Кобылы Гашрана

      На следующее утро Мур разбудил девушек:       — Пошевеливайтесь.       Лёгкими ударами хлыста по ногам он их поднял с лежанок.       Через секунды все три кобылы сидели на корточках над отхожим корытом и смотрели на него с ожиданием. Мур обошёл их и скрепил руки Караны и Аны, уже услужливо заведённые за спины.       — Облегчайтесь, — разрешил он.       Женщины не заставили себя долго ждать.       Чистив поочерёдно их задние проходы, он отправлял кобыл к стенду, где висела их сбруя. Каждая из женщин, не дожидаясь приказа, подойдя к стенду, опускалась на широко разведённые колени, наклоняясь вперёд, показывая готовность к экипировке. Он подошёл к каждой из них, вставил хвосты, надел на них оголовья, вставил во рты мундштуки. Потом начал надевать на Ану и Дану сбрую и седла, а Карану оставил стоять на коленях.       — За тобой сейчас придут и отведут к леди Линье. Мастер Акрам хочет с тобой поговорить.

***

      Карана стояла на коленях на каменных плитах, её руки в кожаных рукавицах были скреплены между собой за спиной, как и положено кобыле вне стойла. Линья сидела на деревянной скамье, поправляя очки (большая редкость, позволяющая ей выглядеть «как учёной»). Акрах вошёл, его мягкие ездовые сапоги были бесшумны на камне беседки.       — Приготовься к порке, — спокойно сказал он. — Хочу, чтобы ты вспомнила, кто здесь главный.       Карана немедленно склонилась, чуть не упёршись лбом в холодный камень, выгнула спину, подняла скованные руки выше, чтобы не загораживать низ спины. Цепь на её щиколотках звякнула, когда она раздвинула ноги для большей устойчивости. Она не смотрела на Акраха. Она смотрела на Линью.       — Почему ты решил наказывать мою рабыню? — Голос хозяйки был ледяным. — Кто тебе дал право?       — Я не наказываю. — Акрах присел на корточки рядом с Караной, его когти скользнули по её спине, не царапая. — Просто хочу, чтобы она вспомнила мою руку. И не вздумала врать, когда я буду задавать вопросы.       — Как мило. — Линья отложила свиток на скамью. — В прошлый раз ты порол её за то, что она говорила. Теперь хочешь пороть, чтобы она заговорила.       — Она умная кобыла. — Акрах погладил Карану по крупу. Та вздрогнула, но не отстранилась. Кобыла не должна избегать руки гоблина. — А умные кобылы иногда забывают своё место.       — Она не забывает. — Линья наклонилась вперёд. — Она знает своё место, она хорошая, послушная кобыла. И она знает, что она моя кобыла.       — Тогда почему ты её бьёшь? — Акрах указал на едва зажившие полосы на бёдрах Караны, явно оставленные не кобыльим хлыстом, а тростью для наказаний. — Или это не ты?       Линья усмехнулась.       — Я её дрессирую. Разница между тобой и мной в том, что я дрессирую свою рабыню.       Карана затаила дыхание. Она знала, что происходит: Акрах проверяет границы. И Линья это понимает.       — Ладно. — Акрах сел рядом с сестрой на скамью. — Порка отменяется. Давай просто поговорим, Карана.       Она медленно выпрямилась, села на пятки. Её глаза встретились с взглядом Линьи — та кивнула, давая разрешение отвечать.       — Ты знаешь, где живёт твоё племя? — спросил Акрах.       Карана молчала, не понимая, как ей отвечать. Линья хмыкнула:       — Она не знает. Потому что у неё нет племени. Как и у Аны. То есть племя, наверное, есть, но не на нашей планете. Их привезли с других звёзд. Их мужчины продали их Рокху.       — Это правда? — Акрах не сводил глаз с Караны.       — Да, мастер. — Та опустила голову. — Дана тоже с другой планеты. Как и мы.       — Значит, гоблины, которые приводят Рокху кобыл, лгут? Говорят, что берут их с гор, из диких анклавов. Где живут одичавшие колонисты.       — Они не лгут. — Карана сглотнула. — Они берут нас с Базы. Я не знаю, как объяснить. Если не вдаваться в детали, на эту планету нас заманивают обманом, потом продают гоблинам.       Акрах присел снова, его голос стал мягче:       — Ты можешь отвезти меня туда? Я хочу купить кобыл сам. Без посредников. Нанять тренеров и самому продавать беговых кобыл со звёзд.       Карана вздрогнула.       — Вы хотите, чтобы я помогала вам порабощать других женщин?       — Почему нет? На диких кобыл всегда охотятся верхом на кобылах, иначе гоблину дикарку не поймать. — Акрах улыбнулся, но его зубы не были видны. — Если Линья прикажет, у тебя не будет выбора.       — Я попытаюсь отговорить хозяйку. — Карана подняла глаза. — Это нехорошо.              — Нехорошо? — Линья фыркнула. — Ты же сама говорила: женщин специально завозят сюда для продажи. Какая разница, через кого они пройдут — через Рокха или через моего брата?       — Я не знаю, где База, — солгала Карана опуская голову.       — Лжёшь. — Акрах схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. — Я попрошу Линью пороть тебя каждый день, пока ты не скажешь. Или пока не умрёшь. Готова умереть за незнакомок, которые всё равно попадут в рабство?       Карана не ответила. Она знала, что Линья не позволит забить её до смерти. Но она также знала, что хозяйка разрешит Акраху пороть её до потери сознания. И повторит это снова. И снова.       — Почему ты не хочешь помочь моему брату? — спросила Линья, её голос стал твёрже. — Или я дала тебе слишком много воли, кобыла?       Карана молчала. Она видела, как Линья наблюдает за ней — не со злобой, а с любопытством. Насколько она готова страдать за чужие жизни?       — Я не знаю, хозяйка, — наконец сказала она. — Мне не хотелось бы в этом участвовать.       — То есть ты готова ослушаться? — Линья встала. — Интересно. А я-то думала, ты умнее.       Акрах отпустил её подбородок.       — Думаю, мы закончили. — Он направился к выходу из беседки, но остановился. — Кстати, Карана… Если передумаешь — скажи Линье. Она мне передаст.       Линья осталась сидеть на скамье, наблюдая, как Карана медленно переступает с колена на колено; её цепь лязгала при каждом движении.       — Я тебя понимаю, с какой-то точки зрения это может выглядеть предательством, — тихо сказала хозяйка. — Но помни: я всегда выберу его, а не тебя. Он мой брат.       Карана кивнула. Её связанные руки в рукавицах дёрнулись, но она не могла даже сжать кулаки.       — Да, хозяйка, я понимаю.

***

      Вечером, после того как гоблины отужинали, наступило время порки. Пороли не всех, а только беговых кобыл. Рабочих кобыл и так постоянно избивали в течение рабочего дня, так что они присутствовали в качестве зрителей. Правда, зрителей, полностью безучастных к происходящему. Рабочие кобылы сидели на корточках или стояли на коленях вдоль стены стойла, привязанные к длинной коновязи. Их ножные цепи издавали лязг при каждом движении. Лица были пусты — они уже получили свою порцию боли за день. Теперь их очередь была смотреть и убеждаться, что никто из людей на вилле не может избежать хозяйской плети. Не то чтобы кого-нибудь из них это интересовало.       Линья и Акрах расположились в креслах, Мур стоял рядом, держа в руках трость для наказаний. Первой вызвали Карану.       Она вышла мелкими шажками, позвякивая цепью. Не ожидая приказа, кобыла встала на колени, склонив голову. Линья поднялась, её длинное платье шуршало по камню, когда она подошла к рабыне.       — Ты хорошо вела себя на этой неделе, — хозяйка погладила Карану по голове, — но пару раз была недостаточно учтива. Особенно сегодня с утра. Ты знаешь, о чём я. Это заслуживает наказания. — Она приподняла подол. — Пять ударов по груди к обычным десяти по крупу. Кроме того, мой брат попросил начать тебя пороть каждый день. Пока ты не передумаешь и не поймёшь, что не можешь отказать своим хозяевам в их просьбах. Ни в каких. В принципе.       Карана прикоснулась губами к её ноге. Мур вынул хвост из её заднего прохода, отстегнул колокольчики с сосков. Они звякнули, упав на камень мостовой.       — Начнём с попы, — сказал он.       Карана наклонилась, расставив колени для надёжности. Первый удар тростью рассёк воздух со свистом. Она вздрогнула, но не издала ни звука. Второй. Третий. Кожа на её ягодицах покраснела, а к пятому удару уже покрылась тонкими полосками, из которых проступала кровь. Она скулила сквозь стиснутые зубы, но не меняла позы. Выдержав все десять ударов, она ждала команды.       — Выпрямись, — скомандовал Мур.       Она подчинилась, выгнув спину так, что соски оказались на уровне его груди. Она знала, что так ему будет удобнее её бить. Первый удар лёг поперёк груди и заставил её вскрикнуть. Слёзы потекли по щекам, но она держала позу. Пятый удар был самым сильным. Карана зарыдала, но, когда Мур протянул руку, покорно поцеловала её, прошепелявив сквозь мундштук:       — Спасибо, мастер.       Он вставил хвост обратно, потрепал её по мокрой от слёз щеке. Карана развернулась и, шатаясь, добрела к креслу Линьи, опустившись к её ногам. Та сунула ей в рот кусочек фрукта, не вынимая мундштука. Карана ощутила во рту знакомый долгожданный вкус и расслабилась       Ана уже была на коленях, когда Линья подошла к ней.       — Ана, ты тоже хорошо себя вела, — улыбнулась хозяйка. — Но мы знаем, что немного боли доставит тебе удовольствие. А наказание не должно доставлять удовольствие. Давай попробуем это преодолеть. Десять ударов тростью по ягодицам, десять — по груди, десять ударов кобыльим хлыстом по влагалищу.       Ана поцеловала её ногу. Мур вынул хвост, и она приняла позу — ягодицы вверх, ноги широко. Трость свистела, оставляя на попе красные полосы. Ана стонала, но не от боли — от ожидания. Когда Мур перенёс удары на грудь, её дыхание участилось, стоны усилились. А когда, поменяв трость на хлыст, он первым ударом коснулся губ её влагалища, она, наконец, взвизгнула и дрогнула, опустившись попой на пятки и сдвинув колени.       — Ляг на спину, раздвинь ноги и расслабься, — приказал Мур, и она послушно приняла указанную позу, раздвинув колени шире.       Хлыст жёг, и Ана орала после каждого удара. Мундштук не заглушал её криков, но она знала, что последует за недолгой болью. И это помогало ей терпеть. Не то чтобы у неё был какой-то выбор.       Закончив, Мур не стал возвращать хвост. Вместо этого он присел перед ней; его пальцы скользнули по её пылающим половым губам, раздвигая их. Линья присела рядом, гладя кобылу по голове, наблюдая, как Мур вводит руку во влагалище рабыни почти по локоть. Местный лекарь устранил результаты экспериментов Хорха почти сразу после прибытия Аны на виллу, и теперь размер её половой щели соответствовал её природе. Хозяйка любила естественность.       — Кончай, — приказал Мур, видя, что рабыня уже достаточно завелась.       Эксперимент не удался, рабыня возбудилась и от такой боли. Ана кончила немедленно, её тело сотрясалось от оргазма добрые секунд тридцать. Когда Мур достал руку, Ана обмякла — она была удовлетворена. Пусть это ненадолго, но сейчас ей было очень хорошо.       — Хорошая девочка. — Линья погладила её по голове, а затем перевела взгляд на Дану. — Твоя очередь.       Дана вышла вперёд, её ноги дрожали. Она не знала, чего ожидать. Мур вынул хвост, но не стал снимать колокольчики.       — Десять тростей по ягодицам, — сказал он. — Без удовольствия. Правильно?       Он посмотрел на Акраха. Тот важно кивнул головой, не до конца понимая, какого ответа от него ждут. По знаку Мура и следуя примеру товарок, Дана встала на колени, наклонилась и ненадолго прижала губы к сапогу своего хозяина.       Первый удар привычно обжёг её. Она вскрикнула, но сдержалась — не плакала, не просила пощады. К десятому удару её ноги подкашивались, мышцы бёдер заметно дрожали. Но она устояла на коленях.       — Почему ей не дали кончить? — спросил Акрах, наблюдая, как Дана целует руку Мура.       — Ты не говорил, что она заслужила, — ответила Линья. — Скажешь — Мур сделает.       Акрах промолчал.       Дана вернулась к стене стойла, её хозяин не подозвал её для того, чтоб она могла кончить. В висках стучало, тело горело. Она смотрела на Ану, которая всё ещё тяжело дышала, лёжа в ногах хозяйки, и на Карану, которая в данную минуту стонала под пальцами Мура. Остальных кобыл конюхи стали разводить по стойлам. Было в этом всём что-то домашнее. Патриархальное. Одна мысль билась в её голове: «Они получили то, что хотели! А я — нет. Почему?» Ответ был известен и озвучен Аной вчера в стойле: «Они управляют всеми аспектами твоей жизни».

***

      Карана лежала на соломе в стойле, её спина горела от свежих ударов плётки. После вечера наказаний её начали сечь каждое утро, сразу после завтрака. После порки её отводили в стойло, где приковывали короткой цепью к лежанке. Вечером, после ужина хозяев, её опять выводили во двор на порку, после которой возвращали в стойло. Ане категорически запретили подходить к подруге и разговаривать с ней. Сейчас шёл вечер третьего дня наказаний. Она ждала, когда её заберут на порку. Дверь скрипнула, открываясь, и в проёме появилась Линья, держа в руках банку с мазью.       — Последний шанс, — сказала она, приседая рядом и начиная смазывать следы от порки. — Или ты отвозишь их на Базу, или я отдаю тебя оркам, а потом, по возвращении, ты повезёшь их всё равно. Я не могу просто так спустить твоё неповиновение. Ты знаешь, орки обожают умных кобыл. Особенно тех, кто умеет читать.       Карана стиснула зубы. Она знала, что орки не просто бьют и насилуют — они ломают женщин. Ана ей рассказывала, что случилось с Кайлой О’Доннел после посещения орков. Да и о своём опыте перевоспитания Ана рассказывала много.       — А если я соглашусь? — спросила она, не поднимая головы, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Тогда по возвращении я верну тебе своё расположение, а ещё ты получишь доступ к хроникам гоблинов, которые я заказала. Будем вместе читать. — Линья развернула пергамент, демонстрируя аккуратные строки гоблинской вязи. — Я знаю, чего ты боишься, и обещаю, что тебя не отдадут людям с Базы. Ни при каких обстоятельствах.       Карана закрыла глаза. Орки. Или предательство женщин с Базы. Она выбрала меньшее из зол для себя.       — Хорошо, — сказала она. — Я отвезу их.       Линья улыбнулась и погладила её по голове, как послушную собаку.       — Глупышка! Ты действительно надеялась перехитрить нас?       Карана горько зарыдала.

***

      Через три дня Ана стояла на коленях на заднем дворе, который использовался для мытья кобыл. Они с Муром только что закончили утреннюю тренировку — короткую, но интенсивную. Он смывал губкой мыло, когда подбежал гоблинский мальчик:       — Мастер Мур! Хозяйка ждёт вас с кобылой на открытой веранде!       Мур фыркнул, но не стал спорить. Окатив Ану чистой водой из ведра, он снял цепь с её ног, как всегда убрав её в седельное отделение, и вскочил ей на спину. Ана плавно встала, привычно балансируя под его весом, и пошла, ведомая гоблином.       На веранде их уже ждал незнакомый гоблин — коренастый, с рубцами на руках и пронзительным взглядом. Линья представила его как Торга, тренера беговых кобыл.       — Он будет готовить Ану к скачкам в твоё отсутствие, — сказала она Муру на гоблидуке. — И потом, когда вы вернётесь. И Дану, если Акрах решит остаться в поместье. И новых кобыл, если вы сможете договориться о покупке.       Ане велели встать в позу для инспекции, что она незамедлительно сделала. Она не до конца понимала, о чём говорят гоблины, и молилась про себя, чтобы это не был покупатель.       Торг обошёл Ану кругом, его когти скользили по её мышцам, проверяя их состояние. Он внимательно исследовал рот кобылы, бесцеремонно раздвигая губы и дёргая пальцами за зубы, как бы пытаясь их расшатать. Когда он раздвинул внешние губы её влагалища, чтобы бы проверить его на возможные кожные болезни, она вздрогнула, но не отстранилась.       — Да она у вас течёт, как дырявое корыто, — сказал Торг, выпрямляясь. — Даёте ей слишком много кобыльего фрукта?       — Вообще стараемся не давать. Предыдущий её хозяин был затейником и сделал из неё зависимую от фрукта и секса нимфоманку. От фрукта мы её отучим, а вот возбуждаться ей не запретишь. Слава Богам, она кончает разве что не по свистку, так что это отнимает не много времени и сил, — объяснил приезжему гоблину Мур.       — Мне кажется, она должна сильно уставать, находясь в постоянном сексуальном напряжении.       — Она выиграла три последних турнира, в которых участвовала, — возразил Мур.       — Да, я видел. Ты ставил её на короткие забеги. И видел, как она два месяца назад проиграла на длинной дистанции. — Торг покачал головой. — У неё не хватает выносливости. Что странно при такой конституции. Я постараюсь это исправить. Это даст ей преимущество.       Линья кивнула.       — Ты нанят.       Торг улыбнулся, обнажив острые зубы.       — Завтра начнём. Вы соблюдаете ритуалы?       — Конечно, — улыбнулась Линья и обратилась к Ане: — Кобыла, это твой новый тренер. Подчинись ему.       Ана наконец поняла, что это не покупатель и она остаётся на вилле, и с удовольствием поцеловала руку нового тренера. С не меньшим удовольствием приняла на себя положенные семь ударов.       — Боги, как она течёт! — воскликнул изумлённый тренер, увидев лужицу между коленями кобылы. — Что с ней сделал её предыдущий хозяин?       — Мур вам расскажет за ужином, если хотите. А сейчас располагайтесь на вилле, вам покажут ваши покои.