.       — Я… я… — Она почувствовала себя ужасно неловко, когда ее обнаружили в покоях Эймонда. — Он не мог сам дойти… Я ему помогала.       Эйгон усмехнулся.       — Знаю, знаю. Не волнуйся, я никому не скажу. — Он похлопал ее по плечу, проходя мимо. — Беги, пока тебя никто не увидел. Я о нем позабочусь. Видят боги, пришло время мне побыть на его месте.       Висенья вздохнула с облегчением.       — Спасибо, дядя.       Она быстро пробежала через комнату, но остановилась на пороге, услышав стон Эймонда.       — Эйгон?       — Я здесь, брат.       Он повернул Эймонда на бок и начал снимать с него сапоги. Ее это тронуло. Долгие годы она представляла своих дядей холодными и бесчувственными людьми. Висенья уже успела позабыть, что они тоже люди: обычные братья, которые заботятся друг о друге.       Она улыбнулась. Теперь они выглядели менее устрашающими.