A Gift from Above

      Его губы были прохладными и безжизненными, а Тэхён ощущал лишь лёгкое раздражение от вторжения в личное пространство. Парень, чьё имя он с трудом удерживал в памяти — кажется, Марк? Или Мэттью? — выглядел неплохо, но его рот, пахнущий мятным леденцом, не вызывал ничего, кроме равнодушия.       — Это… по-моему, лишнее, — сказал Тэхён, мягко отстраняясь.       Парень, которого на самом деле звали Митч, не выглядел сколько-нибудь расстроенным.       — Понимаю. Слишком быстро? — его тон оставался удивительно ровным и спокойным. — Что ж, может, увидимся как-нибудь в другой раз? Или...       — Наверное, лучше не стоит, — Тэхён подарил ему извиняющуюся, но совершенно твёрдую улыбку. — Спасибо за вечер.       Митч кивнул, не настаивая. Он пожелал Тэхёну хорошего вечера и спокойно свернул в сторону парковки. Тэхён почувствовал облегчение. Он глубоко вздохнул и решительно шагнул к дверям многоквартирного дома, где жил.       На улице, несмотря на поздний час, витал прохладный, влажный запах опадающей листвы — чистый аромат поздней осени.       Уже в лифте Тэхён поймал своё отражение в маленьком зеркале, висевшем там, сколько он себя помнил. В этот момент неизбежный процесс безжалостного анализа запустился с удвоенной силой.       Он посмотрел на себя: красивое лицо — да, этого не отнять. Приятный голос — безусловно. Волосы пушистые, но при этом блестящие и ухоженные. Фигура — ещё какое «да», результат упорного труда. Он был взрослым, состоятельным человеком.       Тогда в чём же заключалась загвоздка? Почему при таком «наборе» ему было так мучительно сложно найти хоть кого-то, с кем он мог бы разделить свою жизнь?       Тэхён вошёл в квартиру, и первое, что он ощутил, был аромат запечённой курицы, доносившийся откуда-то из кухни. Это было, пожалуй, его самое удачное решение: доплачивать Айви, няне Вивьен, чтобы она периодически готовила им ужин.       — Добрый вечер, мистер Ким, — Айви, молодая девушка, приветливо поднялась с дивана в гостиной и отложила в сторону телефон.       — Привет, Айви. Как прошёл день? — Тэхён снял пальто, аккуратно повесил его и поставил свою сумку на полку. Его плечи, казалось, ощущали тяжесть этого промозглого осеннего вечера.       — Всё хорошо, — она начала свой привычный, подробный отчёт. — Мы поиграли, сделали домашнее задание, поужинали, почистили зубки и подготовили вещи на завтра. Виви уже лежит в кровати. Я включила ей «Холодное сердце», но она обещала лечь спать, как только вы придёте.              — Спасибо большое. Завтра всё остаётся в силе? Заберёшь её со школы?       — Да, разумеется. И ещё, — Айви понизила голос, будто делясь секретом. — Её учительница просила передать, что Вивьен в который раз забывает тетрадь по математике, чего просто не может быть, потому что я лично кладу её в портфель. Я пыталась с ней поговорить, но, думаю, на неё лучше подействует ваш чудный голос.       Тэхён хрипло и устало усмехнулся. Мысль о скором разговоре с дочерью не вызывала радости.       — Эх. Спасибо, я поговорю с ней. Можешь собираться, уже поздно.       Тэхён достал кошелёк и принялся отсчитывать нужную сумму купюр за сегодняшний вечер. Он добавил щедрые чаевые и протянул пачку денег Айви.       — Вот, пожалуйста. Хорошего вечера, — произнёс он с тёплой улыбкой. — Напиши мне, как только доберёшься до дома, хорошо?       — Конечно, мистер Ким. Спасибо вам большое! — девушка с благодарностью взяла деньги.       Тэхён проводил её до входной двери, убедился, что она благополучно вышла, и только потом закрыл за ней замок. Ощущение покоя окончательно обволокло его. Он глубоко вдохнул и направился к комнате дочери, стараясь ступать как можно тише. Он постучал прежде, чем войти, хоть и знал, что Вивьен, скорее всего, не спит.       — Эй, моя принцесса, — прошептал Тэхён, присаживаясь на край её кровати.       — Папочка! — Виви тут же отложила планшет в сторону и крепко обняла его за шею. — Я скучала!       — Я тоже, — мужчина нежно поцеловал дочь в щёку.       В ответ Виви съёжилась и тут же принялась вытирать место поцелуя ладонью.       — Ну, па-ап!       — Эй, я могу целовать тебя когда захочу, — Тэхён притворился обиженным.       — Я уже слишком взрослая для такого!       — Да что ты...       — Да! — Виви крепче сжала в руках своего плюшевого динозавра и показала язык.       — Не балуйся, давай, — Тэхён мягко покачал головой, и его тон тут же стал немного серьёзнее. — Лучше расскажи мне, как дела в школе?       Виви с удовольствием начала свой рассказ: о том, как они играли в догонялки на перемене, как нарисовали смешную кошку на уроке ИЗО и как её подруга Ари принесла новый блестящий пенал. Её слова были наполнены восторгом и непередаваемой детской непосредственностью.       — Ты помнишь про осеннюю ярмарку? Миссис Дэвис передала вам буклеты с напоминанием. Он в рюкзаке, — девочка уже норовила встать, но Тэхён её остановил.       — Да, Вивьен, помню. Айви уже передала мне его. Я подумаю, где нам достать печенья.       — Нам нужно самим испечь! В этом суть ярмарки! Мэй сказала, что они будут продавать кексы, а мы с тобой — печенье!       — Давай мы для начала переживём Хеллоуин, и потом будем разбираться с ярмаркой, хорошо?       Виви кивнула, но тут же продолжила тараторить, перескакивая с одной темы на другую: о новом танцевальном движении, которое показала ей старшая девочка, о том, как им с Ари обязательно нужно обзавестись одинаковыми значками с единорогами, и как она чуть не забыла сдать библиотечную книгу, за что миссис Дэвис ей погрозила пальцем.       — Это всё здорово, солнышко. А что насчёт математики? — спросил Тэхён, стараясь говорить максимально буднично.       Виви тут же отвела взгляд от папы и посмотрела на своего динозавра.       — Не знаю... — повторила Виви, избегая его взгляда.       — Ты чего-то не понимаешь? — Тэхён говорил мягко, пытаясь донести свою поддержку. — Мы можем нанять репетитора, или я могу позаниматься с тобой сам. Что угодно, лишь бы тебе было комфортно учиться, хорошо?       — Да...       — Так что с математикой? — он ждал, пока она решится.       — Она дурацкая! — девочка громко воскликнула, хлопнув ладошками по одеялу. — Я не понимаю эти дроби, и миссис Дэвис не понимает, что я их не понимаю!       — Тише, тише, — Тэхён тут же погладил Виви по волосам, приглаживая их. Он хотел успокоить дочь, не давая ей возможности разволноваться перед сном. — Я поговорю с ней и подумаю над тем, что нам делать с математикой. Обещаю.       — Ладно...       — Давай не будем грустить перед сном, — мужчина снова улыбнулся ей. — Сейчас выберем книгу и будем засыпать.       Тэхён поднялся и отошёл к книжному стеллажу, который занимал целую стену в комнате. Он провёл рукой по корешкам в поисках подходящего рассказа.       — Давай про волшебное дерево! — тут же отозвалась Виви, её голос снова наполнился энтузиазмом.       Тэхён улыбнулся, вытащил книгу с яркой, потёртой обложкой — одну из их любимых.       Он вернулся к кровати, устроился поудобнее и начал читать. Его низкий, обволакивающий голос заполнил комнату, рисуя в воздухе образы говорящих животных и потайных тропинок. Постепенно слова становились всё тише, а веки Виви — всё тяжелее. Тэхён почувствовал, как её дыхание выровнялось, и маленькое тело обмякло. Он бережно закрыл книгу, поправил одеяло на плечах дочери и поцеловал её в лоб. Осторожно поднявшись, Тэхён вышел из комнаты, оставив ночник в форме звёздочки единственным источником света.       Он направился в свою спальню и, не включая верхний свет, рухнул на кровать, по привычке взяв в руки телефон. Он ещё не ужинал, был уставшим и раздражённым, но первым делом открыл сайт знакомств.       Тэхен пролистывал анкеты, и каждая из них вызывала лишь утомлённое неприятие:       «Люблю спонтанность и активный вид отдыха» — Спонтанность? С его расписанием, рабочими звонками в семь утра и родительскими собраниями? Несовместимы.       Свайп влево.       «По пятницам люблю ходить в бар, кто со мной?» — В пятницу в бар, чтобы потом в субботу умирать от недосыпа на танцах Виви, которые начинаются в одиннадцать утра?              Свайп влево.       «Ищу серьёзные отношения. Детей не планирую»       Свайп влево.       Он разочарованно выдохнул, отшвырнул телефон на подушку, словно тот был виноват в отсутствии подходящих людей, и поднялся. Ноги сами понесли его на кухню. Там, в полумраке, витал тёплый, насыщенный аромат курицы и розмарина. Он открыл духовку, достал форму, и, не включая света, отрезал кусок мяса. Тэхён съел его прямо над раковиной, обжигаясь и, кажется, совершенно не чувствуя вкуса.       Его взгляд случайно упал на деревянную дощечку, висевшую на холодильнике, увешанную магнитами и записками-напоминаниями: "Забрать Виви с танцев", "Купить молоко", "Записаться к стоматологу". Пробежав глазами по уже привычному списку дел, Тэхён взял маркер. Под последней строчкой, чуть дрожащей рукой, он вывел: "Найти того, кто испечёт печенье к ярмарке". Эта новая задача казалась нелепой и даже смешной, но почему-то вызвала в нём почти отчаянное желание, чтобы кто-то другой взял на себя хотя бы эту маленькую часть его вечной рутины.

      ꧁ ꧂

             — Юнги, ну вот зачем я на это согласился? — устало прохрипел он в трубку.       — Потому что я сказал тебе перестать сидеть дома и ныть, — прозвучал ровный, чуть хрипловатый голос друга. — Выйди, поешь хорошо, поговори о погоде. Хуже, чем в прошлый раз, не будет.       — Хуже будет! Он прислал мне список философских вопросов для обсуждения, Юнги. Мне тридцать четыре, я уже не готов обсуждать Ницше.       — Вздохни, Тэхён-а, — посоветовал Юнги. — Ты можешь уйти через пятнадцать минут. Ты взрослый человек, имеешь право. Просто зайди, улыбнись, скажи, что у тебя внезапно заболела кошка.       — У меня нет кошки.       — Тогда скажи, что забыл выключить утюг, — Тэхён нехотя рассмеялся. — Вот, теперь ты выглядишь немного живее. Давай, иди. Удачи.       — Спасибо, — Тэхён положил телефон и, глубоко вдохнув, вышел из машины, направляясь к светящимся дверям ресторана.       Свидание началось, и, как и предсказывал Тэхён, оно было утомительным. Парень, которого звали, кажется, Чон, оказался слишком странным. Он задавал много вопросов, но все они были какие-то непонятные, обтекаемые и совсем не личные.       — Как вы относитесь к интерпретации искусства через призму постмодернизма, — вещал Чон, — и как это влияет на вашу повседневную рутину?       Тэхён кивнул, медленно жуя салат.       — Кажется, это не влияет на мою рутину вообще. Я просто люблю красивое искусство.       — А вы не думаете, что поверхностное восприятие есть следствие того, что мы...       Всё в этом парне казалось не таким: его слишком громкий голос, который разносился по залу, его настойчивое желание углубиться в тему, которая Тэхёну была совершенно не интересна, и даже то, как он нервно ёрзал на стуле. Тэхёну было некомфортно и, самое главное, абсолютно неинтересно. Он вёл разговор через силу, выдавая односложные ответы.       — Я думаю, что, наверное, нам пора заканчивать, — произнёс Тэхён, когда тарелки наконец убрали. Он взглянул на часы. Прошло всего сорок минут.       Парень удивлённо поднял бровь, но, к облегчению Тэхёна, не стал настаивать.       — Ох. Так быстро? Что ж...       — Да, — Тэхён улыбнулся вежливо, но холодно. — Спасибо большое за вечер и за разговор.       Он тут же оставил на столе банкноты, покрывающие стоимость их ужина, даже не дожидаясь счёта. Это был его способ поставить точку и быстро ретироваться.       Тэхён вышел на улицу, и прохладный, осенний вечерний воздух ощутимо ударил ему в лицо, проясняя мысли. Он не спеша пошёл по тротуару, не разбирая дороги, пока не свернул в ближайший парк.       Вокруг были деревья, вечерняя тишина и редкие прохожие. Сквозь кроны деревьев пробивался тусклый свет фонарей, освещая влажный асфальт и ковёр из пожухлой листвы. Тэхён гулял, и чем дальше он отходил от шумного центра, тем яснее и острее становились его мысли. О, как же скучно и бессмысленно порой казалась эта жизнь! Как тяжело было признаться себе, сгорая от стыда, что он, наверное, мечтал совсем не о такой судьбе.       Возможно, он вовсе не хотел детей. Но когда погиб его брат, всё перевернулось с ног на голову. Тэхён лишился не только самого близкого человека, но и своей беззаботной, лёгкой жизни. Он обожал Виви, он был готов убить любого, кто посмеет нарушить покой его девочки. Однако иногда ему казалось, что он заслуживает другой жизни, а Виви заслуживает родителей, которые уделяли бы ей гораздо больше времени, чем он мог себе позволить, разрываясь между работой и родительством.       Сам того не замечая, его шаги привели его к спортивной площадке. Он поднялся на трибуны и присел, глядя на баскетбольное поле. На площадке играла какая-то группа парней. Они были молоды, шумны и полны энергии, их крики и стук мяча разрывали тишину парка.       Тэхён достал из внутреннего кармана слегка помятую пачку сигарет, вытащил одну и откинулся на спинку скамьи. Зажигалка щёлкнула, вспыхнув крошечным пламенем. Первая затяжка обожгла горло, но жар и горечь быстро осели в лёгких, подарив редкое, почти забытое ощущение полного расслабления. Дым поднялся тонкой струйкой и растворился в холодном осеннем воздухе.       Его внимание было приковано к юным спортсменам, что активно бегали по полю, то и дело пасуя друг другу баскетбольный мяч. Тэхён каждый раз вздрагивал, когда слышал слишком эмоциональный возглас одного из ребят, но продолжал наблюдать за этим представлением, как за завораживающим спектаклем.       В какой-то момент игра завершилась. Баскетболисты дружески попрощались, разошлись, и тишина снова начала сгущаться над парком. Однако один из них остался, продолжая уже в одиночестве отрабатывать броски. Тэхён невольно отметил про себя, что, наверное, на улице уже слишком холодно, чтобы расхаживать в одних лишь спортивных шортах. Взглянув в телефон, он увидел, что сейчас всего десять градусов. Ноябрь уже не прощал такой беспечности.       «Он наверняка уже вспотел, а это значит, по пути домой его продует, и привет, простуда, ангина и воспаление лёгких…»       Стоп.       Тэхён резко оборвал поток своих мыслей. Сейчас он не папа, не отец, не «папочка» и даже не мистер Ким. Он просто Тэхён, и он может и должен просто наслаждаться красивым мужским телом, пока никто не видит.       Пот стекал по чужим вискам. Майка, прилипшая к взмокшей спине, очерчивала напряжённые мышцы, которые только сильнее выделялись каждый раз, когда незнакомец делал очередной бросок. Это было завораживающее зрелище.       После особенно удачного попадания парень подошёл ближе к трибунам, роясь, видимо, в своей спортивной сумке. Тэхён, почувствовав, что его взгляд успел стать слишком навязчивым, инстинктивно отвлёкся на телефон, притворившись, что читает сообщение.       Но внезапно над ним раздался низкий, чуть запыхавшийся голос, заставивший его вздрогнуть.       — Пялишься на меня?       Тэхён мгновенно поднял голову. Парень стоял прямо под трибуной, его глаза светились озорным вызовом.       — Что, прости? — Голос Тэхёна прозвучал чуть более резко, чем он хотел, окрашенный стыдом и неожиданностью.       — Говорю, что ты пялишься на меня, — парень наклонился ближе. — И я не то чтобы против. Просто интересно: соберёшься ли в итоге познакомиться или нет?       Тэхён потушил сигарету о ступеньку и бросил окурок в пустую банку, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.       — Молодой человек, если вы считаете, что любой взгляд в вашу сторону можно интерпретировать подобным образом, то спешу вас огорчить: у вас, кажется, синдром главного героя.       — Воу, как скучно, — парень усмехнулся, но не отступил. — А я-то думал, ты просто глазел на мои, — он опустил взгляд вниз, — ноги? Или, — парень напряг бицепс, — может, руки?       — Это уже переходит мыслимые и немыслимые границы, — Тэхён почувствовал, как в нём поднимается волна раздражения и желания поскорее сбежать. — Всего доброго вам, молодой человек.       Тэхён поднялся со скамьи, неторопливо разгладил пальто пальцами, стараясь сохранить остатки достоинства, и направился в сторону выхода из парка.       — Я, к слову, Чонгук! — крикнул тот ему вслед.       — Мне, к слову, всё равно! — не оборачиваясь, махнул рукой Тэхён, спеша скрыться за тенью деревьев.              Спустя всего пару дней Тэхён вновь оказался в парке, но уже днём и в гораздо более приятной компании — со своим другом Хосоком и его собакой, Баки (девочкой-биглем, что радостно обнюхивала каждую кочку). Осеннее солнце стояло низко, и воздух был пропитан запахом сырой земли и последних опавших листьев. Они неспешно прогуливались, обсуждая последние светские сплетни.       — Да она просто странная девчонка, вот и всё, — подытожил Тэхён, возвращаясь к теме их недавней знакомой.       — Так вот именно! Я об этом вам всем и говорил, — воскликнул Хосок, придерживая поводок. — Мне изначально не понравилось, когда Джун привёл её на день рождения Алекс.       — По-моему, как раз тогда она была милой. В конце концов, кто ожидал, что она начнёт распускать слухи о нас?       — Я ожидал!       — Да брось, ничего ты не ожидал. Ты сам с радостью болтал с ней на всех этих встречах.       — Я прощупывал почву, — невозмутимо парировал Хосок. — Баки, стой! — он одёрнул собаку, что резко рванула в сторону. — Куда ты нас вообще привёл? — Хосок удивлённо глянул на Тэхёна.       Только сейчас мужчина осмотрелся по сторонам и понял, что они оказались в непосредственной близости от баскетбольного поля. Тэхён тут же почувствовал лёгкий укол беспокойства.       — Я... Думаю, я случайно свернул не туда. Пошли, пруд в другой стороне.       Он не успел договорить. Внезапно с площадки в них пролетел баскетбольный мяч. Он свистнул опасно близко около головы Хосока, который вскрикнул от неожиданности. Баки, напуганная резким звуком, тут же залаяла тоненько и спряталась за ноги хозяина, прижимаясь всем тёплым тельцем. В их сторону уже бежали двое молодых людей. Хосок, всё ещё держа собаку за ошейник, выпрямился и, не сдерживая возмущения, начал:       — Молодые люди, имейте совесть! Играйте так, чтобы мяч оставался в пределах вашей площадки, а не летал по головам прохожих!       — Вышло случайно, простите, — тут же отозвался один, подбирая мяч.       Когда второй паренёк поднял голову, Тэхён почувствовал, как раздражение в груди мгновенно сменилось горькой усмешкой. Конечно. Чонгук.       — Это ты!       — Здравствуй, Чонгук, — сухо выдал Тэхён.       — О, ты запомнил моё имя, — парень расплылся в улыбке, будто он только что выиграл главный приз.       Хосок, не отпуская ошейник, наклонился к Тэхёну и спросил шёпотом:       — Это кто?       — Баскетбольная площадка, — коротко ответил тот.       — О-о-о, — протянул Хосок, чьи глаза загорелись пониманием.       — Твой друг? — вдруг выпалил Чонгук, кивая на Хосока.       — Ага.       — Чёрт, наверное, я произвёл не лучшее впечатление, — пробормотал он, отчего второй парень хмыкнул, пряча смешок в кулак. Чонгук ударил его локтем. — Но в целом я парень отличный!       — Главная проверка проходит явно не через меня.       Тэхён закатил глаза так выразительно, что Хосок едва сдержал смех.       — Ладно, — мужчина кивнул в сторону дорожки. — Мы пойдём.       — Пока, — Чонгук помахал свободной рукой, улыбка не сходила с его лица.       Как только парни скрылись за поворотом, Хосок не выдержал:       — Ну ты и зануда. Парень-то явно неплохой. Приглядись, а?       

      ꧁ ꧂

             

[от Тэхёна, 17:12]

Я очень не уверен, что хочу это делать

[от Юнги, 17:13] Давай собирайся Что ты как маленький?

[от Тэхёна, 17:14]

А если его там не будет?

[от Юнги, 17:15] Тогда погуляешь Если будет поговоришь Всё просто.

[от Тэхёна, 17:16]

Думаю, какой галстук надеть

*фото

[от Юнги, 17:16] Без галстука Не позорься

[от Тэхёна, 17:17]

А вдруг он вообще не придёт?

Я же не знаю его расписания

[от Юнги, 17:18] Тогда узнаешь, что такое свежий воздух Иди уже

[от Тэхёна, 17:19]

Вдруг он там с друзьями, и мне будет неловко?

[от Юнги, 17:20] Тэхён, просто иди Если он там будет, поболтаешь Если нет погуляешь Всё Я больше не буду тебе отвечать Дай знать, как вернёшься       Одевшись, Тэхён вышел из дома и направился в парк. Он подошёл к баскетбольной площадке, но, едва взглянув на поле, его предвкушение тут же рухнуло. Там играла другая группа парней, абсолютно ему незнакомых. Ни знакомого, ни даже отдалённо похожего силуэта.       Тэхён мгновенно почувствовал себя паршиво и неловко. Он взрослый мужчина, у которого завтра важная встреча, а через пару часов ему по-хорошему нужно уже забирать дочь с танцев. Вместо этого он нарядился и пришёл в парк, чтобы встретить парня, который не факт, что вообще был в городе, и не факт, что захотел бы его видеть.       Поглощённый этими неприятными, жгучими чувствами, Тэхён отошёл от площадки. Он остановился около фонтана и присел на его бортик. Он смотрел на тёмные силуэты деревьев, на падающие жёлтые листья, которые кружились в свете фонарей. Воздух был уже по-осеннему колким и прохладным.       Снова нахлынули привычные мысли о жизни: о том, что всё какое-то не такое. Его усилия — напрасны, его встречи — скучны, его чувства — нелепы. Он изо всех сил старался построить идеальную жизнь для Виви, сохранить память о брате, но при этом чувствовал себя оторванным от самого себя, застрявшим в бесконечной рутине. Он сидел, смотрел в тёмную, покрытую осенней рябью воду фонтана и ждал, пока это ощущение пустоты немного отпустит его.       Внезапно за спиной послышались быстрые шаги и тяжёлое дыхание. Он поднял голову и увидел Чонгука: тот бежал, слегка задыхаясь, с растрёпанными волосами и красными щеками. В руке телефон, в глазах тревога и облегчение одновременно.       — Боже, слава богу, не опоздал, — выдохнул он, останавливаясь в двух шагах. — Ты так далеко спрятался! Я думал, ты уже ушёл.       Тэхён моргнул, пытаясь собрать мысли.       — Ты… бежал?       — Со всех ног, — Чонгук упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. — Мне друзья с площадки написали: «Твой красавчик пришёл». С работы сорвался, чуть не убился об бордюр. Думал, не успею.       Тэхён почувствовал, как щёки теплеют. Странно. Неловко. И… приятно.       — Ты сорвался с работы из-за меня? — он нахмурился, стараясь звучать строго. — Это безответственно.       — Знаю, — Чонгук выпрямился, улыбаясь до ямочек. — Но это того стоило.       Удивительно умиротворённое молчание повисло между ними, и его даже не хотелось прерывать. Чонгук кивнул в сторону улицы:       — Народа сегодня в ресторане почти нет. Пойдём? Я угощаю.       Тэхён посмотрел на фонтан, на жёлтые листья, на свои руки. Подумал о Виви, о дедлайнах, о том, что завтра снова будет утро. Потом посмотрел на Чонгука — запыхавшегося, улыбающегося и очень живого. Он поднялся с бортика фонтана, приглаживая рукой помятую шёлковую рубашку.       — Хорошо, Чонгук. Идём. Но недолго. У меня был очень долгий день.       — Отлично! — Чонгук, сияя, подхватил свою наскоро брошенную сумку, и они пошли. — Теперь-то ты хоть скажешь своё имя?       — Тэхён.       — Потрясающе.       Ресторанчик «La Terra» находился всего в паре кварталов от парка. Это было уютное место с приглушённым светом, запахом базилика и старой, но приятной джазовой музыкой.       Они сели за самый дальний столик, скрытый от посторонних глаз.       — Не будет ли у тебя проблем из-за того, что ты так внезапно убежал с работы, а теперь прохлаждаешься в зале?       — Никаких, я на хорошем счету, — Чонгук тут же успокоил его. Он подозвал официанта по имени и, слегка наклонившись, шёпотом заказал пару фирменных блюд и, по его словам, «потрясающий» чай.       Чонгук рассказывал о своём детстве в Пусане, о том, как попал в США и как загорелся мечтой стать шеф-поваром. Он говорил о страсти к готовке, и Тэхён с удовольствием слушал. Ему нравилась эта непосредственность и искреннее увлечение.       Тэхён, расслабившись, даже рассказал несколько забавных историй из своей переводческой практики. Он почувствовал, как напряжение уходит, и как впервые за долгое время ему действительно интересно находиться там, где он находился. Ему нравилось, как искренне смеялся Чонгук.       Всё было хорошо. Слишком хорошо. И это заставило Тэхёна насторожиться.       — Чонгук, мне нужно кое-что прояснить, — сказал он, ставя чашку с чаем на стол. Его тон стал серьёзным.       — О нет, не говори, что ты из ФБР, — пошутил Чонгук.       — Нет. Я... Сколько тебе лет?       Улыбка Чонгука слегка померкла.       — Двадцать три.       — А мне тридцать четыре.       Чонгук ждал продолжения, но Тэхён всё молчал и молчал, лишь напряжённо глядя в глаза напротив.       — И..?       — Тебе двадцать три, мне тридцать четыре. Видишь разницу? — Тэхён указал сначала на себя, потом на него.       Чонгук пожал плечами.       — Вижу. Одиннадцать лет. Ты выглядишь потрясающе, но да, морщинок у тебя чуть побольше, чем у меня. И?       — И это много. Это слишком много, — настаивал Тэхён. — Я уже заканчивал школу, когда ты только в неё пошёл. Я уже влюблялся, целовался и пил водку с друзьями в отцовском гараже, когда ты ещё наматывал сопли на кулак, — Чонгук сморщился. — Я это к тому, что мы росли и жили, я бы сказал, в разных временах. И опыт у нас слишком разный. И...       — Подожди, я всё ещё не понимаю, в чём проблема. В том, что ты впервые поцеловался в 2004-м, а я в 2013-м? — Тэхён уже начал было говорить, что вообще-то не в 2004-м, но Чонгук продолжил. — Это всё, если честно, притянуто за уши. Мы выросли плюс-минус на одних фильмах, на одной музыке, наверняка игры тоже были одинаковыми. Возраст — это всего лишь цифра.       — А тюрьма — это всего лишь комната. Знаю, — отрезал Тэхён.       — Мне двадцать три, а не тринадцать, прости Господи.       — Чонгук, я остепенившийся человек, с кучей ответственности, у меня совершенно другой ритм жизни. Ты молодой, только начинаешь строить карьеру, тебе нужно гулять с друзьями и...       — И что? — Чонгук перебил его, наклонившись вперёд. — Мне не нужна подружка-ровесница, которая будет думать только о том, где сделать селфи для соцсетей, как бы уничижительно в сторону женщин это сейчас ни звучало. Мне просто хочется быть рядом с кем-то, с кем мне комфортно и интересно.       — Ты говоришь о комфорте и интересе, а я говорю о реальности, — Он начал перечислять, загибая пальцы: — Во-первых, у меня правда очень много работы. Мой график не подстраивается под спонтанные прогулки или вечерние баскетбольные матчи. Я переводчик, и если мне нужно ночью сидеть и править срочный перевод, я буду это делать. Во-вторых, у меня очень много ответственности и обязанностей. Моя жизнь вращается не вокруг моего досуга. У меня есть график, дедлайны, звонки. Я не могу просто так сорваться. В-третьих, ты очень странный. Ты не знаешь обо мне ровным счётом ничего, кроме моего имени и теперь того, что я работаю переводчиком. Мы виделись два раза, и в одном из них ты чуть не снёс голову моему другу. С чего ты вдруг решил, что нам будет вместе весело?       — Моё шестое чувство меня никогда не подводит.       — Ты очень, очень странный.       — И при этом ты пришёл меня искать? Любишь чудаков?       Тэхён почувствовал себя зажатым в угол. Он не мог спорить с тем, что пришёл. И он не мог отрицать лёгкое, но настойчивое предвкушение, которое он испытывал. Он тяжело вздохнул, отпивая чай.       — Видимо.       — Твоя жизнь может быть загруженной и ответственной, но это не значит, что ты не можешь выделить час на то, чтобы посмеяться.       Тэхён уже собирался ответить, как на телефон пришло новое сообщение. Прочитав его, он понял, что пишет Айви, сообщая, что забрала Виви с танцев пораньше, потому что у той заболел живот. Мужчина отписался, что скоро будет дома.       — Хорошо, — выдохнул Тэхён, глядя на экран телефона. — Мы можем что-то попробовать, но ты правда должен понять... моя жизнь очень сложна. Есть кое-что, о чём ты пока не знаешь.       — Так ты всё-таки агент ФБР?       — У меня есть дочь.       Чонгук моргнул, его брови чуть приподнялись. Тэхён ждал вопросов о том, кто мать, как он совмещает это с работой и прочую белиберду, которую обычно слышал.       — Дочь, — повторил Чонгук. — Здорово! Как её зовут?       Тэхён смутился. Реакция была абсолютно не такой, какой он ожидал.       — Вивьен. Ей восемь лет.       — Ты крутой, — констатировал Чонгук, откидываясь на спинку стула. — Вот это да. Теперь ты ещё более привлекательный в моих глазах.       Тэхён нахмурился.       — Ты вообще слышал, что я сказал? Я не просто занят, Чонгук. Моя жизнь полностью зависит от расписания восьмилетнего ребёнка. Уроки, танцы, кружки, родительские собрания, болезни.       — Я слышал, — кивнул Чонгук. — И что? Я уверен, ты отличный отец. Разве это делает тебя менее интересным? Наоборот! Это делает тебя более интересным.       Тэхён покачал головой, и на его лице появилась лёгкая улыбка.       — Ты странный.

      ꧁ ꧂

             Тэхён сидел за кухонным столом, перед ним — раскрытая тетрадь по математике, исписанная аккуратным детским почерком Вивьен. На странице красовались примеры на дроби, обведённые красной ручкой учительницы. Виви хмурилась, кусая кончик карандаша.       — Пап, я не понимаю, — её голос дрожал. — Почему пять восьмых больше, чем три восьмых? Это же всё восьмые!       — Потому что пять больше трёх, — Тэхён старался говорить спокойно, но внутри уже закипало. — Смотри, представь пиццу…       Телефон на столе завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Экран загорался уведомлениями, и каждый раз Виви косилась на него с надеждой, что урок закончится.       — Пап, почему ты не отвечаешь? — она шмыгнула носом.       — Виви, сосредоточься. Пицца делится на восемь кусков…       Очередная серия вибраций. Виви бросила карандаш, глаза наполнились слезами.       — Я не могу! Это сложно! И ты всё время на телефон смотришь!       — Вивьен, — Тэхён повысил голос, тут же пожалев об этом. — Я пытаюсь тебе объяснить. Перестань плакать.       — Да ответь ты уже! — крикнула она, размазывая слёзы по щекам.       — Не повышай на меня голос, — он встал, сжимая телефон в руке. — Я в другую комнату. Подумай над примерами.       Он быстро вышел, оставляя Виви наедине с её слезами и ненавистной математикой. Как только он отошёл, телефон в его руке завибрировал, демонстрируя нарастающую нетерпеливость Чонгука: [от Чонгука, 19:25] Смена закончилась раньше Что делаешь? [от Чонгука, 19:46] Есть идея Хочешь, я приготовлю тебе ужин и просто подкину под дверь? Или лучше ты приедешь ко мне, я сделаю тебе минет и накормлю пастой? [от Чонгука, 19:58] Ну, Тэхёооон Мне скучно       Тэхён быстро набрал ответ, стараясь быть максимально кратким и холодным:       

[от Тэхёна, 20:02]

Я занят

Уроки с Виви

Напишу позже

      На мгновение он почувствовал облегчение от того, что сбросил лишний груз, но тут же ощутил укол вины перед дочерью, которая плакала в гостиной, и перед Чонгуком, которого он так резко оборвал.       Тэхён вернулся в гостиную, мягко поглаживая своей большой ладонью такую маленькую детскую, насупившуюся спинку.       — Прости, — тихо сказал он. — Давай по новой.       И они, правда, попробовали по новой. Новые задачи, новые объяснения, новые примеры. Казалось, что Вивьен что-то начала понимать, но тут уже Тэхён дал заднюю, осознавая, что его мысли сейчас далеко не о сравнении 3/8 и 5/9.       — Солнце, давай перенесём это на завтра. Математика же всё равно только в четверг. Иди лучше отдохни.       Через секунду след Вивьен простыл.       Тэхён устало потёр переносицу, ощущая на себе груз всех последних недель. Эти недели, помимо привычных обязательств, теперь включали и редкие, но яркие встречи с Чонгуком, который просил называть себя Гуки, и частые сообщения от него же, что порой веселили, а порой вызывали дикое раздражение.       Их отношения за эти недели сложились в нечто своеобразное и неопределённое. Они виделись несколько раз: быстрые ужины, ночные прогулки, закончившиеся жаркими поцелуями в машине. К своему стыду, Тэхён даже пару раз позволил Чонгуку залезть к себе в трусы и, вопреки всем своим принципам, провернул подобное в ответ.       Ни обещаний, ни планов, ни «мы». Просто моменты, когда становилось легко, тепло, приятно. Он не хотел ничего менять.       Или хотел.       Будем честны — он не знал.       Сложно отказаться от привычной одинокой жизни, где всё зависит только от тебя. Даже если в глубине души тянет к другому.       Убедившись, что Вивьен в порядке и дроби не испортили ей настроение, Тэхён крикнул из кухни:       — Через двадцать минут начинаем подготовку ко сну!       Вечерний ритуал был отточен до автоматизма: душ, чистка зубов, проверка рюкзака, пижама, ночник, мягкая игрушка, сказка на ночь.       — Алло?       — Мы закончили делать уроки.       — Я заждался тебя.       — Чем занят?       — Ты там куришь?       Тэхён замер с сигаретой между пальцев. Он даже не успел затянуться. Как он, чёрт возьми, это понял?       — Откуда ты..?       — По моим наблюдениям, ты всегда после домашки с Виви куришь.       Мужчина и правда сейчас сидел на пуфике в самом дальнем и мрачном углу балкона. Уже подмораживало, но он не ощущал холода. В груди разливалось странное тёплое чувство от осознания, что его привычку выучили. От осознания, что его дочь называют Виви — так говорят только близкие.       — Ты прав. Но скоро мне нужно выходить из укрытия и идти укладывать Виви.       — Что, даже не поболтаешь со мной немного?       — Поболтаю.       — Звучит устало. Что вы там так долго не могли решить?       — Вот скажи мне, что больше: 5/8 или 4/8? — не услышав ответа в первую же секунду, Тэхён рассмеялся. — Боже.       — Эй, подожди, я просто думаю!       — Смотри, представь пиццу…       — Да знаю я математику за третий класс! — Чонгук искренне рассмеялся, шурша чем-то на фоне.       — Как скажешь. Спорить не буду.       — В любом случае, думаю, ты хорошо справился с ролью учителя.       — Мг, — Тэхён ответил так, будто засыпал.       — Не хочу тебя задерживать. Лучше иди готовься ко сну, а то ещё немного — и ты уснёшь под открытым окном.       — Да, извини, сегодня совсем без сил, — Тэхён громко зевнул. — Прости, поболтаем завтра, ладно?       — Конечно, — голос Чонгука поник.       — Ты тоже иди отдыхай. Небось спина опять болит?       — Есть немного. Просто… я скучаю по тебе. Знаю, что ты занят, но мне бы правда хотелось общаться с тобой больше.       — Чонгук, я же предупреждал, что…       — Помню! — поспешно перебил Чонгук. — Я без претензий, просто скучаю. Ладно, удачи с Виви и заранее сладких снов!       — Чонгук, подожди…       Звонок оборвался.       Тэхён облокотился головой о холодную стену, глядя в окно: жёлтые листья падали медленно, едва проглядывая сквозь серое осеннее небо, где прятались звёзды. Он сильно устал за сегодняшний день, и теперь ко всему прочему добавилось это жгучее чувство вины и стыда за то, что он не может разорваться между всеми аспектами своей жизни. Он был плохим отцом, плохим другом, плохим... всем. Он просто был истощён .       

꧁ ꧂

             Чонгук лежал на диване, прижатый к мягким подушкам, всем своим телом ощущая тяжесть и тепло Тэхёна, который нависал над ним. Их губы сливались в медленном, почти ленивом поцелуе — не спеша, будто не существовало ни обязательств, ни дел, ни ограниченного времени.       Пальцы Тэхёна скользили по шее Чонгука, зарываясь в волосы на затылке и слегка потягивая их, заставляя младшего подаваться навстречу, ловя ускользающий воздух одними лишь губами.       — Сколько у нас времени? — выдохнул Чонгук в перерыве, всё ещё касаясь чужих губ.       Тэхён отстранился на миг, бросив взгляд на часы над обеденным столом.       — Где-то в семь мне нужно забрать Виви с художки, — пробормотал он и тут же вернулся, целуя глубже и настойчивее.       Тэхён провёл ладонью по его боку, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Влажный жар их ртов смешался, а дыхание сбилось в хриплые стоны. Тэхён прикусил нижнюю губу Чонгука, а затем нежно зализал место укуса, вызывая тихий, прерывистый вздох.       Ладонь Тэхёна скользнула по изгибу бедра, забираясь под резинку спортивных штанов парня. Он ощутил, как тот мгновенно напрягся, подаваясь навстречу, словно прося о большем. Пальцы Тэхёна сжали упругие ягодицы, а Чонгук выгнулся, прижимаясь ближе.       Внезапно телефон на журнальном столике завибрировал — настойчиво и раздражающе громко.              — Ответь, — прошептал мужчина, не отрываясь от шеи Чонгука, целуя ямку под ухом.       Чонгук простонал что-то неразборчивое, но всё-таки потянулся к телефону.       — Алло… У меня выходной… А Стив?.. Точно?.. Ладно, понял.       Он сбросил вызов, кинув телефон обратно. Тэхён уже поправлял рубашку, глядя на него с лёгкой усмешкой.       — Работа?       — Сказали подъехать к началу пересменки, потому что один из поваров сильно поранился, — сказал Чонгук, всё ещё пытаясь отдышаться.       — Понятно, — поднимаясь, кивнул Тэхён. Он заправил рубашку в брюки, продел ремень в пряжку и затянул его. — Тогда, думаю, нам пора сворачиваться. — Мужчина быстро нагнулся, подхватывая свитер с пола. — Перенесём всё на завтра. Я после обеда свободен.       Плечи Чонгука поникли, и он совсем перестал понимать, что происходит.       — Ты что, уже уходишь?       — Ну да. Тебе через полчаса выходить. У нас не осталось времени на секс. Я не знаю, чем нам ещё заняться.       Слова вылетели легко, без задней мысли, но повисли в воздухе тяжёлым грузом. Чонгук раскрыл рот, скрестив руки на груди. Ему стало обидно и больно. Все его опасения, вся неуверенность в себе, казалось, воплотились в этой небрежно брошенной фразе Тэхёна. Они, очевидно, больше не нужны друг другу, если нет шанса заняться сексом.       Он выглядел расстроенным и как-то по-детски уязвимо.       — Ну, в чём дело? — спросил Тэхён, заметив перемену в чужом настроении.       Чонгук не смотрел на него, уставившись в пол.       — У меня такое ощущение, будто я совсем не нравлюсь тебе. Тебе нравится, как ты чувствуешь себя рядом со мной, но не сам я. Мне не нравится думать, что ты используешь меня только для удовлетворения своих потребностей. Мы могли бы поговорить. Или просто полежать. Но ты просто сбегаешь. Тебе настолько неинтересно со мной?       Тэхён почувствовал, как к нему возвращается раздражение. Однако это было раздражение не на Чонгука, а на собственную неловкость и неспособность выразить свои чувства. Он присел рядом с диваном и ласково взял лицо Чонгука в ладони.       — Гуки, — тихо позвал он, — посмотри на меня.       Тот поднял взгляд неохотно, и Тэхён в этот момент почувствовал себя ещё бо́льшим мерзавцем. Глаза напротив блестели от пока непролитых слёз.       — Конечно, ты мне нравишься, — прошептал он в губы, не отрываясь. — Просто я правда не знаю, что тебе рассказывать. Навряд ли тебе будет интересно слушать про мои нудные дела. Я же просто не хочу тебя этим нагружать.       Чонгук надул губы, но тут же прильнул к Тэхёну, как котёнок, ластясь и утыкаясь ему в плечо.       — Мне интересно! — пробормотал он в его свитер. — Мне всё про тебя интересно. Потому что это твоя жизнь. И если ты злишься на себя из-за Виви, или если ты устал из-за работы, ты можешь поговорить об этом со мной. Я правда хочу быть частью твоей «сложной» жизни. — Он посмотрел на мужчину с мольбой.       — Я услышал тебя. Прости, что обидел, я не хотел, чтобы мои слова звучали так, будто ты совсем для меня не важен. — сказал Тэхён, вновь целуя его, но уже более уверенно.       — Давай так. Я одеваюсь, ты меня ждёшь. Потом подвозишь меня до ресторана, и мы немного сидим в машине и болтаем. А завтра ты пишешь мне сам и рассказываешь, как у тебя проходит день. И потом на неделе мы идём на свидание. На настоящее свидание.       — Хорошо. Но если тебе будет скучно от моих рассказов, ты обещаешь мне сразу сказать?       — Обещаю! — громко чмокнув Тэхёна в нос, Чонгук поставил точку в их разговоре.       

      ꧁ ꧂

                    Тэхён катил тележку по широким проходам большого супермаркета, Вивьен бежала рядом, сосредоточенно изучая полки с хлопьями. Это была их обычная субботняя рутина: закупка продуктов после утренних занятий танцами Виви.       — Пап, смотри! — девочка схватила с полки плюшевого единорога с радужной гривой. — Можно? Пожалуйста!       — Нет, солнышко, — Тэхён даже не посмотрел, уткнувшись в телефон. — У тебя дома три таких.       — Но этот с крыльями! — она надула губы.       — Пришьёшь им крылья сама, — он быстро набрал ответ и сунул телефон в карман.

[от Тэхёна, 13:23]

Я бы игрался с твоими сосками

В последний раз ты мило хныкал

когда я прикусывал их

[от Чонгука, 13:24] Блять. Я бы стонал так громко       Тэхён сглотнул, поправив воротник пальто. Виви вновь потянула его за рукав.       — Пап, а сок? Клубничный!       — Бери, — рассеянно кивнул он, снова доставая телефон. [от Чонгука, 13:26] Представь я на коленях Твоя рука в моих волосах и я заглатываю тебя по самые яйца       Тэхён остановился у полки с крупами, чувствуя, как жар поднимается по шее. Он представил: тёплый рот, влажные звуки, пальцы Чонгука, впивающиеся в его бёдра. Голос Виви выдернул из фантазии.       — Пап, ты слушаешь? Можно шоколадку?       — Нет, — он быстро спрятал телефон. — У нас дома есть. [от Чонгука, 13:31] Хочу давиться твоим членом. Таким большим таким влажным У тебя самый лучший член

      [от Тэхёна, 13:33]

Хочу кончить в твой рот

      пока ты смотришь на меня снизу

      — Пап! — Виви топнула ногой. — Ты опять в телефоне!       — Прости, — он вздохнул, убирая крупу в тележку.       — Пап, нужно купить муку для печенья! Ярмарка уже на следующей неделе!       — Да-да, я помню.       Тэхён не помнил. [от Чонгука, 13:39] Это отстой Почему ты в магазине? Мне нужно, чтобы ты был рядом чтобы ты трахал меня весь день       Тэхён остановился у кассы, глядя на экран. Он и сам хотел сейчас быть в кровати Чонгука, а не в километровой очереди супермаркета.

      [от Тэхёна, 13:42]

Ты невероятно пошлый

      Пора завязывать

      У меня тут дочь

[от Чонгука, 13:45] Извини, Папочка Но ты сам спровоцировал, когда написал, что у тебя сегодня «максимально неудобная одежда, которую хочется снять»

      [от Тэхёна, 13:47]

Я имел в виду, что этот свитер колется

[от Чонгука, 13:48] Я не верю.              — Пап, можно киндер? — послышался голос снизу.       — Нет.       — Давай, Виви, помоги мне. Сложи этот пакет в багажник, он лёгкий, — попросил Тэхён, открывая заднюю дверь их кроссовера. Субботний день был серым, но сухим, типичным для поздней осени.       Когда с продуктами было покончено, Тэхён помог Вивьен забраться в её детское кресло. Он защёлкнул ремни, проверяя надёжность крепления.       — Ты молодец, что не стала сильно канючить из-за единорога, — похвалил Тэхён, целуя её в макушку.       Девочка улыбнулась, сморщив нос.       — Мы теперь домой? Чем мы займёмся? Может, посмотрим «Холодное сердце»? А ещё я бы хотела порисовать. Я показывала тебе рисунок с занятий? Мы учились рисовать кошек и собак, а ещё...       — Хочешь сегодня переночевать у Мэй? — перебил её Тэхён, поворачивая ключ в замке зажигания. — У вас вроде бы был разговор о ночёвке на выходных.       Глаза Виви загорелись.       — Да! Да, папочка! Можно?       — Можно. Я позвоню её маме, чтобы предупредить.       Виви радостно кивнула, прижимая к себе маленького потрёпанного зайца.       — Спасибо, папа! Ты лучший!       Тэхён улыбнулся в зеркало заднего вида, трогаясь с парковки. Внутри всё пело: вечер свободен, Виви счастлива, а впереди — целая ночь. Осталось разобрать почту, разложить продукты, сходить в душ и сделать лёгкую уборку. Он должен сделать всё, чтобы не думать ни о чём, кроме как о Чонгуке рядом с собой.       К десяти вечера всё было сделано: перевод отправлен, посуда вымыта, будильник на утро выключен, а дочь отдана в надёжные руки.

      [Тэхён, 22:05]

      Чонгуки. Виви у подруги, и мне одному слишком одиноко в квартире

      Ответ пришёл мгновенно. [Чонгук, 22:05] Предлагаешь мне к тебе приехать?       Тэхён тихо засмеялся.

      [Тэхён, 22:06]

Ты единственный, кого я хочу сейчас видеть

[Чонгук, 22:07] Господи хорошо Я собираюсь В магазине что-нибудь взять?

      [Тэхён, 22:08]

Минералку и презервативы

[Чонгук, 22:09] Выезжаю       Тэхён откинулся на спинку дивана, чувствуя, как предвкушение щекочет кончики пальцев. Грудь вздымалась чуть чаще обычного, а нижнюю губу он прикусил так, что ощутил лёгкий привкус крови. В голове крутилась лишь одна мысль: ещё немного. Ещё немного — и Чонгук будет здесь. В его квартире. В его постели. Без Виви, без звонков, без «папа, а можно…». Только они.       Он закрыл глаза, представляя, как тёплые ладони Чонгука скользят по его спине, как тот шепчет что-то глупое и горячее прямо в кожу. Внизу живота всё стянуло приятной тяжестью. Тэхён выдохнул и провёл ладонью по лицу, стараясь успокоиться. Ровно через двадцать минут раздался звонок в дверь.       Тэхён быстро подошёл и открыл её. На пороге стоял запыхавшийся, но сияющий от счастья Чонгук. Он держал в руках бумажный пакет и выглядел так, будто только что пробежал марафон. Тэхён был готов в это поверить, потому что он понятия не имел, как Чонгук за двадцать минут добрался до него через весь город, тем более в осеннюю слякоть.       — Привет, Тэ.       — Привет, Гуки.       Чонгук тут же прижал его к стене, по-хозяйски сжимая мягкие бёдра. Пакет с минералкой и презервативами упал на пол с глухим стуком. Зубы задели нижнюю губу, язык скользнул внутрь, и Тэхён на миг забыл, как дышать.       — Погоди, — выдохнул Тэхён, отстраняясь на сантиметр. — Сначала нужно нормально раздеться.       — Похер, — Чонгук выцеловывал его шею, зубами цепляя мочку уха. — Я соскучился.       — Я тоже.       Они двинулись в спальню, спотыкаясь о порог и срывая одежду на ходу. Футболка Тэхёна осталась в коридоре, кофта и джинсы Чонгука — на полу у кровати. Чонгук толкнул Тэхёна на мягкий матрас и оседлал его, расставив колени по бокам бёдер, чувствуя, как жар их тел сливается в одно.       — Какой ты твёрдый, — хрипловато выдохнул Тэхён, проводя ладонью по выпуклости сквозь тонкую ткань боксёров, ощущая пульсацию под пальцами.       Чонгук смущённо фыркнул, сделав пробный толчок бёдрами навстречу прикосновению.       — Это всё из-за тебя, — прошептал он, наклоняясь и оставляя лёгкий укус у ключицы Тэхёна, где кожа была особенно нежной и чувствительной.       — Милашка, — ответил Тэхён, сжимая упругие ягодицы Чонгука ладонями, притягивая ближе. — Тебе не нужно в душ?       Чонгук тихо рассмеялся, дыхание его прерывалось от возбуждения, и он провёл кончиками пальцев по щеке Тэхёна, словно рисуя невидимые узоры.       — Я растягивал себя сегодня днём, — прошептал он с лёгкой хрипотцой. — А перед выходом быстро ополоснулся.       Тэхён замер, отрываясь от поцелуя, и уставился на него широко раскрытыми глазами, полными изумления и желания.       — Как ты только всё успел? — выдохнул он, проводя ладонью по внутренней стороне бедра Чонгука, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.       Чонгук усмехнулся, прижимаясь ближе, и шутливо подмигнул.       — Всё для тебя, — ответил он, и в его тоне сквозила такая нежность, что Тэхён не удержался и втянул его в новый поцелуй.       Руки Тэхёна скользнули вниз, стягивая боксёры Чонгука ровно настолько, чтобы освободить лишь головку его члена — набухшую, горячую, с каплей предэякулята на кончике. Большим пальцем Тэхён провёл по чувствительной коже, размазывая влагу круговыми движениями, заставляя Чонгука вздрогнуть и выгнуться дугой.       Через мгновение они поменялись позициями одним плавным движением: Чонгук лёг на спину, а Тэхён навис над ним, опускаясь влажными поцелуями всё ниже — по шее, по груди, по животу, оставляя следы горячего дыхания. Наконец, он добрался до едва виднеющегося члена, обхватил головку губами, посасывая нежно, но настойчиво, чувствуя слегка солоноватый вкус на языке. Подняв взгляд вверх, он встретился с глазами Чонгука — и внизу живота всё скрутило от контраста этого вида: Чонгук, приподнявшись на локтях, жадно облизывал губы, а пальцами лениво, но страстно массировал свои уже давно вставшие соски круговыми движениями, заставляя их твердеть ещё больше под прикосновениями.       Тэхён уже потянулся к боксёрам Чонгука, готовый стянуть их ниже, но внезапно раздался громкий, настойчивый звонок телефона.       — Игнорируем? — хрипло спросил Чонгук, зарываясь пальцами в мягкие волосы Тэхёна, притягивая его ближе, не желая отпускать.       Губы Тэхёна всё ещё касались горячей кожи, но он покачал головой, отрываясь с сожалением.       — Не могу, — его голос дрожал от неутолённого желания. — Это может быть по поводу Виви.       Он наклонился в последний раз, нежно, словно прощаясь, целуя головку члена Чонгука и поднялся с кровати, бросив на парня строгий взгляд.       — Не смей себя трогать, — предупредил он, указывая пальцем, и вышел в гостиную за телефоном.       Сердце Тэхёна ёкнуло, когда на экране высветилось имя: Саманта. Мама Мэй. Он ответил мгновенно, предчувствуя неладное.       — Алло?       — Привет, Тэхён. Извини, что так поздно, у тебя вроде какие-то планы были… Но у Виви расшатался зуб, и она уже час плачет из-за этого. Говорит, что ей больно. Мы пытались её успокоить, отвлечь, но она не унимается и просится домой.       — Боже, да, конечно, я сейчас приеду, — ответил Тэхён без колебаний, уже шагая обратно в спальню.       Он вошёл и увидел Чонгука, который, несмотря на запрет, всё-таки медленно и лениво трогал свой член. Тэхён поднял руку, жестом прося остановиться, и продолжил разговор, натягивая джинсы одной рукой, а другой хватая свитер.       — У вас есть нурофен? Потому что, по-моему, у нас закончился.       Чонгук приподнялся, спрашивая шёпотом:       — Что случилось?       Тэхён слегка отмахнулся, кивая на одежду.       — Одевайся. — И в трубку: — Я буду минут через двадцать пять — тридцать. Скажи Виви, что я уже еду.       Он сбросил звонок.       — В чём дело?       — Виви плохо себя чувствует, нужно её забрать.       Чонгук слегка ошарашенно моргнул.       — Я надеюсь, ничего серьёзного?       — Вроде нет, просто зуб, но лучше перестраховаться.       — Я так понимаю… мне тогда пора? Я вызову такси. Будь на связи, пожалуйста.       Тэхён долго смотрел на него, ничего не говоря. В его глазах мелькала то тень сомнения, то решимости. Он шагнул ближе, взяв Чонгука за руку.       — Поехали со мной.       — О боже… я что, познакомлюсь с Виви?       — Да.       Они молча оделись за считанные секунды и поспешили на улицу, которая встретила их проливным дождём и усилившимся ветром, гонявшим жёлтые потускневшие листья.       — Как мне себя вести? Что говорить? Я… я никогда не знакомился с детьми моего бойфренда.       — Перестань нервничать, — отрезал Тэхён, выруливая на дорогу. — Веди себя как обычно. Будь собой.       Он вёл машину резко: газ, тормоз, поворот, визг шин. Чонгук вцепился в ручку двери.       — Переживаешь за Виви? Думаю, с ней всё в порядке, это просто зуб, и…       — Я злюсь, — перебил Тэхён сквозь зубы.       — Злишься?       — Да. Злюсь, что наши планы сорвались. Злюсь на себя за то, что злюсь на Виви за то, что у неё именно сегодня решил выпасть зуб. И что ей настолько больно, что она не может потерпеть. Хотя я знаю, что она не виновата в этом.       Чонгук молчал, глядя в окно, где фонари мелькали яркими пятнами.       — Я… думаю, это нормально, что ты злишься. Это не делает тебя менее хорошим отцом. Ты просто человек.       — Вот именно, блять. Я просто человек, — Тэхён ударил ладонью по рулю. — Я просто хотел заняться сексом. Чонгук, ты знаешь, когда я в последний раз занимался сексом?       — Надеюсь, предположить, что это было со мной…? — то ли с надеждой, то ли с опаской спросил Чонгук.       — Да, но я имею в виду нормальный секс, — его костяшки побелели от того, насколько сильно он сжал руль. — Чтобы мой член был в ком-то или чей-то член был во мне. Знаешь, когда в последний раз это было?       — Когда...?       — А я не помню, когда! Может, и никогда с момента, как у меня появилась Виви.       Громкий гудок разнёсся по салону: машина справа решила подрезать. Тэхён высунулся в приоткрытое окно:       — Конченый мудак, смотри, куда едешь!       Чонгук замер, стараясь не шевелиться, чтобы не попасть под горячую руку. Он знал и ещё как верил, что Тэхён страшен в гневе, но впервые ему «посчастливилось» лицезреть это вживую…       — Тэ, всё в порядке. Нужно только вдохнуть и выдохнуть.       — Чонгук, я просто так устал, — голос Тэхёна упал до шёпота, и в нём было столько усталости, что Чонгуку захотелось обнять его прямо за рулём. — Это всё совсем не то, чего я хотел. Знаешь, о чём я мечтал в девятнадцать? Я хотел улететь в Париж и построить там карьеру переводчика. Боже, как я обожал Париж. Родители подарили мне поездку в семнадцать, и я влюбился: в каждый камень, в каждый запах круассанов на углу, в то, как свет падает на Сену. Я верил, что вернусь. Что буду жить там. А в итоге что? В итоге я здесь. И я ни разу, понимаешь, ни разу, не возвращался туда. И я люблю Виви больше всего на свете, но иногда я так ненавижу это всё.       — Я не знаю, при каких обстоятельствах у тебя появилась Виви, но…       — Мой брат умер, — вырвалось у Тэхёна, будто он и сам не ожидал, что решит так разоткровенничаться.       — Воу… Боже, я... я не знал. Прости, я… — Он запнулся, собираясь с мыслями. Откровенно говоря, ему было страшно ехать в одной машине с разъярённым, ненавидящим свою жизнь водителем. Но всё же ещё страшнее видеть, как любимому человеку, судя по всему, очень больно. — Я совсем не знаю, как вести себя в таких ситуациях. Не уверен, что я спец в этом, но хочу, чтобы ты знал: ты очень сильный, Тэхён. И очень крутой. Я правда восхищаюсь тобой. Уверен, что, несмотря ни на что, ты отлично справляешься и с ролью отца, и просто… как человек. Ты потрясающий.       Чонгук повернул голову и увидел, как по щеке Тэхёна медленно скатывается слеза. Тот упрямо игнорировал её, глядя прямо в лобовое стекло.       — Тэ…       Мужчина вытер её ладонью, но за первой последовали ещё несколько.       — Всё в порядке, Гуки. Мы уже подъехали. Сейчас я приду в себя и пойду заберу Виви. Посидишь тут?       Тэхён припарковался у тротуара, выключив фары. Уличный фонарь бросал на его лицо бледный свет, выделяя незаметные до этого круги под глазами. Он слабо улыбнулся, молча говоря мол «всё под контролем», и уже потянулся к дверце, когда Чонгук схватил его руку и притянул к себе, прижимая и обхватывая его острые костлявые плечи.       — Я рядом. Ты не обязан справляться со всем в одиночку.       Тэхён на мгновение замер, а потом раз, и всё. Сначала это был просто всхлип, короткий, будто подавленный кашель. Потом ещё один, уже глубже и надрывистее. А потом его плечи задрожали так, словно внутри него что-то лопнуло, и вся накопленная боль, вся усталость, вся вина, которую он носил в себе годами, хлынула наружу разом, и горячие, неудержимые слёзы покатились по его лицу. Он вцепился в Чонгука так сильно, что у того должны были остаться вмятины от ногтей, но Чонгук был готов стерпеть, что угодно.       — Я не справляюсь, — вырвалось у него между всхлипами. — Я… я не справляюсь, Гуки. Я думал, что смогу. Но я не могу. Я устал.       Его тело сотрясалось от рыданий, и Чонгук впервые видел его таким — не собранным, не сдержанным, не тем Тэхёном, который всегда знал, что делать.       — Я должен был быть в Париже, — прошептал он куда-то в пустоту. — Я должен был переводить книги. Ходить по Монмартру. Пить кофе на террасе. Я ненавижу себя за то, что иногда думаю: а что, если бы её не было? Что, если бы я просто тогда уехал?       Тэхён резко отстранился, будто обжёгся от сказанных собой слов, и посмотрел на Чонгука глазами, полными ужаса и стыда.       — Я монстр, да? — выдохнул он. — Я ужасный отец. Я не должен так думать. Я…       — Нет, — тихо, но твёрдо сказал Чонгук. — Ты не монстр. Ты человек. И ты имеешь право чувствовать. Всё. Даже это.       Тэхён снова уткнулся в плечо Чонгука, но на этот раз его всхлипы стали тише, а дыхание глубже. Он плакал не о зубе Виви. Не о сорванных планах. Он плакал о брате, которого потерял. О мечтах, которые похоронил. О себе, которого больше не узнавал в зеркале.       — Мы не так долго вместе, но я правда хочу, чтобы ты знал, что я рядом и готов помогать тебе. Ты не один, Тэ.       В голове Тэхёна будто щёлкнул выключатель. Он вытер слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнул носом и, не раздумывая, прильнул к Чонгуку — короткий, тёплый поцелуй в губы, будто печать: всё в порядке. Просто эмоциональный срыв, ничего больше.       — Спасибо, — тихо сказал он всё ещё дрожащим, но более уверенным голосом. — Я лучше уже пойду.       Чонгук отпустил его, и Тэхён вышел из машины. Прохладный воздух ударил в лицо, прогоняя остатки напряжения. Через пять минут он вернулся с сонной, но упрямой Вивьен, в одной руке — её рюкзак, в другой — крошечная ладошка.       Открыв заднюю дверь, он усадил девочку в кресло, отрегулировал ремни безопасности и вернулся на водительское место. Виви хмуро, сквозь боль, принялась разглядывать незнакомца впереди. Чонгук обернулся, неловко помахав ей:       — Привет.       — Ты кто? — буркнула она, потирая щёку.       — Солнышко, познакомься это Чонгук, мой… друг.       — Папа, у меня болит зуб, — сразу пожаловалась Виви, хныкая и вытирая глаза кулачками.       — Мама Мэй дала тебе лекарство, оно скоро подействует.       — Папа, мне больно, я не могу терпеть, — она заёрзала, пытаясь устроиться удобнее. — Мне неудобно сидеть.       — Понимаю, но потерпи, пожалуйста, — Тэхён глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь держать голос ровным.       — Достань мне бутылку, я хочу пить! — Виви потянулась к рюкзаку, но он был слишком далеко. — Папа!       — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох, — шептал себе Тэхён, сжимая руль. Повернувшись к Чонгуку, он попросил: — Можешь достать ей воду?       Чонгук кивнул и потянулся назад, подтягивая рюкзак к себе на колени. Пальцы быстро нащупали пластиковую бутылку, но Вивьен тут же вцепилась в лямку.       — Не трогай! Это моё! — крикнула она, дёргая рюкзак к себе.       — Виви, будь повежливее со старшими, — мягко, но твёрдо попросил Тэхён, не отрывая взгляда от дороги.       Чонгук тут же отпустил лямку, поднимая руки в знак капитуляции, и аккуратно вернул вещицу на место.       — Вивьен, — голос Тэхёна стал строже, — я понимаю, что тебе больно, но давай всё-таки вести себя прилично.       — Отстань! — выпалила девочка и пнула переднее сиденье.       — Вивьен! — Тэхён повысил голос. — Ещё раз так сделаешь, и, поверь, я приму меры.       Пинок. Снова.       — Вивьен. Раз.       — Тэ… — тихо вмешался Чонгук, касаясь его плеча.       Ещё пинок — сильнее.       — Два, — Тэхён бросил строгий взгляд в зеркало заднего вида. — Не испытывай судьбу. Ты знаешь, что будет, если меня разозлить.       В салоне повисла гробовая тишина, которую, казалось, можно ощутить всем своим нутром. Дождь за окном продолжался, вынуждая ехать медленнее, от чего Тэхён мысленно проклинал всех богов вместе взятых.       — Хэй, а давайте послушаем музыку, — постарался разбавить гнетущую тишину Чонгук.              Первая попавшаяся волна выдала лёгкую, завирусившуюся недавно в интернете песню. Чонгук начал тихо подпевать, слегка пританцовывая на сиденье.       — Я люблю эту песню, а ты? — улыбнувшись, он повернулся назад.       Его встретил лишь хмурый, насупленный взгляд.       — Ненавижу.       — Да, согласен, она так себе, — вмиг переменил своё мнение Чонгук и щёлкнул переключателем.       — Давайте мы просто помолчим. Может, и лекарство тогда начнёт действовать быстрее, — сказал Тэхён.       — Ага, — послышалось тихое, обиженное бурчание с заднего сиденья.       Вивьен прижала рюкзак к груди так сильно, что пластиковые застёжки впились в её ладошки. Её красные от слёз глаза смотрели в окно, в котором, помимо ночных огней и быстро мелькающих машин, виднелось её отражение — распухшая щека, капля крови на губе, где она прикусила язык, чтобы не кричать. Ей хотелось, чтобы папа обнял её. Хотела, чтобы он не смотрел так строго. Хотела, чтобы этот чужой дядя с доброй улыбкой исчез.       Или, наоборот, остался.       Она не знала.       В полном молчании они доехали до дома. Тишина, повисшая в салоне, была тяжелее любого звука.       — Выпрыгивай, — сказал Тэхён, хватая с сиденья детский рюкзак.       — А можно на ручки? — раздался тихий, почти молящий голос.       — Вивиен, я жутко устал, — честно ответил Тэхён.       Девочка молча спрыгнула на холодный асфальт, прижимая ладошку к распухшей щеке. Насупившись, она потопала к парадной двери, где уже стоял Чонгук, придерживая её. Тэхён шёл следом, но вдруг услышал тихий всхлип. Ещё один. А потом — громче, с надрывом.       — У тебя так сильно зуб болит? — встревоженно спросил он, мгновенно ускоряя шаг.              — Папа, обними меня, — Вивиен бросилась к нему, прижавшись мокрой щекой к его животу.       Тэхён замер на секунду, а потом опустился на колени прямо на холодном, шершавом асфальте. Он обнял её так крепко, насколько мог, одной рукой прижимая к себе, другой гладя по спутанным, тонким волосам.       — Тс-с-с, солнышко, — прошептал он мягким, обволакивающим голосом. — Всё хорошо. Папа здесь. Я рядом.       Вивиен всхлипывала, уткнувшись в его свитер. Тэхён чувствовал, как её дрожь передаётся ему, и в груди что-то болезненно сжималось — то ли вина за неосторожные мысли и слова, то ли безграничная отцовская любовь.       — Прости, что был строгим. Я не на тебя злился. Просто… устал. Но ты моя девочка. Самая лучшая. Сейчас уложу тебя в тёплую постель, — прошептал он, уже шагая к лифту. — И почитаем про единорогов. Или про пиратов. Что захочешь.       Уже в квартире Тэхён аккуратно опустил дочку в её кровать, укрыв одеялом до самого подбородка.       — Если станет плохо — приходи ко мне, ладно? — тихо сказал он, гладя её по лбу. — Я рядом.       Она кивнула уже во сне, сжимая в руках плюшевого единорога.       Тэхён выключил свет, оставив только тонкую полоску из-под двери, и вышел. В коридоре было темно, но он сразу заметил Чонгука, что сидел на полу с выключенным светом и накинутой курткой.       — Ты чего тут сидишь в темноте и в одежде?       — Ждал тебя, — Чонгук пожал плечами. — Думаю, сейчас домой поеду… уже поздно как-то.       — Не останешься?       — Я просто подумал, что… Но если можно, то я только за.       Тэхён устало потёр глаза и потянулся, кряхтя, разминая спину.       — Можно. Только пошли уже спать. А то я чувствую, как разваливаюсь.       Они прошли в спальню. Тэхён успел стянуть только свитер, прежде чем рухнуть лицом в подушку, словно камень.       — Мне лечь с тобой? — спросил Чонгук, сидя на краюшке кровати Тэхёна, невинно сложив ладошки на коленях, будто не он буквально час назад, развалившись, светил своей голой задницей.       — Да, — выдохнул Тэхён в подушку, приподнимаясь на локте. Он устало потёр глаза. — Только закрой дверь на замок, и придется проснуться до восьми, чтобы Виви не увидела тебя здесь. Пока лучше не стоит.       — Да, конечно, — мгновенно согласился Чонгук, сияя.       Он быстро переоделся в широкую футболку и спортивные штаны, которые Тэхён молча достал из шкафа. Щелчок замка, приглушивший звуки мира, показался Чонгуку громким и окончательным. Он скользнул под одеяло и придвинулся к Тэхёну.       Они лежали близко-близко, лицом к лицу, разделённые всего несколькими сантиметрами. Дыхание Тэхёна уже выровнялось, глаза были прикрыты длинными, пушистыми ресницами. Чонгук же, наоборот, не мог оторвать от него взгляд. Он изучал тонкую линию губ, тени усталости под глазами, светлую родинку на щеке.       — Спи, — прошептал Тэхён, не открывая глаз.       — Я не могу, — признался Чонгук, его голос был едва слышен.       Тэхён медленно приоткрыл глаза.       — Почему?       — Я волнуюсь, — Чонгук пожал плечами, не в силах объяснить, что нервничает он не от близости, а от того, что будет утром.       Тэхён мягко улыбнулся уголком губ, приподнялся чуть выше и поцеловал кончик его носа.       — Глупый. Забудь про это сейчас.       Их глаза встретились, и улыбка исчезла. В этом взгляде было всё: нежность, боль, страсть и страх. Чонгук наклонился ближе, шепча в ночную тишину:       — Я боюсь, что Виви не примет меня. Что она будет смущена.       — Не думай об этом, — Тэхён ласково погладил его по щеке. — Виви любит меня. А значит и тебя полюбит. Она поймет. А теперь правда спи.       Чонгук закрыл глаза, прижимаясь к теплу Тэхёна, и постепенно его дыхание тоже стало ровнее. Когда они были уже почти на грани сна, Тэхён вдруг тихо нарушил тишину, словно проснулся от какой-то важной мысли.       — Чонгук.       — М? — отозвался тот сонно.       — Можешь помочь нам с печеньем для осенней ярмарки? Нужно испечь четыре дюжины.       Чонгук непонимающе моргнул, его мозг цеплялся за последнее, что он услышал.       — Что?       Тэхён придвинулся так, что их бёдра соприкоснулись, и прошептал в темноте голосом, который обжигал куда сильнее любого яркого света:       — А потом... потом я могу отдать Виви Хосоку, и ты трахнешь меня на кухонном столе.       По телу Чонгука мгновенно разлился огонь, прогнавший остатки сна. Он не мог поверить, что этот уставший, домашний Тэхён только что произнес такое.       — Да... да, я согласен! — активно закивал Чонгук, прижимаясь к Тэхёну ближе и целуя его в шею. — Я испеку десять дюжин.       После череды поцелуев и приятных поглаживаний они наконец окончательно улеглись, обнявшись и полностью провалившись в тепло и сон. И вот, уже почти полностью погрузившись в темноту, Тэхён вдруг вспомнил о брате. О том, как сильно он скучает, и о том, как несправедливо и пусто стало без него. Его глаза тут же намокли, но он не открыл их, стараясь сдержать внезапный и глубокий сентиментальный порыв. Тэхён мысленно извинялся перед братом за собственные глупые слова и за те мимолётные, неправильные мысли, что иногда приходили ему в голову в моменты слабости.       Он, не верящий ни в духов, ни в ангелов, ни в призраков, сейчас обращался к нему, словно к чему-то вечному. «Я очень, очень скучаю», — прошептал он в тишине своего сознания и дал себе молчаливое обещание сделать всё, чтобы не только Виви была счастлива и защищена, но и чтобы его собственная жизнь снова обрела смысл.       И если вдруг это было возможно, если именно его брат каким-то невероятным, невидимым образом послал ему Чонгука, то Тэхён был бесконечно благодарен. Он крепче прижал к себе спящее тело рядом, чувствуя его надёжное тепло. И с этой тихой, благодарной мыслью Тэхён окончательно провалился в сон.