Жнец. Книга первая. Удел Смертных

При свете дня стало ясно, что здесь Ледяная Стена значительно отступала на север, образуя изгиб, а на открытом пространстве рос странный хрупкий мох, белый, и образовывавший что-то вроде шапок застывшей пены… Ещё кое-где из-под снега торчали крохотные, прижавшиеся к земле кустики, в которых Танис с Речным Ветром с изумлением опознали иву, берёзу и осину. Неудивительно, что в жилищах топят вонючим жиром – найти хоть сколько-то крупный кусок дерева тут просто чудо. Местные снабдили их всех удобными снегоступами – на которых можно было и идти, и скользить, так что они не вязли в снегу и довольно быстро продвигались вперёд. К ночи первого дня встали на ночёвку – они подошли к границе, где кончалась вообще какая-либо растительность, зато в избытке были вылизанные досуха плеши холмов, на которых кое-где виднелись пятна лишайников. Поставленная палатка пахла внутри вездесущим жиром, но в ней было тепло – по крайней мере не задувал пронзительный ветер, а коптящий жирник давал тепла и света. Предложенное проводниками вяленое мясо и рыба вызывали сомнение, особенно своим видом, но отряд угощение принял, правда своеобразно его употребил в основном Рейстлин, от холода снова начавший покашливать. Остальные обошлись иным припасом. И потом, выставив охрану, прижались друг к другу, чтоб не мёрзнуть, и заснули. Ночь вышла беспокойной – поблизости появились похожие на волков звери, косматые, в грязно-белой шкуре. Одну такую тварину, рискнувшую сунуться ближе, местные, навалившись кучей, закололи копьями. При свете дня Рейстлин оценил и когти, и клыки. А ведь это, судя по дури, был молодой зверь… Следующие дни пришлось двигаться на пределе сил – лёд, холодный, с зеленоватыми отблесками на гранях и изломах, вздыбливался тут в каком-то безумии, и через эти наслоения приходилось перебираться, пролезать, обходить, но всё равно идти дальше. На вопрос – а что это вообще такое, местный указал рукой на север и сказал: — Феал-хас. Живой лёд, сильно плохо… — Насколько плохо? Маг стремился понять уровень силы противника. — Хотеть плохо – делать живой лёд. Лёд идти – люди плохо, олени плохо. Всё плохо. Мда. Задачка. Он одним желание такую красоту творит, что ли? Или у него что-то есть? Но надо было продолжать путь. Торосы росли всё выше, их становилось всё больше, а потом оборвались, как отрезанные ножом. Это такая граница? Возможно. … А к полудню четвёртого дня до них донёсся приближающийся многоголосый вой. Проводник вздрогнул: — Белый дух зла… — Проверим, есть ли у них кровь… — И какого она цвета. Танис и Рейстлин переглянулись, маг спрятал усмешку, а полуэльф озадачился. Но думать оказалось некогда – на них из белизны раскинувшегося окрест поля вылетели волкоподобные монстры. А потом закипел бой. … Это было даже красиво – зелёные сполохи на чёрной косе, белый – до рези в глазах снег, голубое холодное небо… и красная кровь, которая вполне легко вылетала из ран на теле тварей. Волки все лезли и лезли – а потом вдруг кончились. Они лежали неряшливыми кучами грязно-белого меха, в лужах яркой, ещё немного парящей на морозе крови, и вокруг царила тишина. Рейстлин опирался на косу, чувствуя не усталость – а скорей прилив сил. Остальные его спутники тяжело дышали, всё ещё не в силах поверить – что всё. — Они… закончились?.. — хрипло выдохнул Карамон. — Да. Но я не уверен, что в пути мы не встретим ещё. Идём… Отряд сопровождаемый местными, отправился дальше – к Стене, туда, где Рейстлин чуял источник магии. Коса чернильным пятном мерцала в его руке – маг полагался на неё едва не больше, чем на посох. Утро пятого дня наконец привело их к цели пути – входу в циклопическую ледяную пещеру, из которой прямо-таки тянуло магией… — Идём. … Маг их ждал – и был готов сражаться до конца. Рейстлина поразил до глубины души его вид. Нет, он предполагал, что и сам выглядит не особо симпатично – но Феал-хас пугал. Белая как снег или даже вылизанная временем кость кожа, обтянувшая острые скулы, ввалившиеся глаза, горящие каким-то неестественным голубым огнём, белые как снег волосы… — Сдайтесь… и я может быть… пощажу вас… Ваша смерть будет быстрой… Голос чародея звучал как хруст наста под ногами, так же неприятно и жутко. С едва видных губ не срывалось и малейшего облачка пара. Рейстлин пару раз сжал кулак. Ударить одним заклинанием, но сперва – выиграть время и силы. Или сразу направить Арью? Тем временем Феал-хас махнул рукой – и им в лицо полетел снег, залепляя глаза и рот, ветер пронизывал одежду насквозь. Удар посохом создал щит, но не прибавил ни тепла, ни видимости. Ладонь осторожно кольнуло. Она что, разрешения спрашивает? Он задумался. Можно, конечно… Но чего тогда стоит он сам? В груди разлилось тепло, кровь будто стала быстрее течь по венам. Ну что ж. Этот… недоумерший хочет драки? Да ради богов! Он поможет упокоиться с миром! —Та-араш ка аратарья! В сторону Феал-хаса понеслась волна искристо-белого пламени… жаркого настолько, что даже потеплело немного. Тот быстро отреагировал, поставив щит, но тот явственно затрещал. По крайней мере рукотворная метель стихла, и они продвинулись вперёд. Два мага испепеляли друг друга взглядами – и Феал-хасу было ясно: пришелец сильнее. Но сдаться? Нет! Вокруг поднялся туман, холодный, колючий… от которого перехватывало дыхание. И в нем промелькнули какие-то четверолапые фигуры. — В круг! Быстрее! Рейстлин первым понял, что это будет – но вдохнув ледяного воздуха, заперхал. Живые то были волки – или уже не очень, не важно. Важнее не дать им одолеть себя. Нужное заклинание будто само всплыло в голове. — Нуир-ло норкводенья! Волна зеленоватых вспышек, окружившая их… вонь палёной шерсти и горелой плоти. Туман расползался, вокруг лежали туши волков… судя по их виду – явно не бывших живыми. А Феал-хас неловко полусидел на каком-то подобии трона, оплавившегося от жара, по тонкому лицу из изящного носа текла кровь, нарушая совершенство этой беломраморной маски. Рейстлин медленно подошёл к нему, сжимая косу. Несколько долгих мгновений две пары глаз пронизывали друг друга взглядами. А потом резко взлетела и опустилась коса. … В сокровищнице мага нашлось немало полезного и интересного – но главным сокровищем было Око Дракона, второе из пяти существовавших когда-то в мире. А ещё были книги заклинаний… и редкие ингредиенты… На некоторое время Рейстлин просто выпал из реальности, перебирая едва не с воркованием эти сокровища. Очнулся, лишь когда его плеча коснулся Танис: — Мне кажется, нам стоит уйти отсюда… пока кое-кто не вернулся… — Что? — Мы нашли и уничтожили кладки драконьих яиц. Их мамаша вполне может вернуться и закусить нами. Кстати – а почему ты сразу не использовал косу? — А ты поднял бы меч против рогатки? Не хочу забыть, на что способен я сам. — Мне этот тип показался довольно сильным… Впрочем, тебе виднее. Рейстлин кивнул, соглашаясь. — Но да, нам стоит поспешить. Собрав всё, что было возможно унести, двинулись обратно. На обратном пути произошло кое-что, что привело к серьёзным последствиям – и повлияло на дальнейшие события. Помимо прямого прохода, тут нашлось немало отнорков, служивших чем-то вроде кладовых и залов для трофеев. В один из таких отнорков и сунулся Карамон. А затем принялся громко звать спутников: — Рейст! Рейст! Танис! Стурм! Смотрите!!! Маг поморщился – ну что опять? — Ну что ты там нашёл? — Вы только гляньте на это!!! Рейстлин тяжело вздохнул, посмотрел на спутников и кивнул: — Пойдёмте… Посмотрим, а то и правда… вдруг нашёл что-то этакое… Они свернули в отнорок и пройдя по короткому переходу, оказались в ледяной пещере, где в ледяном плену покоилось тело… драконицы… на спине которой кто-то сидел… Маг поднял посох, зажигая его свет, отблески тут же заиграли по стенам и граням. Они подошли ближе и замерли. Драконица не была алой или синей, чёрной или зелёной… Больше всего цвет её чешуи походил на полированное серебро. Но… существуют ли такие драконы? Или это просто иллюзия из-за снега и льда? Её всадник тоже вызывал множество вопросов: его доспехи выглядели далеко не новыми, более того – на взгляд Стурма, они выглядели так словно не раз побывали в бою, и были очень древними. Такие носили ещё до Катаклизма… Но на нагруднике отчётливо был виден символ Соламнийских Рыцарей – Роза и Зимородок. — Кто это? Голос Речного Ветра, пришедшего за ними прозвучал неожиданно громко. — Я бы предположил, что… — Стурм пожевал губами. — Есть легенда, что Хума отправился в свой последний бой верхом на Серебряной Драконице, с Копьём в руке… Но нет никаких свидетельств о том, как он выглядел… — Стурм! А что если это и есть… ОН? — Карамон круглыми глазами смотрел на рыцаря. — Брат мой, ты вырос большим и сильным, но мозг твой так и не стал больше орешка… Маг саркастично ухмыльнулся. — Подумай, что делать величайшему герою Кринна – тут? Во льдах и в забвении? — Ну… это ж тоже рыцарь… и вон… копьё… — ГДЕ?! Сразу три голоса заставили загулять эхо по пещере. — Ну вон же… а что так кричать-то… это ж и не копьё… а обломок… Остальные подошли ещё ближе, а Рейстлин даже поднял посох, чтобы можно было рассмотреть что-либо за толщей льда. Да, это и правда был обломок копья – наконечник, удивительно соразмерный и даже совершенный, и часть древка, которое было обломано какой-то жестокой силой. — Оно прекрасно… — Стурм почти с благоговением смотрел на копьё и на рыцаря на драконе. — Может, мы совершим ошибку, но мне кажется, это копьё нужно взять… Маг посмотрел на рыцаря и тот задумался. — Не будет ли это святотатством? — Мне думается нет. В Пакс Таркасе дух Кит-Канана передал свой меч Танису – сочтя его достойным… Неужели ты, Рыцарь Соламнии не достоин принять боевое оружие собрата? Стурм смутился от речи мага. — Но если ты и прав – как нам достать его? — Предоставь это мне. Обещаю, я лишь освобожу копьё. Рыцарь согласился. Маг забрался по уступам льда на достаточную высоту и коснулся ледовой трещины рядом с рукой рыцаря на драконе. Прошептав несколько слов, он сумел высвободить копьё и частично руку неизвестного. — Теперь твой черёд… Стурм забрался по льду и коснулся древка. — Смелее! Рыцарь крепче сжал древко, мысленно прося незнакомого собрата помочь ему – и случилось чудо. Может ему показалось, но закованное в лед тело словно пошевелилось, замёрзшие пальцы ослабли, выпуская копьё… Стурм в шоке, так и не выпустив добычу из руки, почти съехал вниз. — Вы видели?! Видели… это? — Что? — ОН… ОН отдал мне… копьё! — Значит так и было. Идём, нам надо спешить. Рыцарь кивнул, прижимая к себе обломок. На пороге пещеры он повернулся и отсалютовал павшему – как салютовал бы любому другому рыцарю. И на его душу снизошёл покой. Обратный путь они проделали быстрее – порождённые магией Феал-хаса торосы и ледяные поля таяли, отступая, обнажая землю, и не загромождая путь. — Теперь тут будет всё хорошо. Да, это северный и суровый край, но местным жителям больше не придётся боятся капризов настроения ледяного мага… Речной Ветер выглядел довольным – как и его северные сородичи. А вот самих путников ждало ещё одно испытание: пир по случаю победы и их возвращения. В селении началось ликование, более того – отправили весть в соседние стойбища, и начали готовиться к пиру. А вернувшиеся обсуждали с остальной частью отряда, что они узнали и что им делать и куда дальше двигаться. В селении же разжигали огонь под котлами, и доставались припасы – чтобы как можно лучше угостить великих воинов и отметить их победу. Забивались олени, и Речной Ветер видя это, думал о том, что его спутникам будет очень непросто… Вот стемнело, прибыли гости из других селений, и шаманы ударили в бубны, благодаря богов и духов за дарованное освобождение. Затем в круг света от костров вышел один из проводников и запел… ну, наверное, это было песней. Речной Ветер переводил: “Это я привёл их назад. Я – Раггарт. Вслушайтесь в мою песнь. Снега за снегами ложатся в морщины льда. Холодное солнце кровоточит белизной, Невыносимой для глаз. И если я замолчу, Белый снег забвения укроет след храбрецов, И неспетая песнь навсегда отзвучит во льдах, Словно пар дыхания, стынущего на морозе, Инеем опадающего в сугробы. Заступали нам путь льда острые клыки, Когти тварей льда были против нас – Воля шамана из дальних краёв обратила их вспять! Пламя, яркое, как огни небес, сияло на его клинке! Алая кровь стыла на снегу – Алая как одежды шамана, что был сильней Духов Зла! А в самом сердце чёрного замка Их ждал Феал-хас – государь волков и драконов, Одетый в доспехи, сотканные из белизны, Пролитой холодным солнцем на льды, И с ним его волки, лютые убийцы детей, Привыкшие к человечине. Со всех сторон блестят ножи и клыки Зверей, жаждущих порадовать господина. Господин стужи и тьмы поднял руку – И поднялась метель, ранившая как тысячи копий и ножей! Но вышел вперёд алый шаман – и сила была в руке его! И пал Феал-хас, чьим сердцем был лед! Мы уничтожили кладки драконьих яиц, Чреватые зловещим потомством. Подземельями, по колено в помёте и чешуе, Прошли мы в сокровищницу. Там сине-белыми бликами играло Око Дракона И билось во тьме, как неугасимое сердце. Я нёс его, когда мы уходили оттуда. Кровь застывала в тоннелях потёками бурого льда. Я – Раггарт. Вслушайтесь в мою песнь. Это я привёл их назад. Пение смолкло и поднялся странный гул – это слушатели хлопали себя ладонью по раскрытым ртам, выражая одобрение услышанному. Потом поднялись шаманы, и принялись держать речь о том, как они благодарны своим гостям. И вот после речи – начался пир. Их усадили на лучшие места и начали подносить угощение. Судя по наличествующим блюдам, очень мало что смогут есть они все, и почти ничего – присутствующие среди них эльфы. Переглянувшись с остальными, приготовились просто выдержать это всё. Часть блюд была втихаря передана магу – который аккуратно их изничтожал, делая вид, что наслаждается и благосклонно кивая. Что-то смогли попробовать и Гилтанас с Лораной – какие-то печёные коренья и заквашенную зелень, даже Танис пригубил, хотя остальную часть отдал родичам. А вот потом… Увидев это, Рейстлин только вздохнул – и покосился на остальных. Мда. Лишь бы удержались. Большая, вырезанная из чьего-то черепа чаша, в которой в тёмно-красной, почти чёрной жиже плавали какие-то круглые штуки… Много… — Что это? — он шёпотом спросил варвара, надеясь, что это не то, что он думает. — Свежая кровь оленя… и глаза… Отказаться нельзя. Это нам как дорогим гостям такое… Маг кивнул. Чаша как раз достигла его. С благодарной улыбкой приняв это, он поднёс чашу к губам, делая глоток и ликвидируя ближайший к себе шарик. И передал дальше – как раз варвару. Когда чаша дошла до Карамона, тот лишь жалобно посмотрел, но коснулся губами ёмкости. И даже выдавил улыбку – потому что Рейстлин смотрел очень обещающе. Чаша дошла до конца их ряда – и перешла в руки местных. Следующие блюда оказались не столь… радикальны. Даже что-то удалось поесть вполне нормально. Та же наструганная мороженая рыба, жирная, полупрозрачная, и такое же мороженое мясо… После ряда перемен блюд перешли к развлечениям. Гостей угощали травяным чаем, а на освобождённом пространстве девушки в довольно откровенных нарядах исполняли местные танцы под аккомпанемент мелодичных голосов. Торжество завершилось глубоко за полночь и после этого гостей со всем почтением проводили в отведённое им жилище. Второе Око, тщательно замотав его в меха, Рейстлин убрал к первому, и как следует затянул завязки мешка, даже зачаровав его. Что ж, он ещё немного окреп и стал сильнее. Они получили очень ценные предметы. С духом косы наладилось вполне хорошее взаимопонимание – в обе стороны. Теперь оставалось дело за малым: найти корабль и выбраться отсюда. И решить – куда ж дальше. Но это они сделают утром.