Кольцо Цитрандеи

      На протяжении всего пути в кабинет Дамблдора Веред чувствовала себя подвешенной. Она заметно нервничала, хоть и пыталась это скрывать от Мэри, шедшей рядом и болтающей обо всём на свете. Кажется, она что-то рассказывала о свежих сплетнях, но Веред было не до этого.       Хогвартс выглядел так… незнакомо. Точнее, правильнее будет сказать — недостижимо. Веред помнила его разрушенным, лежащим в развалинах, наполненным стонами боли учеников и раненых Пожирателей Смерти. Помнила взрывы и звуки заклинаний, рассекавших воздух.       Помнила, как гибли на её глазах наставники, близкие и друзья.       Тела Нимфадоры и Ремуса до сих пор лежали перед её глазами посреди школьного зала, куда приносили всех раненных и погибших. Помнила тело одного из близнецов на этих руинах…       А сейчас это был спокойный Хогвартс, совершенно с другими учениками, которые ей были незнакомы. И которые даже представить не могли, что ждёт это старое и величественное здание в будущем.       — Лилс, кстати, — всё же решила спросить Мэри. — А если не секрет, зачем тебе понадобился директор в такое время?       Веред прикусила щёку. Она надеялась, что Мэри забудет и не станет интересоваться, почему ей вдруг срочно нужен был Дамблдор, ведь в гостиной она согласилась проводить её до директорского кабинета без лишних вопросов.       — Ну, — Веред настолько, насколько это было возможно, начала прокручивать в голове ложные оправдания. Вновь придётся солгать. — Я бы хотела попросить его дать мне возможность полежать ещё пару дней, чтобы встать на ноги до конца и потом возвращаться к учебе.       — Да? — на лице Мэри проскользнуло удивление. — Но ты уже встала на ноги, разве нет?       Веред захотелось убиться.       — Я еле-еле поднялась, Мэри, — напомнила Веред. — Поэтому я предпочла бы восстановиться до конца.       Мэри кивнула и что-то ещё хотела добавить, но они уже подошли к кабинету Дамблдора.       По телу Веред разлился сковывающий внутренности страх. Поттер чувствовала, как живот неприятно скрутило, пальцы вдруг заледенели, а колени стали ватными.       Нет, она, безусловно, была рада видеть Хогвартс таким… целым и даже была рада видеть горгульи около кабинета директора, что ещё не были разбиты на части, но осознавать, что там, за стеной, сидел живой Альбус Дамблдор, в том времени погибший у неё же на глазах, в этом же месте, от руки Снейпа, который здесь сейчас тоже где-то ходил учеником… Было тяжко.       — Лилс, всё нормально? — Веред подняла взгляд на Мэри и увидела в её взгляде неприкрытое беспокойство. — Лили?       — Да, — быстро подтвердила Поттер, вдруг загоревшись резким желанием никуда не идти. — Всё хорошо.       Теперь уже было поздно отступать, да и Мэри громко и чётко произнесла:       — Лимонные дольки.       Веред на два прозвучавших слова расплылась в медленной улыбке. Мэри не заметила её быстрой смены настроения, но доля ностальгии заставила нервную Поттер слегка успокоиться. Хоть что-то никогда не меняется.       — Лилс, — Мэри повернулась обратно к Веред, пока дверь директорского кабинета отъезжала в сторону. — Я буду ждать тебя тут. Если что-то понадобится или ты вдруг почувствуешь себя хуже, зови, я сразу же зайду.       Веред кивнула на слова девушки и, кинув что-то незначительное на прощание, тяжело вздохнула.       Пора было приступать к одному из самых тяжёлых разговоров за всю её жизнь. Так что, постояв так пару секунд, Веред зашла внутрь, оставляя Мэри одну в коридоре.       Игра началась.

***

      Веред вошла в кабинет Дамблдора, чувствуя себя ещё более неуверенно в теле Лили, чем прежде. Она прекрасно помнила проницательность Дамблдора в своём времени, и сейчас будет очень смешно, если он сразу вычислит её и она опозорится по всем фронтам.       Альбус Дамблдор сидел за столом, одетый в одну из своих придурковатых мантий, которые Веред увидела на нём впервые тогда, когда поступила в Хогвартс, будучи первокурсницей. На этот раз на нём была огненно-серая мантия с серебряными нитями, которые переливались в свете лампы, стоящей на столе. Сперва пароль, затем директорский прикид… Ну, это давало небольшую надежду на то, что ещё не всё потеряно. Хотя… Кого она обманывала?       Когда Дамблдор поднял голову на Веред, замершую у дверей, Поттер для себя успела непроизвольно отметить, что его борода в этом времени была не такой длинной, как в её.       Дура, неужели ты решила, что именно его борода сейчас является тем, на что надо сконцентрировать своё внимание?       Но Веред быстро заглушила этот непонятный голосок. Откуда он уже вылезает второй раз?       — Лили, здравствуй, — Дамблдор первый начал говорить, слегка откидываясь в своём кресле и внимательно наблюдая за пришедшей в его кабинет ученицей. Веред вздрогнула. Только он мог глядеть так. Сразу в душу. — Что привело тебя ко мне в такой поздний час?       Веред замялась, не зная, что сказать и куда деться. Но когда он указал рукой на стул перед собой, она всё же прошла и села.       Поттер долго молчала. Не могла подобрать нужные мысли. Но директор не торопил. Возможно… Возможно, чувствовал, что разговор будет не из лёгких.       — Директор, — всё же начала Веред, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на него. — Пообещайте, что… что не посчитаете меня ненормальной и поможете.       Взгляд Дамблдора стал задумчивым, но он совершенно не удивился. Он как будто бы знал, что она именно с этого и начнёт. Это пугало. Вдруг он уже обо всём…       — Я не могу пообещать неизведанного, Лили, — спокойно проговорил Дамблдор. — Но раз ты пришла ко мне, решив довериться и рассказать что-то, чего страшишься, я попробую. Если тебя мой ответ устраивает, то ты можешь начинать, — его глаза, скрытые очками, сверкнули жалостью, когда он заметил, что она не поднимает на него глаз. — Посмотри на меня, дитя. Я уж точно не тот, кого следует бояться. И не тот, кто причинит тебе вред.       Веред кивнула, и на душе почему-то стало полегче. Наверное, потому, что директор даже тут говорил загадками, ни в чём не изменяя себе. Это было привычно, а оттого и успокаивающе.       Так что в конечном итоге Веред все же собралась с мыслями и подняла на Дамблдора взгляд.       — Тогда хотя бы пообещайте, что не посчитаете меня безумной.       Альбус внимательно посмотрел на неё, слегка приподняв одну из своих седых бровей, а потом вдруг протянул руку к небольшой баночке, чтобы в следующее мгновение поставить её перед Веред.       — Попробуйте, мисс Эванс, — одобряюще улыбнулся директор, как бы говоря «не посчитаю, не волнуйся». — Это лимонные дольки, я очень люблю лакомиться ими, когда у меня плохое настроение или тяжело на душе.       Веред попыталась улыбнуться в ответ и взяла пару штучек в руку. После этого между ними вновь повисла пауза, которую через несколько минут Веред всё же прервала:       — Директор, — начала Поттер, набирая побольше воздуха в лёгкие, дабы выдать сформулированное залпом. — Разговор пойдет про… про Волдеморта и будущее. А точнее… точнее, про его роль в будущем.       После её слов в кабинете воцарилась тишина.       Веред видела, как по лицу напротив пробежала сначала волна удивления, затем там появилась настороженность, и директор снял очки, слегка прищуриваясь и смотря на Веред в упор, отчего морщины вокруг голубых глаз стали ещё более явными.       Поттер захотелось исчезнуть в который раз за сегодня. Она, безусловно, понимала, что такая новость вгонит в шок любого человека, даже если это сам Альбус Дамблдор.       Не каждый же день к нему приходят ученики и начинают говорить о Волдеморте!       Когда Веред вновь взглянула на Дамблдора, она увидела, как он нахмурился.       — Будущее и Волдеморт? — его голос, как и раньше, был спокойным, но в нём проскальзывало явное недоверие. Оно и понятно. Веред бы на его месте тоже отнеслась с недоверием к малолетке, решившей поговорить о такой… необычной личности. — Ты понимаешь, о чём ты говоришь, Лили?       К сожалению, директор. И ещё как понимает.       — Я… — глубоко вдохнула. — Я не… Я не Лили, директор. И понимаю намного больше, чем вы можете подумать, — выдохнула.       Вновь настала тишина, и она была настолько долгой, что Веред моментами начало казаться, что она слышит стук собственного сердца. Наверное… Наверное, всё же следовало сначала подготовить директора, медленно вводя в курс дела, а не рубить сразу.       Веред понимала, что ей нужно быть осторожнее со своими дальнейшими словами. Ведь это только пару слов о будущем и Волдеморте привели директора в оцепенение, что же будет дальше? Там всё только хуже. Сейчас только начало.       Но также она знала, что время работает против них всех, и уж лучше закончить то, что начала рассказывать, а не нервировать и доводить до греха.       — Я знаю, что это безумие, как и говорила ранее, — все же продолжила Поттер, понимая, что пауза должна быть прервана именно ею. — Но, пожалуйста, выслушайте меня внимательно, — она наклонилась ближе к Дамблдору и понизила голос, словно боялась, что кто-то их подслушает. Тем более… Тем более за стеной была Мэри. — И не перебивайте, я вас умоляю, — Веред боялась, что он поменяет свое мнение и сочтет её психопаткой, выгонит из Хогвартса, и тогда всё пропало. — Я знаю исход первой магической войны, которая сейчас идет, директор. Знаю, кто выиграет, кто падет, кто погибнет. И знаю, что проиграет именно Волдеморт, он… — Веред не стала уточнять, что Реддл погибнет из-за неё, если она, возможно, и не родится вовсе, потому что находилась в теле родной матери. — …ответит за всё. Исчезнет на долгих четырнадцать лет, но не проиграет до конца. Его воскресят его верные сторонники, — считать Петтигрю верным сторонником было до чёртиков смешно. — Потом начнётся вторая магическая, и он начнёт убивать невинных по второму кругу. Пожиратели Смерти, озлобленные тюрьмой, выйдут на свободу и будут выплескивать свой яд и жестокость с новой силой.       Как бы ей хотелось сказать, что Волдеморт падёт и во второй магической войне. Но, к сожалению, падёт не он.       Падёт Веред Поттер, которую он так много раз пытался убить и в конечном итоге смог. Которая была единственной, кто хотя бы пытался противостоять.       Но Веред не станет говорить об этом Дамблдору. И не потому, что хочет скрыть что-то. Скрывать что-либо в данной ситуации было бы верхом глупости. Она просто не знает, что в конечном итоге стало с Волдемортом, когда она перенеслась сюда, а говорить, что она — та самая, против кого он сражался, она не будет.       Потому что Веред Поттер теперь в этой вселенной даже не родится и не сможет бороться против Тома Реддла. А тогда какой смысл рассказывать это?       Но вот если Лили-Веред уничтожит в этом времени все его крестражи и Дамблдор поможет убить его в последствии, то Реддла не будет и второй магической войны, соответственно, тоже. И такой исход будет намного лучше, чем если бы Веред сейчас начала своё повествование директору.       Да и, рассудив трезво, Веред пришла к выводу: зачем раскрывать абсолютно всё, если можно передать только важную половину, а вторую, ту, что не несёт за собой ничего, утаить? Ведь если остановить Волдеморта сейчас, уничтожить его крестражи и потом ослабленного убить…       Ей не нужно было, чтобы директор знал о будущем абсолютно всё. Ей нужно было, чтобы поверил и помог уничтожить крестражи, иначе никакое, абсолютно никакое будущее уже не настанет. Только извечная волдемортовская тирания, которую Поттер слишком хорошо помнит.       — Лили, — наконец-то вымолвил Дамблдор. Эмоции до сих пор скользили по его лицу, но Веред увидела там тень чего-то нового… Любопытство? Он серьезно? — Ты только что заявила о невероятной вещи — что тебе известно будущее, где Волдеморт уже правит магическим миром. Это утверждение требует тщательного обсуждения и, естественно, весомых доказательств, — он сделал паузу. — Ты же это понимаешь?       — Я заявляю об этом, директор Дамблдор, потому что я и пришла из будущего. Из будущего, в котором и была распространена его тирания. Из будущего, где Волдеморт меня и убил, — Веред еле-еле выговорила эти слова. Почему-то вдруг стало слишком больно говорить о своей смерти. — Я оказалась здесь, в этом теле, не зная, где теперь его обладательница. Я оставила свой мир, свою привычную жизнь, друзей и семью. Разве это — не доказательства?       — Он… — Дамблдор вдруг запнулся на мгновение, но потом его лицо разгладилось. — Он убил тебя? Сам?       Веред захотелось подойти к стене и побиться об неё головой. Дура, дура, дура! Нужно было сказать, что погибла в одном из сражений!       — Да, — прохрипела Поттер. В горле вдруг резко пересохло. Она лишь надеялась, что директор подумает, что её голос так изменился только из-за нервов. А не из-за того, что она врёт. — Я была активным участником Ордена Феникса.       Взгляд Дамблдора изменился после её слов. Поттер даже на мгновение показалось, что он взглянул на неё по-другому. Могло ли это быть уважением?       — Лили, — Дамблдор выпрямился в своём кресле настолько, насколько ему позволял возраст, и положил руки на стол, слегка прислонившись поближе к Веред, чтобы прошептать. — Или, точнее, уже не Лили, — подметил директор. — Я понимаю, как тебе больно и тяжело. Но мне сложно верить на слово людям, особенно в такие тяжёлые времена. И особенно, когда передо мной сидит одна из моих лучших учениц и заявляет, что она — не она. И говорит о том, что знает исход нынешней войны, и заявляет о начале следующей через какое-то время. Я хотел бы услышать от тебя обоснованные и подкреплённые фактами аргументы. Желательно те, которые известны и мне, ведь ты сказала, что состояла в Ордене Феникса до смерти, а это значит, что я доверял тебе и мы были знакомы. В моей организации не могло быть непроверенных людей, даже если мы говорим о будущем.       Чёрт возьми!       — Хорошо, — вдруг резче, чем планировалось, вырвалось у Веред. — Я подтвержу то, что говорила.       Дамблдор весь подобрался, стал более внимательным и замер, ожидая её следующих слов.       — Волдеморта раньше звали Томом Реддлом. Он учился в Хогвартсе в 40-е годы этого столетия и с самого детства был очень спокойным мальчиком, но странным. Вы впервые познакомились с ним, когда ему было 11. В 1938 году вы пришли к нему в приют Вула, куда он попал после смерти своей матери. Меропа Гонт понесла от магла и поила его на протяжении долгого времени любовным зельем, потому что безумно влюбилась в его внешность. Но Меропа была некрасивой и на неё бы никто не взглянул, уж точно не красавчик Том Реддл и она, естественно, не придумала ничего лучше, чем совратить его. Когда она забеременела Волдемортом, она подумала, что пора бы перестать поить Тома любовным зельем. Ведь не бросит же он её одну с ребёнком, в самом деле? Но она ошиблась. Испугался, бросил и ушёл к хорошенькой невесте. А так как она происходила из рода Гонтов, её магии, ослабленной постоянным инцестом их семьи, оказалось недостаточно, чтобы выносить такого сильного ребёнка. Незадолго до смерти она продала единственную последнюю реликвию своей семьи. Медальон, доставшийся Гонтам от Салазара Слизерина. Она отдала его в одну из лавок Лютного переулка, в которой позже, уже юный Реддл будет работать после окончания Хогвартса, и именно там он, услышав про эту реликвию, захочет сделать её своим крестражем. Уже третьим. Для этого он убьёт в 1946 году бродягу магла, — она остановилась на мгновение, чтобы набрать побольше воздуха, и продолжила. — Но если вновь возвращаться к его матери, то после продажи реликвии, Меропа отправилась в магловский Лондон и родила ребёнка на полу приюта Вула, назвав его в честь отца и деда «Том Марволло Реддл». Сама же она умерла. Так и родился Волдеморт, — Веред закончила свой рассказ и взглянула на Дамблдора, с неким страхом ожидая его вердикта. Это должен был быть прекрасный аргумент…       — Откуда тебе всё это известно? — более тихо поинтересовался директор, теперь уже даже не пытаясь оторвать от неё ещё своих пронзительных глаз.       — От вас, директор. Вы рассказали мне это в будущем. И показали. И не только это. Ещё рассказали о всех его крестражах. Их всего пять: дневник, созданный после убийства ученицы, когда Реддл был на пятом курсе, кольцо Морфина Гонта, созданное после убийства Тома Реддла-старшего и его родителей, медальон, созданный после убийства бродяги, чаша Пенелопы Пуффендуй, созданная после того, как Волдеморт убил хозяйку этой реликвии, и последний крестраж — диадема Кандиды Когтевран. Он создал её, когда путешествовал по Албании, — перечислила Поттер. — Об этом тоже рассказали мне вы, профессор.       — Об этой информации не знает никто, кроме меня, девочка, — Дамблдор прикрыл на пару секунд глаза, словно собирался с мыслями. Потом открыл и вновь посмотрел на Веред. — И теперь никто, кроме тебя. И если ты говоришь, что именно я рассказал тебе всё выше тобой перечисленное, то я очень доверял тебе в будущем.       — Так и было, директор. Вы были тем, кто помогал мне очень много раз, — призналась Веред. — И если бы не вы… Я не знаю, что я бы делала.       — Почему я рассказал именно тебе о биографии Тома? Да ещё и в таких подробностях?       — А, ну, — Веред замялась на несколько секунд, но всё же решила хотя бы здесь открыть ему полную правду, а не часть. — Вы были... Вы были моим учителем, моим наставником... Вы были тем, кто верил даже тогда, когда не нужно было. Поэтому вы открыли мне тайну о всех крестражах Волдеморта и его настоящей сущности.       Говорить о том, что Альбус Дамблдор иногда в упор отказывался помогать Поттер, говорил загадками, видимо… Пытаясь воспитать в юном подростке мужество, она не стала.       Внезапно… Внезапно Веред почувствовала, как её щёки заливает румянец. Она опустила взгляд и увидела, как Дамблдор протянул свою руку и взял Веред за её. Его взгляд неожиданно потеплел и стал поддерживающим.       — Если я будущий помог тебе там, прекрасно осознавая, что за эту информацию можно и погибнуть, если она попадёт не к тем людям, девочка, — заговорил он таким тихим голосом, что Поттер побоялась не расслышать половины слов. — То я обязан сделать это и здесь. Теперь ты не одна. Я не позволю тебе столкнуться с Томом в одиночку. Даю своё слово.       Веред почувствовала, как слабая, но всё же искренняя улыбка трогает её губы. Впервые за последние дни она могла спокойно выдохнуть. И хоть Поттер знала, что судьба преподнесёт ей ещё много дерьма, сейчас можно было расслабиться.       И хотя бы на сегодня поверить, что у неё всё получится и Реддл будет гореть в аду.       Что у них всё получится.