Стокгольмский синдром или всё-таки настоящая любовь?

Прошло три месяца. Казалось, жизнь вошла в привычную колею. Дело Кривошеева и Волкова было благополучно закрыто, Женю повысили - теперь она курировала отдел по особо опасным преступлениям. Коллеги смотрели на нее с новым уважением, смешанным с опаской. Она была той, кто выстоял под ударом легендарной Горели. Миф, который работал на нее. Но по ночам ей снились серые глаза во тьме и голос, лишенный всяких интонаций: «Дверь для сотрудничества остается открытой». Она почти перестала вздрагивать от каждого незнакомого звонка. Почти. Одноразовый телефон лежал на дне старой коробки из-под обуви в шкафу, как неразорвавшаяся бомба. Это случилось поздно вечером, когда она возвращалась домой после допроса по новому делу - разборки между двумя группировками за сферы влияния. Она шла через тихий двор, отделявший ее дом от оживленной улицы, погруженная в мысли о показаниях одного из «шестерок». И вдруг - шевеление в кустах сирени. Слишком резкое для кошки. Слишком целенаправленное. Инстинкт, отточенный годами работы, сработал быстрее мысли. Женя резко бросилась в сторону, к бетонному основанию детской площадки. Хлюпающий звук выстрела с глушителем и острая боль в плече, как от удара раскаленным прутом. Пуля пробила кожу и мышечную ткань, не задев кость. Профессионал. Но не высшей лиги. «Не Горели», - пронеслось в голове Жени с странным облегчением. Горели не промахивалась бы. Она покатилась за горку, одновременно выхватывая табельный «Макаров». Из кустов вышли двое. Крупные, в спортивных костюмах, в балаклавах. У одного в руках - пистолет с удлиненным стволом-глушителем. - Хватит убегать, сука! - прорычал один, его голос был молодой и злой. - С тобой быстро разберемся. Они шли на нее, уверенные в своем превосходстве. Один раненый оперативник против двух вооруженных наемников. Их ошибка была в этой уверенности. Женя, прижимаясь спиной к холодному пластику горки, резко выскочила с другой стороны и сделала два прицельных выстрела. Первая пуля попала первому наемнику в ногу, он с криком рухнул. Второй отпрыгнул за качели, началась беспорядочная перестрелка. Пули со свистом впивались в пластик и песок вокруг нее. Женя понимала - патроны на исходе, помощь не придет. Они выбрали место идеально. И тут из темноты, от подъезда, словно из самой тени, возникла третья фигура. Высокая, в темном плаще, без капюшона на этот раз. Горели. Она двигалась с нечеловеческой скоростью и грацией. Как танцор, исполняющий смертельный танец. Первый выстрел - и наемник, стрелявший из-за качелей, замертво рухнул на песок. Второй, раненый в ногу, даже не успел понять, что происходит. Горели оказалась рядом, ее рука с зажатым в ней длинным тонким кинжалом мелькнула в тусклом свете фонаря - и его горло распустилось алым цветком. Тишина. Стоя на коленях за горкой, Женя, затаив дыхание, смотрела на эту картину. Горели стояла над двумя телами, ее лицо было спокойно и бесстрастно. Она выглядела так, будто только что вынесла мусор, а не лишила жизни двух человек. Она повернулась к Жене. - Встань. Ты ранена? Женя, все еще не в силах говорить, кивнула, поднимаясь. Левая рука висела плетью, кровь сочилась сквозь куртку. Горели подошла ближе. В свете луны ее лицо казалось высеченным из мрамора. - Это не заказ, - констатировала она, бросая быстрый взгляд на тела. - Это предупреждение. Мне. - Предупреждение? - прошептала Женя. - Они стреляли в меня! Евгения молчала, все также держа раненую руку. - Потому что ты - моя точка уязвимости, - холодно пояснила Горели. Она наклонилась, быстрым движением руки сорвала с одного из убитых балаклаву. Молодое, незнакомое лицо. - Конкуренты. Те, кто хочет занять мое место. Они не смогли выйти на меня, поэтому решили ударить по тому, с кем я, по их данным, вступила в контакт. Устранить тебя и бросить мне вызов. Женя почувствовала, как по спине бежит ледяной пот. Она была разменной монетой в войне киллеров. - Значит, это не закончится. - Нет, - просто сказала Горели. Она вынула из кармана платок и протянула его Жене. - Дай я посмотрю. Не дожидаясь ответа, она ловко разрезала куртку и рубашку тем же кинжалом. Ее пальцы, удивительно нежные и точные, провели вокруг раны. - Сквозное. Пулю искать не надо. Повезло. - С чего бы это? - с горькой усмешкой выдохнула Женя. - Потому что я здесь, - Горе подняла на нее свой пронзительный взгляд. - Они хотели доказать, что могут дотянуться до того, кто мне небезразличен. Они ошиблись. Дважды. Во-первых, я не оставляю точек уязвимости. А во-вторых... - она замолчала, доставая из внутреннего кармана плаща индивидуальный перевязочный пакет и с профессиональной ловкостью начав обрабатывать рану. - ...они недооценили тебя. Ты выжила без моего вмешательства. Дали им достойный отпор. От ее прикосновений, от этого странного, почти интимного ухода в кромешной тьме двора, по телу Жени пробежали мурашки. Это было страшнее, чем прицел снайперской винтовки. - Что будем делать? - спросила Женя, и в ее голосе прозвучала не просьба, а скорее требование союзника. Горели туго затянула бинт, заставив Женю вздрогнуть от боли. - «Мы»? - она снова посмотрела на нее, и в уголках ее губ дрогнула тень улыбки. - Теперь ты готова к «мы»? - Они стреляли в меня, а не в тебя, в моем дворе! - вспылила Женя. - Так что да. Теперь это и мое дело. Горели кивнула, словно этого и ждала. - Хорошо. Первое: никакой полиции. Твои коллеги не должны знать об этом. Скажешь, что на тебя напали грабители, ты отбилась, они скрылись. Рана - случайная пуля. Второе... - Она окинула взглядом темный двор. - ...мне нужен полный доступ к твоим делам по группировкам. К тем, кого я пропустила. Кто осмелился. Женя смотрела на это безупречное, холодное лицо и понимала, что пути назад нет. Она больше не просто оперативник, которого пощадили. Она стала соучастницей. Целью. И, возможно, единственным партнером самой опасной женщины в городе. - Ладно, - тихо сказала она. - Но есть условие. Горели подняла бровь. Ее, видимо, редко ставили условия. - Какое? - Больше никто не пострадает. Никто из невинных. Никто из моих. Горели смотрела на нее долго и пристально. Казалось, она просчитывает все варианты, все последствия. - Я не даю пустых обещаний, - наконец сказала она. - Но я всегда защищаю свои активы. А ты, Женя, теперь мой самый ценный актив. Она помогла ей подняться. - Иди домой. Обработай рану как следует. Завтра, в 22:00, проверь почту. Анонимный ящик. Инструкции будут там. И прежде чем Женя успела что-то сказать, Горели растворилась в темноте между домами, оставив ее одну с ноющей раной, запахом крови в воздухе и гнетущим пониманием, что ее жизнь только что снова перевернулась. На этот раз - окончательно.