Тайна серебряных глаз

После ухода подруги Гермиона вместе с Авророй взялись за уборку на кухне и веранде. Девушка старалась держать руки занятыми — так было проще не думать. Война научила её не прятаться от боли, а превращать её в действие. Пока она вытирала заклинанием стеклянные поверхности, Аврора сидела на столешнице, болтая ногами и внимательно наблюдая за каждым движением матери. — Вот так, милая. Вингардиум Левиоса! Только не путай ударение — оно всегда на букву «о». Поняла? — с улыбкой произнесла Гермиона, направляя поток воды в раковину. — Да, мама! Я запомнила! Что дальше? — глаза девочки сверкнули азартом. Гермиона невольно улыбнулась. В этом ребёнке было так много жизни. Та же жадность к знаниям, то же любопытство, то же упрямое стремление понять всё до конца. Как будто она снова смотрела на себя — маленькую, доверчивую и верящую, что мир можно исправить силой воли. — А теперь мы вымоем и высушим посуду. А после — музей, как и обещала, — мягко сказала она. Аврора радостно всплеснула руками и убежала к шкафчикам, напевая себе под нос. Гермиона покачала головой, глядя ей вслед. *** Перед зеркалом в прихожей она надевала серьги в форме серебряной змейки — те самые, что когда-то подарила ей Пенси. Холод металла на коже вернул в прошлое, в тот вечер, когда зародилась их дружба — странная, невозможная, но настоящая. То Рождество стало последним светлым воспоминанием из Хогвартса. «25 декабря 1997 года» Гермиона аккуратно перевязала серебристую ленту на коробочке — подарок для Пенси был готов. Внутри лежал кулон из серебра в виде миниатюрного письма. Если приглядеться, можно было разглядеть гравировку: «Любимая сестра». Странное признание, учитывая, с чего начинались их отношения — с презрения, язв и проклятий. Но к тому моменту Пенси стала для неё чем-то вроде зеркала: таким же упрямым, ищущим, непонятым. Да, это всего лишь серебро. Но Гермиона настояла, чтобы украшение сделали гоблины — Пенси обожала их ювелирную работу. Собрав остальные подарки, она направилась в гостиную. Смех, мерцающий свет камина, запах корицы и пунша — всё это казалось чужим, как будто она стояла за стеклом и наблюдала за чьим-то чужим праздником. — Гермиона! Наконец-то! — Джинни подлетела и обняла её. — Мы уж думали, ты передумала! — Немного задержалась, — улыбнулась Гермиона, передавая ей свёрток. — Это тебе. С Рождеством. — Спасибо, — Джинни обняла её крепче. Рядом стояли Рон и Гарри — довольные, шумные, усталые. Гарри тут же подлетел, схватил свой подарок, мгновенно развязал ленту и, обнаружив новые перчатки, сияюще сказал: — Вот это да, Гермиона! Ты как всегда, всё предусмотрела! Она улыбнулась, но её улыбка была не до конца настоящей. — Твои подарки под ёлкой, — добавил Гарри. — Знаю, ты любишь открывать их наедине. Она кивнула. Так и было. Она не любила делить радость — не потому, что не умела, а потому что всё внутри требовало тишины. Она уже собралась уйти, но Рон преградил путь. — Миона, ты куда? Уже поздно! — нахмурился он. — И чей это подарок? — Рон, — она устало выдохнула, — я просто хочу немного побыть одна, и не обязана объяснять, куда иду. Его взгляд упал на коробочку — серебро и изумруд. Догадка озарила лицо. — Опять к ней? К этой высокомерной змее? — прошипел он. Гермиона вскинула голову. — Её зовут Пенси. И да, я иду к ней. Потому что она — единственная, кто в последнее время слышит меня. А ты… ты даже не помнишь, как произносится моё имя. Меня зовут Гермиона. Не «Миона», не «Ми». Если ты не в состоянии уважать даже это — не смей судить мои отношения с кем бы то ни было. - она обошла его, не оборачиваясь, и шагнула в тёмный коридор. Хогвартс спал. Только тихое потрескивание факелов и редкие хлопки портретов нарушали ночную тишину. Она шла по пустым коридорам, и в груди постепенно становилось легче. У двери в Выручай-комнату её ждала Пенси. Та стояла, прислонившись к стене, и в полутьме светились лишь зелёные глаза. — А я уж думала, что ты выбрала львиное логово, — усмехнулась она. — Я не люблю шу… — начала Гермиона, но Пенси обняла её за плечи. — Шумиху. Толпу. Свет. Да, я знаю, Кудряшка. — Гермиона хмыкнула: как же легко с ней было. Без объяснений, без вечных упрёков. Пенси трижды прошла мимо стены, и перед ними возникла дверь. Комната встретила мягким светом, запахом корицы и мандаринов, большим диваном и столиком, где стояла бутылка дорогого виски. — Пенс, это… — Совершенно идеально? Я в курсе, — ухмыльнулась она. — Всё, чтобы провести Рождество без лишней суеты. Гермиона рассмеялась и обняла подругу. — Спасибо. — С тебя хорошее настроение, Кудряшка, — ответила Пенси, падая на диван. — Я тут кое-что приготовила для тебя. Знаю, просила без подарков, но… — Гермиона виновато улыбнулась и достала коробочку. — Умеешь же ты испортить сюрприз, — усмехнулась Пенси и достала свою. Обе рассмеялись. — Ну что, кто первая? — спросила Гермиона, вытирая слезинку от смеха. — Я. Хочу увидеть твою реакцию, — с озорством сказала Пенси. Гермиона аккуратно разворачивала бумагу, но та шикнула: — Грейнджер! Не береги упаковку, рви уже! Гермиона рассмеялась и послушалась. Внутри оказалась крафтовая коробочка. Открыв её, она ахнула: — Пенс… это… — Гоблинская работа. Белое золото, изумруды, и — вечная чернильница, о которой ты мечтала, — спокойно пояснила та, но глаза её сияли. Гермиона бросилась к ней и обняла крепко, до слёз. — Змейка, нельзя так! Мой подарок теперь кажется ничтожным! — но Пенси приложила палец к её губам. — Кудряшка, мне не важна цена. Главное, что это от тебя. Только, надеюсь, это не грибы. — они обе рассмеялись. Гермиона передала ей коробочку. Сердце билось слишком быстро. Пенси сняла упаковку и открыла. Внутри — серебряный кулон-письмо. — Гоблинская работа, — тихо сказала Гермиона. — Там замочек. Пенси нажала на него и извлекла пластинку. Прочитав гравировку, она всхлипнула. — Любимая сестра… Гермиона, это… так много значит для меня… — прошептала она, обнимая подругу. — И тебя, Змейка, с Рождеством, — ответила Гермиона, прижимая её к себе. Потом всё оборвалось. Война, потери, расстояния. Пенси уехала за границу, писала статьи, исследовала мир. Они долго не виделись, пока однажды Гермиона не получила письмо — короткое, с просьбой о встрече. С этого началось их новое общение, в котором было больше мудрости и меньше иллюзий. *** — Мам, а можно сегодня без косичек? — тонкий голосок вырвал Гермиону из воспоминаний. Аврора стояла перед зеркалом в светло-бежевом костюмчике, застёгивая пуговицы с серьёзным видом. — Можно, милая. Только дай я немного поколдую, чтобы волосы не путались от ветра, — мягко сказала Гермиона, взмахнув палочкой. Она поправила воротник на дочери, накинула пальто и на миг замерла, взглянув в зеркало. Отражение ударило по сердцу. Кудри и веснушки — её. Но глаза, изгиб губ, выражение лица… — Она так похожа на него, — тихо прошептала Гермиона. — Мам, идём? — нетерпеливо дёрнула её за руку Аврора. — Да, идём, — ответила она и открыла дверь. На пороге стояла Джинни. — Джинни? — удивлённо выдохнула Гермиона. — Что ты здесь делаешь?