Нейрохимия ненависти

Целый год почти идеальной жизни прошёл слишком быстро. И вдруг нормальность начала рассыпаться. Хьюи, чувствуя постепенно нарастающее давление как со стороны Старлайт, так и со стороны команды Бутчера, терял основу, которая ненадолго сделала его счастливым. С каждым днём Кэмпбелл всё острее воспринимал разницу в статусе со своей девушкой. Она героиня, суперзвезда, второй капитан Семёрки. А он? Он возглавляет отдел по надзору над суперами, но коллеги, обсуждая его, чаще упоминают удачно влюблённую в него Старлайт. А статус «парня звезды» казался слишком шатким. Бутчер же последние месяцы сквозь недовольство подчинялся правилам, наложенным вновь приобретённой официальной работой. Хьюи считал, что ещё чуть-чуть – и Билли смирится. Он почти стал отцом для Райана и невольно подобрел, чтобы не давать сыну Хоумлендера повода разочароваться в себе. Это прекрасный повод поменяться. Но Бутчер есть Бутчер. Конечно же, у него возник конфликт интересов с политикой Ньюман. Виктория хотела мира. Билли, продолжая злиться на суперов и жаждая справедливости, настаивал на более серьёзных мерах наказания сверхлюдей. И каждая вынужденная уступка вызывала у Бутчера недовольство уже в адрес Хьюи. Кэмпбелл стоически принимал на себя этот праведный гнев. Но что с этим делать – не представлял. Последний инцидент с супером по кличке Термит запустил ещё один виток напряжённого недовольства Билли к Хьюи. Но Кэмпбелл надеялся, Бутчер оттает. Как всегда это делал в отношении него, чем Хьюи, к своему стыду, часто пользовался. Но в этот раз Уильям просто пропал, перестал выходить на работу и отвечать на звонки. Бутчер и раньше такое выкидывал. И всё же Хьюи чувствовал – что-то не так. Билли не бросил бы устроенную жизнь, потому что теперь в ней был Райан. Кэмпбелл рад был связаться с Грэйс Мэллори. Но у него не было к ней прямого доступа. А сама женщина не спешила связаться с ним. Наверное, она действительно что-то знала. С такими мрачными мыслями Хьюи пил кофе у окна и листал новости. Когда он увидел свежее фото Хоумлендера, а на заднем фоне, вдалеке, знакомую высокую тёмную фигуру, парень едва не потерял равновесие. Увеличив фото, он убедился, что в кадр попал Бутчер. Тот самый, которого почти объявили в розыск. - Энни! – воскликнул Хьюи дрожащим голосом, оборачиваясь к столу. Старлайт, хмуро читавшая новости о своей команде, где вновь превозносили Хоумлендера, настороженно обернулась к Кэмпбеллу. - Что случилось? – обеспокоенно спросила девушка. Объяснив ситуацию и продемонстрировав фотографию, Хьюи умоляюще уставился на Энни. - Пожалуйста, попробуй выяснить, что происходит. Если Бутчер подобрался к Хоумлендеру так близко, ты тем более сможешь с ним поговорить. Старлайт была не в восторге, но она не могла отказать Хьюи. От неё не ускользало состояние Кэмпбелла. За прошедшие дни он уже не был таким радостным и энергичным, каким она привыкла его видеть за последний год. - Постараюсь, - выдохнула Старлайт. Войдя в здание офиса, Хьюи настороженно огляделся и уточнил у охраны: - Тот странный парень, звавший какую-то Надию, больше не приходил? Мужчина в форме отрицательно покачал головой. - Нет, мистер Кэмпбелл. Всё спокойно. Облегчённо вздохнув, Хьюи направился к себе в кабинет. По дороге он узнал, что Ньюман должна приехать в офис ближе к обеду после встречи с чиновниками. Кэмпбелл сел за стол и начал ждать. Рутина, ранее приносившая спокойствие и облегчение, теперь неимоверно нервировала. Хотелось ускорить время. По закону подлости получалось наоборот. Часы тянулись тугой резиной. - Привет. Ты хотел что-то обговорить? В кабинет Кэмпбелла зашла Виктория. Женщина излучала дружелюбие. Хьюи в очередной раз подумал, как ему повезло с ней. С таким начальником было легко и спокойно. - Да, подойди, пожалуйста, и закрой дверь. Хотел поговорить с тобой без свидетелей. Ньюман с усмешкой оглянулась на прозрачную стену кабинета молодого мужчины. Их подчинённые прекрасно видели всё, что происходило у начальства. - Хорошо. Диалог складывался, будто они были давними друзьями. Хьюи выложил всё, как на духу. Как он волнуется о Бутчере, как они повздорили перед его исчезновением, и что каким-то образом Уильям оказался в одном кадре с Хоумлендером в непосредственной близости. А ведь они были заклятыми врагами. - Ты хочешь, чтобы я?.. - Ньюман приняла деловую позу. - У тебя есть выход на Хоумлендера, - Кэмпбелл сложил руки в молитвенном жесте. – Пожалуйста. Помоги узнать, что с Бутчером. Он профессионал. Он нам нужен. - Ты же знаешь, что Бутчер хорош в войне. Но не в мирное время, - холодно напомнила женщина. – Хьюи, от него одни проблемы. - Вики, я тебя прошу не как начальницу, а как друга, - Кэмпбелл вложил в своё выражение лица всю ту невинность и простодушие, от которых даже у Билли почти не срабатывал иммунитет. Опустив взгляд, Ньюман недовольно сжала губы, но всё же ответила: - Хорошо, Хьюи. Сделаю, что смогу. Хоумлендер сидел на диване и пересматривал своё выступление, принёсшее такое долгожданное повышение рейтинга. Как же он был прекрасен. Никто не мог устоять перед его харизмой, силой и авторитетом. Люди готовы падать ему в ноги. Было одно исключение, подозрительно притихшее в соседней комнате, но Джон был спокоен на его счёт. Кто не преклонялся перед ним морально, тот делал это физически. Бутчер был у него на поводке. И послушно сделает что угодно. В том числе предаст своих друзей. Он ведь начал предавать самого себя. Не нужно быть телепатом, чтобы видеть, каких моральных мук стоит Уильяму подчиняться заклятому врагу. Джону нравилось это мучение. Но ещё больше ему нравилась мысль, что в будущем Бутчер непременно прогнётся под него. Каким бы сильным духом Билли ни был, он не сможет вечно сопротивляться. У Хоумлендера было полно времени. И, в отличие от Бутчера, он получал истинное удовольствие, держа такую опасную, но ограниченную «проклятием» человеческую особь. Даже думать о том, как Билли смирится с самым ненавистным для него супером, было возбуждающе. Хоумлендер прикрыл глаза и облизнулся. От ощущения власти над толпой и приближающейся победы над своим главным хейтером у Джона начинала возникать эрекция. Ему не нужно принуждать. Всё получается само по себе. Терпение, и всё встанет на свои места. Раздался звонок. Хоумлендер встряхнул головой, с трудом выныривая из затягивающих приятных мыслей. Но высветившийся номер – Виктория Ньюман – вызвал у Джона недовольство. - Ты ничего не перепутала? – Хоумлендер ответил почти рыча в динамик. На том конце спокойный женский голос предупредил: - Через пятнадцать минут буду у тебя. Советую открыть дверь, иначе я подключу национальную гвардию. Удерживать людей без их воли, это преступление. Особенно если эти люди работают на правительство. Звонок прервался. Хоумлендер несколько секунд собирался с силами, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. Бутчер лежал на диване в пустой комнате и лениво обернулся, когда зашёл супер. - Сейчас сюда придёт Виктория Ньюман, - недовольно сказал Хоумлендер. - Ой, как же я расстроен, - Бутчер, воодушевившись и не скрывая довольной улыбки, поднялся и сел. - Ты не скажешь правду. Разведя руками, Билли вынужденно кивнул. - Что ещё? Прикинемся парочкой геев? Типа мы любовнички? А для наглядности ты мне отсосёшь при моей непосредственной начальнице? Охуенно будет, я тебе гарантирую! Супер недовольно скривил губы. - Придумай нормальный повод объяснить, почему ты у меня. Это приказ. Взгляд Бутчера выражал презрение, но на секунду в нём вспыхнул азарт. Это шанс. - Скажи, я твой информатор. Ты выяснил, что у нас сходятся интересы против Стэна Эдгара, и мы объединились против него. Ньюман ненавидит генерального директора Воут – проглотит наживку. А моё положение, - Билли указал на ошейник. – Это для отвода глаз. Чтобы старик не заподозрил о твоей собственной игре против своего же руководства. Лицо Хоумлендера озарила удовлетворённая улыбка. Отличное алиби. Виктория почти влетела в пентхаус Хоумлендера. Джон встретил её у дверей лифта, собранный и спокойный. - Кофе? Чай? – гостеприимно предложил Хоумлендер. - Я ненадолго. Давай сразу к делу. Ньюман позволила провести себя до гостиной. Но присесть ей не предложили. - Джон Гиллман. Уильям Бутчер находится под официальным федеральным надзором. Его исчезновение нарушает условия его соглашения с правительством. Где он? - Уильям, к нам гости. Из коридора показался Бутчер. Он выглядел неплохо для человека, насильно удерживаемого своим личным врагом. - Ты здесь по своей воле? – Хоумлендер посмотрел на Билли. - Да. Виктория насторожилась. Она ожидала другого ответа. После Хоумлендер изложил легенду, выдуманную Бутчером. - … Уильям мой актив в борьбе с преступником внутри Воут. Всё строго конфиденциально. Ньюман снова посмотрела на Билли. - Всё это правда? Вы с Джоном Гиллманом партнёры? Бутчер молчал, сжав кулаки. Он не мог солгать, но мог попытаться передать правду. Он посмотрел Виктории прямо в глаза, с лицом напряжённым и полным ненависти, но не к ней. Он коротко показал глазами на Хоумлендера и едва заметно качнул головой. Будто говоря «не верь этой мрази». Ньюман мгновенно считала невербальное сообщение. Она увидела не равного напарника, а пленника. Но по неизвестной причине ценного для командира Семёрки. Ведь Джон тоже заметил жесты Уильяма. Но вместо того, чтобы прибить «предателя», супер выжидал действий Ньюман. Хоумлендер походил на собственника, чьё новое приобретение нравилось ему гораздо больше, чем хотелось. И он готов проглотить возникающие проблемы, но не расстаться с ним. После паузы голос Виктории потерял официальность и стал спокойным, почти снисходительным: - Я вас поняла. Прекрасно, что вы двое решили бросить вызов такому опасному противнику. Мне нравится. Но, Джон, ты будешь предоставлять доказательства, что Уильям всё ещё жив. А я оформлю это как командировку. - Я так и знал… Блядь, я чувствовал, что ты лживая сука! Я всегда на сук работаю! – Бутчер сорвался на крик. Надежда, заманчивая и желанная, помахала ручкой и показала средний палец. Билли ощущал себя не просто преданным, а растоптанным. Виктория бросила на Уильяма беглый, безразличный взгляд и ушла в сторону лифта. Тюремщик и спасительница только что пожали друг другу руки. Бутчер стоял, ненавидя себя за то, что сам подсказал и поучаствовал в продлении своего же плена. Его взгляд был раскалённой лавой, способной прожечь дыру в спине ушедшей Ньюман. Сейчас мужчина готов был продать душу за способность к тепловому зрению, как у его мучителя. Конченая мразь, ёбаная пизда! Продала, как последнюю шлюху! Понимая, как разозлил Джона, Бутчер почти надеялся, что тот изобьёт его, спрессует в компактный шарик, а лучше всего по-быстрому избавится от оборзевшей блохи. Но Хоумлендер изучал Билли с холодным любопытством. - Я могу переломать тебя, Уильям, - тихо сказал супер. – Но физическую боль ты воспримешь как вызов. Станешь злее и сильнее. Нет… Джон отошёл к массивному кожаному креслу и уселся в нём, как на троне. - Подойди. Устройся у моих ног. Приказ ударил в виски, отключив волю. Ноги Бутчера понесли его вперёд сами, до противного послушные. Нет. Нет, блядь, только не это. Его тело опустилось на пол. Он сидел, прислонившись боком к креслу, его плечо касалось ноги Хоумлендера. Поза была неестественной – не пленника, а питомца, занявшего своё место. Джон медленно опустил руку и сжал пальцами волосы на затылке Билли. - Вот, так лучше. Гораздо лучше. Ты ведь этого хотел? Быть поближе? Чувствовать облегчение и прилив сил? «Как же я хочу твоей смерти, кусок дерьма! Суперское отродье! Лабораторная крыса, которую выебали пробиркой со спермой какой-то дряни! Хочу собственноручно придушить тебя!» Тело Бутчера не слушалось. Оно было тяжёлым, ватным, пригвождённым к этому месту позорной покорностью и успокоением, лившимся от прикосновения Хоумлендера. Это было хуже всего. - Вся твоя жизнь – борьба, Уильям. Это твой бензин. Твоя ярость и воля. Я отниму их у тебя. Ты будешь сидеть здесь и чувствовать, как они тонут в этом спокойствии. Ты не жертва. Жертва ненавидит. А ты получаешь удовольствие. Ты почти стал частью дома. А дом не восстаёт против своего фундамента. Пальцы Джона разжались и начали медленно, почти задумчиво гладить Бутчера по голове. «Я тебя убью. Я найду способ. Я сдеру с тебя кожу. Я… Блядь, почему это так… почему это приносит облегчение?» Словно прочитав эти мысли, Хоумлендер оскалился и сладко зашептал: - Ужасно, да? Скоро твоё тело будет скучать по этим ощущениям. И в один прекрасный день ты поймёшь, что в этом весь твой мир. И ты возненавидишь себя за это так сильно, что ненависть ко мне покажется тебе детской забавой. Бутчер  сидел, не в силах пошевелиться. Он не мог отодвинуться. Он чувствовал тепло чужого тела через ткань брюк, тяжёлую руку на своей голове и всепоглощающее омерзительное унижение. Это была не пытка. Это было ритуальное уничтожение всего, кем он был. И от этого его душа, закованная в немое тело, кричала в абсолютном, бессильном ужасе. Хьюи зашёл в кабинет Ньюман, уже понимая, что его просьба не выполнена в полной мере. Иначе он бы сейчас общался с Бутчером, слушая его ворчание или пошлые шуточки. Виктория, говорившая в этот момент по телефону, приглашающе махнула Кэмпбеллу и, попрощавшись с собеседником, положила смартфон на стол. - Как прошло? - Я видела Бутчера. Он в порядке, живёт у Хоумлендера. Кэмпбелл чуть не свалился из-за ослабевших коленей. - Как это живёт у Хоумлендера? Они же ненавидят друг друга! Бутчер спит и видит, как его уничтожить! С тяжёлым вздохом Ньюман указала на кресло для посетителей: - Хьюи, сядь, пожалуйста. Парень сморщил лоб и скривил губы, но подчёркнуто неохотно занял место напротив руководителя. - Уильям в порядке. Он жив, цел и невредим. - Этого не может быть! Тебя обманули! – Кэмпбелл непривычно яростно отстаивал свою точку зрения. Лицо Виктории выражало усталую озабоченность. - Они заключили перемирие. У них появился враг посерьёзнее… - Да быть этого не может! – Хьюи вскочил и стукнул руками о стол. – В жизни не поверю, что Бутчер добровольно стал сотрудничать с Хоумлендером. Он лучше отрежет себе голову, чем допустит это! Немного помолчав, Ньюман вынужденно признала: - Ладно, ты прав. Там не совсем всё добровольно. Но! Хьюи, уже собравшийся возразить, сжал губы. - Хоумлендер держит Бутчера под принуждением. Каким – я не знаю. Но если бы я попыталась применить закон и силой забрать Уильяма, как думаешь, чем бы это закончилось? Женщина посмотрела на своего подчинённого, ожидая ответа. Хьюи молчал, сжав пальцы на гладкой поверхности стола. - Хоумлендер отказался бы сотрудничать. И, вероятно, сорвался. Ты его знаешь, он нестабилен. Мог бы убить и меня, и Бутчера, а потом, кто знает, к чему бы это привело. Моей задачей было сохранить мир. Хьюи процедил сквозь зубы: - Мы просто оставим это? - Нет, мы поменяем тактику, - голос Ньюман звучал твёрдо. – Прямо сейчас Хоумлендер считает, что он всех переиграл. Он расслабился. И он допустит ошибку. А наша задача – использовать это. Я сохранила канал коммуникации между нами. Я дала ему понять, что мы закрываем глаза на его произвол. Теперь у нас есть время. Его нужно потратить с умом и выяснить, как именно Хоумлендер контролирует Бутчера. Ты хочешь спасти Уильяма? Тогда начни искать ответы. А не беги в атаку на самого сильного супергероя планеты. Женщина откинулась на спинку кресла. Её поза говорила «Я не рада этому решению, но оно было единственным верным». - Иногда, чтобы выиграть войну, нужно отступить с поля боя. Бутчер остался один, но он в относительной безопасности. И моя работа не лишить его жизни неаккуратными действиями, а обеспечить прикрытие, пока мы не найдём способ вытащить Уильяма живым и невредимым. Это грязно, это неприятно, но это единственный способ, который я вижу. Хоумлендер стоял на входе в кухню, глядя на Бутчера, который с показным безразличием ковырял вилкой остатки еды на тарелке. Воздух всё ещё был густ от вчерашнего унижения, но Билли уже начал отращивать новый слой колючей язвительности – его единственную броню. - Кажется, вчерашний урок ты недостаточно усвоил, - голос супера прозвучал задумчиво, без злобы. – Ты всё ещё уверен, что можешь бунтовать. Значит, нужно закрепить материал. Непослушание равно наказанию. А самое действенное наказание – лишение внимания. Бутчер медленно поднял взгляд на Джона, в котором плескалась брезгливая усмешка. - О, нет, только не это. Можешь, конечно, лишить меня своего общества, мудак. Для меня это как подарок на Рождество. - Ошибаешься, Уильям, - Хоумлендер мягко улыбнулся, и в этой мягкости была ледяная жестокость. – Для тебя это – ломка. А я отправлюсь по своим делам. Как раз нужно воспитать в тебе понимание последствий своих действий. Такую собаку, как ты, можно отучить гадить добродушному хозяину только мучительной изоляцией. Джон не стал ждать ответа. Развернулся и, не сказав больше ни слова, отправился на выход. Несколько часов спустя Хоумлендер парил высоко над городом, направляясь на запланированную фотосессию. Настроение было ни к чёрту. Бутчер начинал занимать львиную долю его мыслей. А его показное неповиновение воспринималось ненормально дискомфортно. Джон отлично осознавал, что Билли не должен любить его. Ненависть была их связующим звеном. Но отчего-то всё больше суперу хотелось иной реакции Бутчера. В это мгновение всё и началось. Сначала Хоумлендер почувствовал лёгкое головокружение, словно от долгого полёта, хотя это был всего лишь час пути. «Наверное, ветер сменился». Но затем Джона подвело зрение. Впервые в жизни. Тепловые контуры зданий внизу поплыли, превратились в размытые пятна. Он моргнул, пытаясь очистить картинку, но мир лишь зашуршал помехами, будто неисправный телевизор. - Что за чёрт? – прошипел Хоумлендер, ощущая, как по спине пробежал холодок не просто от неудобства, а страха. И тогда его слух, всегда острый, как скальпель, начал глохнуть. Рёв ветра, гул города – всё стало приглушённым, будто он погружался под воду. Животная паника сжала горло супера. Он не чувствовал этого с тех пор, как был ребёнком в лаборатории Фогельбаума. «Не может быть. Это не со мной!» Хоумлендер попытался набрать высоту, уйти от наваждения, но мускулы, приводившие в движение его полёт, вдруг ослабели. Это было похоже на продвижение сквозь густой, липкий мёд. Небеса, всегда бывшие его стихией, отвернулись от него. И в этот самый миг, когда концентрация Джона дрогнула, механизм полёта отключился. Он не просто начал падать. Он рухнул. С нечеловеческим рёвом, который тут же поглотил набегающий ветер, Хоумлендер, воплощение могущества, камнем понёсся вниз. Он беспомощно кувыркался в воздухе, рефлекторно пытаясь перезапустить свою способность, но тело не слушалось. Оно было пустым, разряженным. Джон врезался в крышу многоуровневой парковки, пробив бетон, как снаряд. Пыль, обломки, скрежет металла и гул автомобильных сигнализаций. Супер лежал в образовавшейся воронке, весь в грязи и собственной крови, чувствуя едва терпимую пульсирующую боль в груди и неестественный сгиб своих рук и ног. Он не просто получил травмы. Он чувствовал их. Хоумлендер лежал, глядя в запылённое небо, и в его сознании, поверх боли и шока, вспыхнула одна единственная, ясная и неоспоримая мысль: «Я потерял свою силу! Я как ёбаный человек! Нет! Блядь! Это всё Бутчер! Нужно вернуться к нему!».