Возвращение. О нежности и ожидании.

~~~ Вечер после любимого виски младшего мутнил голову. Ощущение пьянства наступило быстро. За окном сильный ветер. Темно. Одни фонари освещают тёплым светом улицы и проспекты. В квартире мрачного дизайна индустриального стиля, кухню от гостиной разделяли стёкла. До самого упора стёкол стоял кожаный диван коньячного цвета, который скрипел при каждом касании – такое было свойство у качественной, дорогой мебели. Он порой спасал от сомнений и тревог в сторону партнёра, когда самочувствие было неуверенным. В движениях иногда сказано больше, чем кажется на первый взгляд. Сидя за деревянным столом, допивая первый и единственный стакан фаворитного алкоголя, Феликса размазывало. Он не пил много, скорее, старался почувствовать весь спектр задуманного смака спиртного. Его возлюбленный ‐ Хван Хёнджин - только вернулся после двухнедельной командировки, проходящей за границей. — Джини, я так по тебе скучал, — говорил расслабленным низким голосом. Хён и не знал, что, если выбрать качественный виски для любимого человека, то он так яростно накинется на привезённую бутылку со словами: «Это то самое?! Где ты его нашёл?». Да, он знал все предпочтения Ли. И это не ограничивалось вкусом мороженого, более привлекательным алкоголем или самым аппетитным блюдом, по мнению Феликса. По состоянию блондина было понятно о пережитом стрессе и чуть ли не погружении в апатичное состояние. Хёнджину ничего не оставалось, кроме того, как спокойно сесть в огромное кресло и слушать всё, что приключилось с Феликсом в его отсутствие. Вспоминались прошлые вечера с лучшим парнем в довольно «крохотной и незаметной» жизни. Долгие разговоры, невыносимо красивые, пусть даже и пьяные, подступающие взгляды со стороны, аромат Bulgari «Omnia Crystalline», оставшийся после снятой рекламы парфюма. Базальтовое дерево невероятно подходило обстановке, а та самая свежая нота говорила о нежной любви и чувствах, которые были между ними. Тело с нарастающим перегаром переместилось от барной стойки к дивану, начав извиваться с явной провокацией. Старший понимал, что это происходит из-за алкоголя, но как же обожаемая фигура невероятно возбуждающе двигалась и показывала самые сокровенные части. Части, которые Хёнджин уже обследовал вдоль и поперёк, где-то со своими метками. В его глазах всплывали воспоминания каждой их близости. Он помнил абсолютно все касания и поцелуи, все красные пятна, оставленные пухлыми губами с громкими чмоками. Это кружило голову. Края свитера стали пониматься, но желаемого засоса между ключицей и грудью, который очень хотел увидеть Хван, не оказалось. Идеей секса в пьяном состоянии Хёнджин не был удовлетворён. Ему хотелось, чтобы момент запомнился не только одной трезвой голове. Его манили, звали стонами собственного имени, постепенно показывая свою уязвимость. А хотелось брать Феликса нежно, с замиранием. — Хёнджина, посиди тут. Со мной, — позвал, хлопая по упругому подлокотнику мебели. — Посидеть? Вроде ничего такого, — подумал Хёнджин. Подойдя к месту своего возможного «преступления», он промял край кофейного дивана под собой. — Хён-ааа, я скучал! Почему ты так долго работал?! — смотрел невинно, зрачки чуть-чуть затуманились, но за ними виднелся ласковый посыл. Феликсу очень не хватало тактильности, любви и заботы. Всё время он нуждался во внимании, а с приходом в его жизнь высокого кареглазого брюнета - особенно сильно. Жизнь была обыденной до момента появления второй половинки. Хёнджин осознавал это и всю свою беспомощность. Ему стыдно, что пару недель назад отказал Ликсу поехать с ним, но таковы были обстоятельства. Они оба являются не последними людьми в узких кругах. Феликс снимается в рекламах драгоценных украшений и косметики для одной корпорации, которая базировалась на сотрудничестве с крупными брендами. Джин работает в компании по разработке дизайна и декора интерьера, точнее, теперь уже является её совладельцем. Творения Хёнджина были известны, а сам Хёнджин – нет. Он старался не появляться на публике, желая оставаться в тени ради своего спокойного будущего с Феликсом. В этом ему помогала команда. Как только основатель фирмы увидел дипломную работу Хвана на выпускном курсе, то сразу же подал заявку на его трудоустройство, предложив огромную сумму. Идти на работу в новую, ещё совсем неразвитую компанию, - огромный риск. Адреналин подкреплялся фактом того, что была полная свобода и понимание. Хёнджин ощущал себя на своём месте, представляя инновации и проекты на ближайшие сроки во время конференций. Конечно, успех не обошёлся без поддержки Ликса. Феликс имел хороший вкус ко всему эстетичному, красивому и элегантному (это можно было заметить и по выбору партнёра). Тёмноволосый всегда прислушивался к «непрофессиональному» мнению, потому что попросту доверял ему больше, чем себе. Каждый раз Хван старался организовать рабочие встречи заграницей так, чтобы успеть пройтись по иностранным улочкам вместе с Феликсом. Однако в этот раз Хёнджин сильно переживал из-за высокой опасности в конкретном штате, где проходила сделка созданного товара и подписывался договор на новый, планируемый изготовиться в единственном экземпляре, поэтому хотел, чтобы парень остался дома в тишине и проверенной защите. — Чего ты? Я тут. Рядом. Всё хорошо, — мягким голосом ответил брюнет и поцеловал младшего в висок. Тогда получилось почувствовать раскрывшуюся парфюмную ноту лотоса, исходящую от хрупкой шеи. Аромат дурманил, Хёнджин держался. По крайней мере, старался. Он тоже безумно скучал. Поздно. Надо ложиться в постель, после длительного перелёта сил не было совсем. Только пришла мысль пойти умыться, тяжёлая тушка стала подниматься, как тут: — Куда ты?! Побудь со мной ещё! — рука оказалась в плену маленьких пальцев, — Я так скучал по твоей ладошке, — Ликс прильнул к мозолистой кисти. Тепло рассеивалось в груди. Желание прикоснуться к наверняка пересохшим из-за ветра и кусаний губам возрастало с бешеной скоростью. Свободная рука непроизвольно потянулась к пушистым белокурым локонам, но сразу была перехвачена на грудь Ли. — Ты слышишь мой пульс, Хёнджин? — прикрыв глаза, пытается нормализовать дыхание Феликс. — Слышу, милый, — улыбка ощущалась словно штамп, когда рядом был свой человек. Крохотная ладонь не только грела руку под ней, но и исцеляла душу. Смешанные чувства окутывали постепенно и медленно, даже немного тяжеловато. Хотелось ощутить чего-то яркого и не ждать накопления эмоций, чтобы в конечном итоге всё выплеснуть за раз. Однако Хван желал остаться в таком положении навсегда, не думая о работе, которая начнётся уже через пару дней. Ну и пусть. Все свои выходные посвящены только маленькому клубочку счастья. Хёнджин уже подумал, что младший начал засыпать (и он вместе с ним, к слову). Медленно моргая, он разглядывал очаровательность, лежащую напротив. Дыхание замирало, сердце пропускало удары. Хван осознавал, что рядом с Феликсом есть покой, есть понятие единения, есть смысл его дальнейшего существования на этой планете. Он был уверен, что и в следующей жизни судьба бы связала их души нерастяжимой нитью. — Ммм... Хёнджин-а, — послышался скулёж. — Ёнбоки? — глаза резко перехотели спать, оживлённо рассматривая причину возможного дискомфорта. Феликс поглаживал руки, касающиеся груди, обводил кончиком указательного пальца ощутимые венки и выпирающие костяшки. — Хёнджин, — протянув последнюю гласную, — Твои пальцы… — Что с ними? — озадачено. Что именно случилось - понять тяжело, — Пальцы как пальцы, ничего особенного. Вроде потерь не наблюдалось, — в своей голове Хван пытается перевести всё в шутку. Стан блондина заметно и показательно изгибается, совершает попытки снять джинсы, совсем забывая о тугом ремне. — Алкоголь творит странные вещи с людьми, — убеждён Джин. Он бы выпил, но точно не в такой ситуации и совсем не виски. Может что-то полегче, вроде обычного пива или вина за вкусным ужином, чтобы быстрее уснуть, размориться. — Вставь их! — требовательно сказал младший, не справившись с нижней частью одежды. Кровь в жилах не остановилась, а разбушевалась. Много работы, мало любви. Хёнджину очень хотелось отдохнуть со своим любимым: поцеловать, обнять, лизнуть и доставить максимальное удовольствие, доводя до пика оргазма. Но Хван был жертвой своих принципов. Давно ли? С того момента как впервые переспал с Ли. Он признал, что перешёл ту грань, которая установила точку невозврата между ними. Его просили проявлять больше созерцания по отношению к Фелу и чаще заниматься любовью. Старший понимал важность актов и заставлял своего партнёра порой «скучать» и ожидать лучшего физического состояния. Не потому что не любил, Хёнджин хотел быть для него нежным, а не грубым развратником, как показывало первое впечатление. Они познакомились несколько лет назад, когда Хёнджин был прилежным студентом, но за пределами университета гонял на мотоциклах и пантовых тачках, собирая все красные сигналы светофоров по пути, курил, пил… Чего он только не делал. Хотя бы в последнем – в любви к элитному алкоголю - они сошлись. Феликс появился неожиданно и «повернул» сознание Хвана на сто восемьдесят градусов, тогда он стал думать о себе, своём здоровье и благополучии. — Ну, Джини, вставь их в меня! — худое тело перевозбудилось и молило о ласке со стороны. Руки крепко держали узловатые пальцы брюнета, начиная подобно члену надрачивать поступательными движениями средний и указательный пальцы. Пребывав в полном ошеломлении, Хван ничего не видел кроме смены эмоций лица перед собой. Ехидная улыбка сменялась хмурыми бровями. Никаких ответных действий не последовало. Тогда Ликс взял пальцы в рот. Крупные упругие подушечки аккуратно обволоклись изобилием слюны. Язык был горячим и приятным. От ощущений у Хёнджина закатились глазные яблоки и моментально затвердел член. У второго он стоял после прибытия брюнета в общую квартиру. Мягкие уста посасывали, мышцы обводили фаланги, а, чтобы Джин не забывался, остренькие клыки прикусывали шероховатую кожу. Со временем Феликс начал проталкивать длинные пальцы глубоко в горло. Хёнджин пришёл в сознание со словами: — Да пошло оно всё, — он вытянул руку изо рта и понёс младшего в спальню, — Ты действительно этого хочешь? — положив на кровать к изголовью, спросил Хван. Тёмная приглушённая атмосфера. Только один торшер оставался светлым уголочком в их мрачной спальне. Обоим, на удивление, было максимально комфортно находиться в помещении с пасмурной палитрой. Разногласий во время ремонта не возникало, как и в принципе в отношениях. Они созданы друг для друга, а разговоры помогали им убедиться в этом. Вопрос был явно риторическим, потому что Ли продолжал стягивать с себя джинсы. — У тебя ремень вообще-то есть, дорогой, — торопливо растёгивает и вытягивает пряжку Хван. На его памяти нижнее бельё ещё так быстро с Феликса не слетало, — Чёрт, какой же ты… И у него во рту накопилось много слюны, член вздрогнул от внешнего вида этого создания: идеальный рельефный пресс был оголён сразу после пробы алкоголя, тазовые кости и впадины около него - Хёнджин укусил углубление и оставил красноватое влажное пятнышко, губами втягивая медовую кожу. Плоть блондина крепко стояла, на головке уже появился предэякулят, что удовлетворяло грешную душу Хвана. Он сам не медлил, подхватил Феликса за ягодицы и ввёл те же два пальца в дырочку, начиная активно растягивать тугие стенки. — Снова стал таким узким, — бурчал себе под нос, параллельно снимая свои брюки и скидывая болотную куртку с одного плеча. Хёнджин оставался в нетерпении, поэтому через пару минут стимуляции быстро выпрыгнул из остатков одежды, покинув узость младшего. Под хрусты постели подполз к любимым устам, навалившись всем телом. Нежный и продолжительный поцелуй - то, с чего он всегда начинал сексуальные действия. Феликс об этом знал, его пьянство сходило на нет, а разум восстанавливал мысли, благодаря приобретённой привычке. Брюнет переводит их в сидячее положение, окутав Ликса в тесные объятия. Впервые Хёнджин не хотел придавать большое значение ласкам. Согревая широкими ладонями спину, сразу подошёл к колечку мышц стояком. — Прости, Ликси, я больше не могу, — извинялся за отсутствие принадлежностей для комфортного акта. Поцелуи по всему лицу: Хёнджин назначал себе одно и то же испытание - пометить каждую солнечную веснушку Феликса невесомыми чмоками. Внешность Ли была удивительной, если Хван считал себя формальным корейцем, то своего парня точно чем-то неземным, в любую минуту удивляясь его реальному существованию. Казалось, что такие люди, как Феликс, точно не могут оказаться на обычной улице Сеула, ведь они ходят со своей ангельской внешностью по облакам, верно? В это время, пока Хёнджин блуждает в мыслях, Фел запрокидывает голову, тем самым открывая новые места, прося невзначай, пройтись горячими губами у шеи. Старший аккуратно всасывает сладкие мурашки у яремной вены, вдыхая новый неопознанный аромат, и утыкается в уголочек между воротником и ключицей, входя в Феликса наполовину. От долгожданных ощущений Хёнджин тепло выдыхал Ликсу в плечо. Никак не двигаясь, ему приходило намного больше чувства удовлетворения, чем их попытки резкого и жёсткого секса. Пробовали многое и по-разному, но именно так он слышал стук сердец, говорящий намного больше, чем просто понятие «близость». Происходило слияние душ. Просидев так некоторое время, Хван забрал свои шоколадные пряди за уши и начал плавно двигаться в обожаемом теле, не выпуская из крепкой хватки. Обниматься было удобнее на боку, поэтому Хёнджин повалил обоих, как одно целое. Несколько вхождений в другой позе и Ликс решает перенять инициативу. Спиртное испарялось, а голова просила оседлать мощные бёдра. Феликс соскакивает и садиться на член Хёнджина сверху. — Мха… Джини, тебе хорошо? — выбивая всё из себя и партнёра одним вхождением, спрашивает Ли. Взяв сумасшедший темп, он напрыгивал на стояк с давно знакомым размером, а Хван придерживал того за ягодицы, заботясь о безопасности. Он прекрасно знал, как Ликсу сносило голову, когда очень сильно хотелось секса, но всегда был предел в рамках осторожности. — Ён…боки, давай аккуратнее, п-пожалуйста, — голос звучал серьезнее и ниже обычного, что сильнее возбудило Ли. Однако запинки были неизбежны, звуки тихих «охов» и стонов перебивались скрипами кровати. Хёнджин следил за местом их соединения, но, когда попробовал взглянуть на лицо младшего – обомлел. Ликс буквально сиял. Хван не верил, что звёзды падают с неба, но рождение Феликса было единственным исключением. Его глаза были наполнены мраком, как небо, которое нагоняет ночную пелену. Губы были пылающими, алыми. А пряди светлой чёлки не давали рассмотреть в полной красе реакции от вхождения члена Хёнджина с разной скоростью. Головка плоти Феликса была налита разовым цветом. Изящные пальцы схватили её, мягко обводя по контуру. Мышцы бёдер забивались, а после таких манипуляций Хвана ловили маленькие приступы дрожи. Ликса подтряхивало, он тихо стонал. Хёнджин наслаждался худыми чертами, стараясь сделать всё в лучшем виде для своего парня. Феликс довёл себя до финального состояния, насаживаясь с полной амплитудой, — Б-боки, давай помедленнее, — ноюще ответил Хван, видя как быстро его орган появляется и пропадает в промежности другого. Молочный зад сжимал Хвана своими стенкам максимально туго, звуки соприкосновения распространялись на всю комнату, естественная смазка хлюпала под ними. Пахло страстью, любовью и огнём, который они подожгли. Феликс был на пределе, желая освободиться от мучений, что ковали утомительные сутки. Он кончил первым, капли семени полетели на впалый живот Хёнджина. — Кончай, Джини, — на выдохе сказал блондин. Лёгкие волосы вились от влажности воздуха, липли на лоб. Купидоновы губы ещё сильнее обветрились, ведь ловили раскаленный кислород с примесью собственных феромонов, но сочного цвета не потеряли. Хёнджин снял Ликса с себя, начав активно трогать себя снизу. Он увидел, как Феликс стрельнул глазами на его член. Зная, что такой взгляд говорит о желании взять в рот, Хван поспешил кончить. — Иди сюда, Ёнбок, — с раскрытыми руками встречали трогательные, невесомые поглаживания по макушке. Феликс прилег на упругий бицепс другого, ладонью ощущая ритм сердца через кожу. — Я скучал, Хёнджин. — Я тоже.