Нейрохимия ненависти

Уже почти забыв, что Воут - это не корпорация по штамповке говноедов-суперов, а фармацевтическая компания, Бутчер с нескрываемым удивлением уже через час вернулся в квартиру Хоумлендера. Кости срослись, следов не осталось. - Вижу, они послушались и использовали на тебе свои новые разработки. - Джон потянул руку к Бутчеру, но отдёрнул её, заметив, как напрягся Билли. - Они хотя бы протестировали это дерьмо? – Бутчер предпочёл сделать вид, что ничего не заметил. Коротко оглянувшись на своё плечо, он наморщил нос. – Если у меня вырастет лишняя нога, ты мне обязательно покажешь, кто придумал эту хрень, и я засуну лишнюю деталь ему в задницу. - Справедливо. Этой ночью Джон не стал тащить Бутчера к себе в кровать для совместного сна. Тот огромный всплеск энергии был коротким, но его было достаточно. Супер чувствовал себя прекрасно. Словно не было всех этих дней истощения. Хоумлендер жалел, как никогда, что не сдержал эмоций, сорвался и сделал с Уильямом то, что сделал. Бутчер неожиданно стал желанным настолько, насколько человек ненавидел самого Джона. Стало ясно - нельзя оставлять эту ошибку без исправления. Бутчер принадлежит ему, значит, и силы Уильяма тоже предназначены Хоумлендеру. А если это можно использовать с другим супером? Это прямая угроза. И, блядь, Бутчер слишком лакомый кусочек. Он нужен весь. Что же, мать его, делать? Тем временем Билли размышлял над своим идиотским положением. Психологически он не мог находиться рядом с Хоумлендером. Но это было необходимо на уровне физиологии. Тело требовало близости. Он может терпеть ломку, но не бесконечно. Он не так молод, организм может не выдержать. И в большей степени Билли раздражал и бесил страх перед Джоном Гиллманом. Билли всегда гордился тем, что срать хотел на Хоумлендера. И говорил тому в лицо всё, что думает. И что сейчас? Он жалкий и трусливый обосрыш. Это никуда не годится. Такое нельзя допускать. Даже если бы его пустили по кругу, это не повод расклеиваться. Нужно собрать яйца в кулак и продолжать жить, как жил. Иначе, зачем было начинать войну с суперами? Член Хоумлендера внутри него – не самое страшное, что могло произойти в борьбе с не-людьми. Спустя некоторое время и тонну размышлений, супер решил, что ему нужно сдвигать дело с мёртвой точки. Что может вызвать удовольствие у Бутчера? Помимо его, Хоумлендера, смерти? Что люди любят делать? И Джон полез в свой бар. Зайдя в комнату Билли, супер поставил бокал виски перед человеком и, пододвинув свободный стул, уселся напротив него. Бутчер, уже давно ожидавший этого визита, принял немного напряжённую, но открытую позу на полюбившемся диване. - Нам нужно поговорить, Уильям. То, что я сделал, это было неоправданно. Я действовал не подумав. В наших общих интересах найти другой способ сосуществования, - начал Джон, замечая, как у собеседника растягиваются губы в подобие саркастичной улыбки. Бутчер медленно взял предложенный алкоголь. Его взгляд был тяжёл и язвителен. - О, я вижу, ты прошёл первый уровень «осознания своей мудаковатости». Поздравляю. Дальше будет сложнее. И да, я понимаю, почему ты это сделал. Ты впервые в жизни почувствовал, каково быть хрупким человечишкой. А на нас ты всегда смотрел свысока. Испугался до слез и набросился на единственную розетку в комнате, как подросток с разряженным телефоном перед стримом любимого блогера. Трогательно, блядь. – Уильям отсалютовал бокалом. Бутчер сделал глоток, с наслаждением глядя, как его слова бьют по самолюбию Хоумлендера. - Но понимать твоё животное рычание от страха – не значит принимать. Знаешь, что ты сделал? Ты не просто изнасиловал человека. Ты испортил свой собственный источник питания. Теперь мой мозг видит в тебе угрозу. Молодец, гений-самоучка, сумевший выебать сам себя. В переносном смысле, конечно. Хотя, погоди... Лицо Хоумлендера дёрнулось от злости. - Я... сожалею. Но нам нужно двигаться вперёд. Ты сам видел — это работает! Та энергия… Билли перебил его: - Работает? Серьёзно? Это ты называешь «работает»? Один случайный всплеск, потому что я дрочнул, а ты подкрался сзади, как уличный кот на сосиску? Это не стратегия, Джон! Это – полная хуйня! Ты хочешь построить свою энергосистему на том, чтобы подглядывать за мной в душе? Может, тебе ещё пачку салфеток принести и камеру скрытую установить? Бутчер сделал ещё глоток и, развалившись на спинке дивана чуть более раскованно, посмотрел на супера с насмешливым сожалением. - Тебе нужна стабильность, слабоумный супер-козёл. Она достигается не через подглядывание в замочную скважину, а через нормальные, человеческие условия. Еда, сон, отсутствие угрозы быть выебанным в любой момент. Всё, чего ты добился – это превратил меня в нервную белку, которая орёт при каждом твоём приближении. Браво, стратег. На пальцах, для дебила: угрозы – плохо, спокойствие – хорошо. Всё понятно? Или будем вести пушистый дневник с замочком, как у девочки-школьницы, и запишем всё туда? Хоумлендер задумался. Логика Бутчера железная. Некоторое время спустя Джон медленно кивнул, принимая слова Билли. - Ты прав. Мир и согласие. Это... разумно, - супер нервно побарабанил пальцами по собственному колену. Затем Хоумлендер отвёл взгляд, его голос стал странным: - Но та энергия... Уильям, это было... ни с чем несравнимо. Как нам вернуться к этому? Бутчер замер на секунду, а затем разразился коротким, сухим, вымученным смехом. - Ага, понял. Ты хочешь не «подзарядки», ты подсел на самый дешёвый кайф, как последний наркоман. Я тебе про стабильность, а ты тычешь пальцем в одну короткую искру и слюни пускаешь: «Хочу ещё!». Нет, ты просто патологический случай. Мне почти жаль тебя. Глаза Джона вспыхнули одержимостью. Он проигнорировал насмешки и продолжил: - Потому что я и был наркоманом. И я хочу этого снова. Подумай, как это повторить. Я не останусь в долгу. Сделаю, что захочешь. Представь, я буду ещё могущественнее, чем сейчас. И ты можешь этим воспользоваться. Даю слово. Не обману. Саркастичная маска Бутчера на мгновение спала, обнажая искреннее недоумение. Он посмотрел на Джона, как на природный катаклизм – явление, которое нельзя понять, а можно только пережить или не пережить. - Чёрт... Да ты просто безнадёжен, - тихо, почти про себя пробормотал Билли. В этот момент в голове у Бутчера что-то прояснилось. Он увидел не просто одержимость, а собственный страх. Страх, который заставляет его внутренне сжиматься каждый раз, когда Джон приближается. Страх, который делает его слабым. А слабым он быть не может. Ни перед кем. И уж тем более – перед этим ублюдком. Бутчер медленно выдохнул, его взгляд стал сосредоточенным. Он посмотрел на Хоумлендера не как на мучителя, а как на проблему, которую нужно решить. Самым радикальным и отвратительным способом – но единственным, который пришёл ему в голову. - Знаешь что? Ладно, - голос Билли прозвучал немного напряжённо, но решительно. Он отставил бокал и поднялся с дивана. Движения Бутчера были собраны и лишены показной расслабленности. - Ты хочешь, чтобы я активнее поучаствовал в нашем богомерзком симбиозе? Не думаю, что нам в этом по пути. Но кое-что я хотел бы исправить. Я хочу перестать воспринимать тебя как животную угрозу. А для этого мне придётся к тебе привыкнуть. Такой вот, блядь, медицинский факт. Бутчер приблизился к замершему в полном недоумении суперу. - Так что да, Джон. Мне это нужно. Противно до тошноты, но нужно. Как нужна операция, чтобы вырезать гниль. Считай, я сам записываюсь на ёбаную терапию. Сейчас. Начнём с малого. Прежде, чем Хоумлендер успел что-то ответить, Билли сам протянул руку и положил её на плечо супера. Рука чуть дрожала, но жест намеренный и четкий. - Не двигайся пару минут. И помни – это был мой выбор. Потому что мой страх мне ненавистнее, чем твоё прикосновение. Бутчер стоял и смотрел в стену напротив себя. Лицо – маска отвращения и непреклонной воли. Он больше не жертва и не заложник обстоятельств. Он – пациент, который сам назначил себе яд в качестве лекарства. И он полон решимости пройти этот курс до конца, чего бы это ему ни стоило. Бутчер стоял, не отрывая ладони от плеча Джона. Секунды растягивались в минуты. В воздухе витало немое напряжение, смешанное с запахом виски и приторным ароматом власти, который всегда исходил от Хоумлендера. Дрожь в руке Билли постепенно утихла, сменившись ледяным, целенаправленным спокойствием. Он чувствовал, как под пальцами пульсирует чужая плоть – невероятно плотная, живая скала. И что-то ещё... смутный, едва уловимый поток, словно тёплая река, начинавшая течь от его собственной кожи к коже супера. Он убрал руку. Движение было резким, чётким, как удар. К концу первого сеанса «преодоления страха» в глазах человека читались лишь усталость и непоколебимая воля. Ни страха, ни отвращения – только холодный расчёт и принятие. - Ну? – голос Бутчера прозвучал хрипло и без эмоций. – Доволен? Мотор запустился? Хоумлендер медленно выдохнул, словно только сейчас вспомнив, как дышать. Его глаза, широко открытые, были прикованы к Билли. Он не чувствовал того ослепительного прилива энергии, как в душе, но что-то было. Лёгкий, стабильный фон. Как тихий гул работающего генератора после полной тишины. Ушла та мучительная пустота, что разъедала его изнутри весь сегодняшний день. - Работает, – тихо констатировал он, больше себе, чем Бутчеру. - Потому что я так решил, – с нажимом на «я» сказал Уильям, возвращаясь к дивану и своему бокалу. Он допил виски, будто смывая с себя остатки контакта. – Моя воля, мой выбор. Запомни это различие, Джонни. Теперь слушай. Тыкаться вслепую – дело гиблое. Мы не два подростка, открывающих для себя дрочку. Нам нужны ответы. - Какие ещё ответы? – нахмурился Хоумлендер, всё ещё находясь под впечатлением. – Всё и так ясно. Ты – моё топливо. - Ага, топливо, которое ты умудрился испортить, сунув палку в бак, – язвительно заметил Билли. – Мы идём к твоим учёным в лаборатории Воут. Лицо Джона исказила привычная подозрительность. - Ни в коем случае. Никто не должен знать. - О чём? О том, что великий Хоумлендер привязан к человеку на биохимическом уровне? – Бутчер фыркнул. – Думаешь, они удивятся? Для них ты – ходячая аномалия. Я – ещё одна. Недавно ты уже чуть не сдох, упав с неба, как мешок с говном. Хочешь повторить? - Они попытаются тебя отнять! – рыкнул Джон, вскакивая. – Или использовать! Эдгар придумает, как поставить это на поток, создать армию таких же, как ты. Или хуже. - Наш великий патриот сдулся? – спокойно спросил Билли, потянувшись за бутылкой, чтобы долить себе ещё алкоголя. – Запугать пару ботанов в белых халатах не твой уровень? Скажешь, я твой личный, уникальный образец. Прикоснусь к кому-то другому – не сработает. Они будут изучать, а ты – контролировать. Или боишься, папочка Стэн узнает, что у его золотого мальчика появилась ахиллесова пята в виде прекрасного и неотразимого меня? И разочаруется? В глазах Хоумлендера вспыхнула ярость, но за ней последовало холодное осознание. Бутчер, чёрт возьми, был прав. Страх быть уязвимым парализовал его, но демонстрация силы – это то, что он умел лучше всего. Он мог превратить эту лабораторию в свою личную крепость, а учёных – в немых и послушных рабов под страхом мгновенной смерти. А что до Стэна, тот и так активно и упорно продвигает новую любимицу Старлайт во главу всего их проекта Семёрки. Не задумываясь, супер взял бутылку, на которую положил глаз Билли, и протянул её собеседнику. – Хорошо, – Джон выдохнул, и его голос приобрёл привычные металлические нотки. – Но ты будешь держать свой рот на замке. – О, я буду сама любезность, – Бутчер понимающе оскалился. – Но для начала, можешь попробовать сделать мне что-нибудь приятное. Чтобы я не выглядел как загнанная лошадь на их датчиках? Раз уж качество «топлива» так важно. Для начала Хоумлендер вынужденно перестал всячески унижать Бутчера и отдавать приказы. Ошейник тоже снял. Билли не был в восторге, но хотя бы стал ненавидеть Джона чуть менее интенсивно. Дальше было сложнее. Мысль о необходимости сделать Бутчеру «приятно» свела Хоумлендера с ума. Что вообще может хотеть Уильям? Его собственные представления об удовольствии были искривлены годами обожания и власти. Попытка 1. Еда. Хоумлендер заказал самый дорогой стейк в городе. Бутчер, равнодушно приняв презент, молча съел его, стоя у окна, с видом человека, пережевывающего картон. - Понравилось? – спросил Джон, заранее зная ответ, потому что прилива сил он не ощутил. - Съедобно. Энергии – ноль. Поздравляю, ты накормил мой желудок, но не поднял настроение, придурок. Джон растерялся. Еда была идеальной. Почему Уильям не оценил? Попытка 2. Оружие. Супер принёс ящик с экспериментальным оружием из арсенала Воут. - Тебе должно понравиться, – сказал Джон, наблюдая, как Бутчер безразлично перебирает стволы. Билли взял один пистолет, осмотрел его и швырнул в стену. - Игрушки. Для того чтобы по-настоящему получить кайф, мне нужно направить это в тебя. Разрешишь? Хоумлендер отказался. Сейчас не слишком надёжно позволять стрелять в себя. Очередной провал. Попытка 3. Насилие. Джон приволок в квартиру какого-то мелкого супера-преступника. - Тебе нравится убивать мне подобных. Развлекайся, – предложил Джон, с наслаждением наблюдая за страхом в глазах пленника. Тот что-то умоляюще бормотал, но Хоумлендер не обращал на это внимания. Бутчер посмотрел на капитана Семёрки с таким презрением, что Джон почувствовал себя грязным. - Ты не только ебанутый, но и предсказуемый. Убирай это дерьмо отсюда. Энергия не просто не пошла – она, казалось, стала отрицательной. Ничто не работало. Вернее, работало только одно – момент вызова, когда Бутчер, стиснув зубы, сам преодолевал отвращение и приказывал себе терпеть прикосновения. Это давало скудный, но стабильный поток. Джон начал раздражаться из-за этой головоломки. Но кое-что всё же получилось вне рамок их обговоренных контактов. Как-то после встречи с детьми в школе Джону вручили напечатанную на 3D-принтере совершенно идиотскую фигурку в виде торса Хоумлендера с поднятыми руками и непропорционально-огромной головой. Он хотел её выбросить, но не стал делать это там, где презент могли найти дарители. Прознай пресса, что Хоумлендер не ценит старания детишек, его рейтинг мгновенно опустится ниже плинтуса. Так супер и забыл о фигурке. - Чёрт возьми, - послышался голос Бутчера, когда Джон прошёл в квартиру. – Да ты просто шедевр. Настоящий ебучий идиот. Билли очень старался сдержаться, но уголки его губ задёргались. Он попытался прикрыть рукой рвущийся наружу смех, но ничего не выходило. - Тащишь в дом всякую хрень, как маленький, - Билли всё же засмеялся. Чистый, искренний импульс прошил супера, как волна эха. Крошечный, но ценный всплеск долгожданной энергии был прекрасен. Хоумлендер прикрыл глаза от удовольствия. Стало ясно, что угадать предпочтения Бутчера не так просто. Им действительно нужна консультация профессионалов. В стерильной, похожей на склеп лаборатории пахло озоном и антисептиком. Двое ведущих нейрофизиологов Воут, дрожа от страха, устанавливали датчики на головы Бутчера и Хоумлендера. Супер сидел в специальном кресле в напряжённой позе, как хищник перед прыжком, излучая такую ауру угрозы, что трещал воздух. - Одно слово, – тихо прошипел он, глядя на старшего учёного. – И ваши внуки будут дышать и есть через трубку. После Билли и Джон прошли аппараты МРТ, КТ и всё, что было доступно в самой навороченной лаборатории страны. Через несколько часов учёные, бледные как полотно, вывели мужчин к огромному экрану. - Результаты... шокирующие, – начал старший, дрожащим пальцем показывая на трёхмерные модели их голов. – Мы наблюдаем несанкционированную нейроинженерию высочайшего уровня. Это однозначно работа псионика. На экране сияли два мозга. Их нейронные структуры были изменены. - Здесь и здесь, – учёный показал на гиппокамп и лимбическую систему. – Созданы новые, комплементарные нейронные цепи. Это биологический симбиоз на клеточном уровне. Организм мистера Бутчера, – он нервно сглотнул, – был перенастроен на синтез уникального коктейля нейропептидов и гормонов. Его собственный метаболизм не может их утилизировать. Накопление вызывает симптомы, схожие с тяжёлой абстиненцией. - А я? – спросил Хоумлендер. - Ваш организм, мистер Хоумлендер, был перепрограммирован. Теперь он использует «коктейль» мистера Бутчера как ключевой катализатор для синтеза ATФ – основной энергетической валюты клеток. Без него ваш клеточный метаболизм замедляется, начинается прогрессирующее истощение. Вы буквально голодаете без него. Из-за этого возможны проблемы со сверхспособностями. Ви-частицы вашего организма не получают достаточного питания и не дают прежних… возможностей. - Как передаются мои гормоны? – спросил Бутчер, сложив руки на груди и сжав пальцами предплечья. Всё, что он слышал, было ужасающим научным подтверждением его кошмара. - Через физический контакт эффективнее всего. Возможно воздушно-капельным путём через потовые и сальные железы. Но есть нюанс, – учёный переключил изображение, показав динамику биохимических процессов. – Состав «гормонального коктейля» зависит от состояния донора. При стрессе – это «сырая», низкоэффективная версия. Она лишь останавливает истощение. Но при сильных положительных эмоциях, особенно... удовольствии... – он покраснел, – состав меняется. Добавляются эндорфины, дофамин. Это чистое, высококачественное питание. Оно не просто стабилизирует, оно усиливает. Хоумлендер с жадностью смотрел на графики. Всё сходилось. Момент в душе и короткая вспышка после добровольного прикосновения Бутчера. - И последнее, – добавил второй учёный, всё ещё прячась за спиной коллеги. – Длительное существование в этом симбиозе вызывает эпигенетические изменения у мистера Бутчера. Его организм мутирует. Он начинает производить усиленные версии коктейля. К чему это может привести, мы не в состоянии спрогнозировать. Воцарилась мёртвая тишина. Бутчер смотрел на изображение своего мозга, испещрённое чужими, насильно встроенными путями. Он был не просто пленником. Он стал лабораторной крысой, чей собственный организм стал орудием его порабощения. И, как выяснилось, он эволюционировал. Он медленно повернулся к Хоумлендеру. В его глазах не было страха. Только холодная, бездонная ярость и понимание. - Ну что ж, Джон, – тихо сказал он. – Поздравляю. Ты не просто нашёл свою розетку. Ты нашёл батарейку, которая умеет расти.