Найдите Ивана Марголдина.

В номере отеля было довольно душно, хотя возможно так просто казалось из-за усталости от долгой дороги. Стоя плечом к плечу напротив двух одноместных кроватей, парни молча, как бы телепатически рассуждали, стоит ли им раскладывать вещи, или просто завалиться спать? Недолгими дебатами и отсутствию голосов за «идти разбирать чемоданы», оба товарища освободили свои руки от тяжёлых сумок и рухнули по кроватям.  Ночь выдалась тяжёлой, но не потому что кто-то в поезде бесконечно орал, а потому что было странно и одновременно тяжело осознавать, что они едут вдаль от дома не в короткое дружеское путешествие, а к убитым горем родителям их пропавшего друга, чтобы узнать, есть ли у них хотя-бы какие-то догадки, где он. Ну а ещё потому что поезд сильно трясло.  Отельная кровать была безусловно лучше, чем полка поезда. Тебя не трясёт, не опрокидывает вниз, а приятным бонусом в добавок мягкое, тёплое одеяло. Зело даже и не понял, как успел уснуть и как проснулся. Время как будто бы и не пролетело, а его глаза и не закрывались на несколько часов. Однако, по словам разбудившего его Майкла, спал он как убитый.  -сколько время?-полузевая, спросил Зеленцов, безуспешно пытаясь протереть глаза через очки, не замечая их наличие.  -четыре тридцать две. Сходим куда-то поесть, или сразу к делу? -давай сразу пойдём, есть вообще не хочется.  Есть им обоим на самом деле не очень хотелось, и Зело знал, что Майкл предложил ему сходить сначала за едой просто из-за того, что хотел оттянуть грядущий напряжённый момент. И Саша, по правде сказать, поступил бы на его месте точно также, потому что в глубине души он уже представлял себе боль в глазах каких-то и без того безостановочно горюющих людей. В голове он прокручивал сценарий о том, как их вежливо попросят уйти, а уходя они оба услышат громкий, долго копившийся плач. Они оставят позади ими же добитых, несчастных людей. Несчастных родителей, у которых отняли ребёнка.  Путь до нужной квартиры оказался довольно долгим, но этому и Саша и Майкл были даже немного рады. По дороге, проходя через очередной двор и смотря на заходящее солнце, они общались между собой о том, что сказать Ваниным родителям. -как думаешь, они вообще какие?-спросил Зеленцов, смотря себе куда-то под ноги, а в кармане штанов щупая несчастный амбушюр.  -не знаю.-пожал плечами Майкл, смотря на то, как справа от него перебегают дорогу выбегающие из школы дети.-обычные какие-нибудь.  -обычные-это как?-поинтересовался Зеленцов, немного не понимая, как семья может быть обычной.  -ну знаешь, отец-спортсмен и уставшая мама. И возможно собака.  От разъяснения стало понятнее, но ярче картинка от этого не сделалась.  -ну да. Наверное так и есть.  _ _ _ _ _  Майкл дважды быстро нажал пальцем на кнопку звонка рядом со старой кожаной дверью, а после переглянулся с нервничавшим Зело, который явно с каждой секундой проклинал эту затею всё больше и больше. За дверью они услышали чей-то короткий разговор, а после-быстрые шаги в сторону источника шума.  Дверь открылась. За ней стояла девочка лет пятнадцати. У неё были тёмные волосы, одета она была в домашнюю одежду. Она с недружелюбным видом оглядела нежданных гостей, а затем посмотрела одному из них в глаза и спросила: -вам кого? -ну.. мы Ванины друзья. Ничего умнее и убедительнее Зело придумать не смог. Несмотря на это, уже спустя секунду девочка визуально напряглась и посмотрела в сторону одной из комнат в квартире, а потом выкрикнула протянутое «маааааам?». В ту же минуту к двери подбежала женщина. На вид-обычная тётя лет сорока пяти: короткая стрижка по уши, спортивный костюм, на лице-лёгкий макияж, но кое-какие черты всё же выдавали в ней горечь.  На её голове, где-то возле корней волос, было несколько седых волосинок. Возле наружных уголков глаз было по одной маленькой складочке, похожей на стрелку. Такие появляются у часто плачущих людей. Её ладони немного дрожали сами по себе, а в глазах читалось непонятное чувство грусти.  Едва парни успели что-то сообразить, девочка, открывшая дверь, с очень неприветливым тоном что-то сказала той женщине, от чего вторая мгновенно вздрогнула и посмотрела на Майкла с Зело с глазами, полными напряжения, страха и маленькой доли ещё не угасшей надежды. Вот это было самым болезненным. Это было тем, чего они оба боялись. Принести в пустой дом надежду на то, что он снова будет полным.  -Ваня.. что-то писал? Он звонил? Он вернулся?-после последнего вопроса Зело увидел, как губы женщины задрожали, а в её глазах, очень похожих на Ванины, появились слёзы.  Как теперь сказать ей, что он не вернулся? Как сообщить, что они не слышали о нём совсем ничего?  -нет, не вернулся.. Надежда в глазах женщины мгновенно потухла и сменилась на очень хорошо узнаваемое разочарование. Она неловко увела глаза в пол, а затем издала тихое, короткое «ой» и отошла в сторону от двери.  -проходите, мальчики.. Проходя по коридору вглубь квартиры, Саша с Майклом напряжённо пытались чем-то себя отвлечь, идя вслед за женщиной. Уже почти у кухонной двери хозяйка квартиры показала рукой в сторону крючков для верхней одежды. -у нас жарко, снимайте куртки. Снимая куртку, Зело остановился и повернул голову на стену. Там, возле крючков, висела старая фотография. На ней был Ваня. Было ему лет 8, поэтому узнал его Саша с трудом, но какие-то черты всё же выдали в нём старого друга.  -это Ваня?-спросил он, переводя взгляд на другие фоторамки на стене.  -да..-несмотря на боль в глазах, женщина улыбнулась и кивнула.-он тут наш второклашка.. Слышать это было больнее, чем Зело предполагал. В ту же секунду он представил, как тяжело смотреть на эти фотографии этой женщине. Она помнила, как Ваня родился, как пошёл в школу, помнила, как сделала эту самую фотографию, а потом в один день узнала, что он пропал. И что больше нет человека, который остался на этой фотографии.  -вы знаете, я иногда жалею, что взрослых фотографий так мало осталось.. зато у меня с его выпускного их много, а ещё с семейных поездок.. В этот момент Саше очень хотелось сказать, что взрослые фото Вани она ещё сделает. Что они всей семьёй ещё отправятся в путешествие. Но разве он мог? Разве он мог сделать это с ней, когда увидел в её глазах самую детскую и безобидную надежду? Разве он мог пообещать ей то, чего не мог обещать себе? Когда обе куртки были повешены, с кухни раздался её же голос: -вы чай с чем пьёте?  -да ни с чем, не надо..-попытался отвертеться Майкл, но Зело в этот момент пнул его в бок в знак «не расстраивай бедную женщину», поэтому на чай пришлось согласиться.  Пока заварка превращалась в чай в кружках, Ванина мама искала фотоальбом в книжном шкафу. Майкл с Сашей сидели как на иголках, молча переглядываясь друг с другом и время от времени посматривая в сторону хозяйки. Когда альбом наконец-то был найден, женщина открыла его где-то на середине и села напротив гостей. -вот здесь он с Юлей в роддоме стоит..-она показала пальцем на фотографию, на которой Ване было где-то лет шесть. Он стоял и улыбался, держа в руках девочку-младенца, завёрнутую в кулёк. После этого она перевернула страницу, разгладила уголок краем ладони и тыкнула пальцем прямо в лицо Ване с другой фотографии.-а здесь он из начальной школы выпускается.. он очень долго просил купить ему галстук. Говорил, что так он совсем взрослый.. а вырос-вообще галстуки не носил. Смотря на то, с каким бережным взглядом бедная женщина переворачивает странички, Саша понимал, сколько для неё значит этот альбом. Её сына больше нет, а эта книжка с картинками-единственное напоминание о том, кем он был. Кем остался в её воспоминаниях.  Что с ним сейчас? Где сейчас этот мальчик, который на фотографии гладит котёнка? Жив ли сейчас этот мальчик в парадной форме и с лентой «выпускник начальной школы!», который стоит и улыбается в камеру?  Было тяжело представлять то, как Ваню пытают. Было страшно думать о том, как он кричит, пока его режут. Но теперь Зело понял, что пока он представлял взрослого мужика, эта хрупкая дама напротив него представляла ребёнка. Маленького ребёнка, своего ребёнка. Как он дёргается, как просит отпустить его, как орёт от боли, как кричит «мама».  Мама.. Мама… Мама. Мама! Вдох. Его руки дрожат. Под его глазами синяки. Рядом с ним-дрожащий Макс, с другой стороны-Майкл. Их ведут в комнату с камерами. Сердце бешено колотится. Он боялся увидеть там Ваню. Он боялся увидеть, как его кто-то бьёт.  Прошло пять дней с пропажи. Их заводят внутрь. Уставший охранник листает на компьютере файлы. Включает.  -мы посмотрели все камеры в районе. Он просто ушёл в сторону перехода.  А на камерах Ваня. Он выходит из подъезда студии, осматривается по сторонам. Курит. Выдыхает дым. Делает несколько шагов по ступеням, поправляет верхнюю одежду. Идёт. Идёт. Уходит всё дальше. Пропал. Охранник нажимает на «заново». Ваня выходит. Курит. Спускается. Уходит. Пропал.  «Заново». Ваня уходит. Ваня пропал. «Заново». Каждый повторяющийся кадр он пытался рассмотреть хоть что-то. Маленькую деталь. Чью-то руку, чью-то ногу. Клочок одежды. Силуэт. След на снегу. Ванино лицо, эмоцию на нём. Ванино лицо. Нечёткая картинка. Овал головы, два глаза, полоска губ, нос. Оно бледное. Гладкое. Он поворачивает голову вбок на секунду. Профиль видно лучше. Глаз, профиль носа, губы, бровь, висок. Ни. единого шрама. Ни единого шрама. ___ -а шрам у него откуда? -вот этот?-хозяйка квартиры ткнула пальцем на шрам близко над Ваниным ухом. Маленький, едва-заметный, белый порез.-он однажды с велосипеда упал. Ехал с друзьями домой, налетел на какую-то кочку и улетел прямо в дерево. Хорошо друзья до нас добежали, а то сами бы не подняли. Он тогда ещё руку сломал.  Саша видел этот шрам всего пару раз, да и честно говоря всегда думал, что это просто грязь или ему показалось. Он был маленький, совсем незаметный. Его, наверное, можно было увидеть, когда Ваня коротко стригся, но Зело не вглядывался. Шрам хоть и был старым и бледным, но в центре было чуть более тёмное место. Ваня часто ходил так, что кудри закрывали уровень ушей. А если стригся коротко-пару кудрей обязательно вырывались вниз, прикрывая когда-то раненое место. -и он так и не зажил? -не-а.-после ответа, женщина перелистнула довольно большой кусок альбома и показала пальцем на уже взрослого Ваню. Он сидел в полупрофиль и показывал в камеру аттестат за старшую школу. Волосы были аккуратно причёсаны и убраны вверх, поэтому ту маленькую линию хоть и трудно было разглядеть, но она там была.  Шрам.  У Вани всё-таки был шрам. Саше не показалось. У Вани был шрам. Ни единого шрама на камерах. Ни единого. Шрама. На камерах.