Последний звонок.

Финни ощущает каждый камень сквозь грязный матрас, на котором лежит. Подвальная сырость пронизывает его до костей, все вокруг пахнет плесенью и чем-то мертвым. Он не знает, сколько времени здесь провел – дни слились в один бесконечный кошмар. Тишина давит на него, прерываемая лишь редкими скрипами наверху и стуком его собственного сердца. Внезапно, раздался пронзительный, резкий звонок. Это был старый, черный телефон на стене, который, по словам похитителя, не работал. Но мальчик знал, что это не так. На другой стороне трубки он разговаривал с жертвами Граббера, каждый из них был уже мертв, каждый из них не помнил своего имени, и каждого было по своему жаль. Безусловно, Блейк точно знал, что скоро отправится к остальным…знал, пока не поступил последний звонок. Парень потянулся к трубке, его пальцы дрожали. Очередная тень из прошлого. Он поднес холодный пластик к уху, готовясь к очередному шепоту бессвязного предупреждения. Но то, что он услышал, заставило его застыть, сердце пропустило удар, а кровь прилила к вискам. —Финни, – голос был чистым, ясным, таким знакомым и живым, что от него перехватило дыхание. Это был Робин. Его лучший друг, верный защитник, тот, кто всегда был рядом. – Не унывай, сотри слезы. —Робин? – Блейк замер. Тело его одеревенело, словно пораженное молнией. Сердце, до того стучавшее в монотонном ритме, сделало сумасшедший кульбит, пропустило удар и заколотилось с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Дыхание перехватило, воздух застрял где-то в груди, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Финни сильно горевал, все это время он ждал и надеялся услышать твердый, хриповатый голос Ареллано. —Нет, я не…Я не плачу. – Парень резко стер влажность на лице, мягко улыбаясь. Он скучал. —Ты сильнее, чем думаешь, дружище. И ты должен его победить. Должен остановить его раз и навсегда. – Чужой голос звучал твердо, уверенно, наполняя Блейки новой, жгучей энергией. —Я все перепробовал, – кудрявый оглядел помещение, – мне тебя очень, очень не хватает, и мы скоро увидимся, ведь… Он замолк, все вокруг словно потеряло смысл. —Приятель… помнишь, что я говорил тебе? – Финн был уверен, что в этот момент Ареланно заправил кудрявую прядь за его ушко, нежно чмокнув мочку. —Ты говорил, что придет момент, и мне придется за себя постоять. —Нет, глупый, я говорил, что люблю тебя. – последнее раздалось в трубке эхом. – каждый урок математики у меня дома… я отчаянно борился с желанием поцеловать твои губы, докоснуться до твоих мягких волос, – молчание, – Финни… все это время я был с тобой, видел все твои попытки выйти отсюда, и я знаю, все получится. Борись до последнего, Финн. Я верю в тебя. —Робин, я… Но это были последние секунды разговора. Это был последний звонок, самый нужный и трепетный. Блейк рад, что разговор состоялся, пусть и последний, но состоялся. Он был рад знать, что Робин его не забыл. Спустя время, все ловушки были готовы. И Финни совсем не был уверен, что они помогут. Но он попытается, он не хочет разочаровывать друга. И вдруг. Он слышит шаги. Они медленные, уверенные, приближающиеся. Он замирает, прижимаясь к стене, желая слиться с ней в единое целое. В темном подвале медленно появляется свет, исходящий от открытой двери. Мальчик уже знает, что это за ним. Граббер обещал, что убьет его сегодня. Фигура появляется в проеме. Это похититель. Он стоит неподвижно, его черты подсвечиваются. Он словно Бог. Альберт делает шаг вперед, затем еще один. Он подходит ближе к Финни, и от этого движения ему становится еще страшнее. —Наверное, заскучал тут без меня? Я подготовил для тебя нечто особенное... – Шоу стоит в метре от мальчика. Его образ состоял из белый цветов, а в руке красовался испачканный кровью топор. – Я буду убивать тебя медленно, наслаждаясь каждым твоим стоном. Руки затряслись, колени стали подгибаться, Финни чувствовал страх, ярость, и слезы текли по щекам. Сила росла, и, пользуясь моментом, он увернулся от резкого броска топора в его сторону. Блейк завернул в коморку, затянул ловушку, и, наблюдая за тем, как Граббер не ожидал веревки под своими ногами, улыбнулся. Его улыбка была не злорадной, а скорее мрачной, освещенной скудным светом, проникающим сквозь щели. Он ждал этого момента, как птица ждет рассвета после долгой, темной ночи. Нога мужчины провалилась в яму, подвернув лодыжку, хриплый крик раздался на весь подвал. Это был не крик боли, а скорее злобное рычание загнанного зверя, застигнутого врасплох. В этот миг, когда Граббер, зашатавшись, потерял равновесие, Финни бросился вперед. Взявшись за провод телефона, который он так крепко сжимал, словно последнее средство спасения, он с дикой силой затянул его вокруг горла похитителя. Он тянул, чувствуя под пальцами гладкую, но крепкую изоляцию провода, и в то же время ощущая под ней напряженное, пульсирующее горло Граббера. Лицо похитителя исказилось в гримасе ужаса и ярости, глаза, полные первобытного страха, широко распахнулись, пытаясь ухватить воздух, которого становилось всё меньше. Его руки, прежде сильные и угрожающие, беспомощно пытались отцепить провод, но Финни, движимый адреналином гневом, держался изо всех сил. С каждым мгновением хрипы становились тише, руки Граббера слабели, а его взгляд, полный невысказанных угроз, начинал тускнеть. Тело похитителя обмякло, последняя искра жизни покинула его. Финни, дрожа всем телом, медленно разжал пальцы. Провод упал, оставив на шее жертвы пульсирующую красную полосу. Когда все закончилось, Блейк медленно отошел. Он чувствовал, как силы покидают его, как ноги подкашиваются. На смену адреналину пришли дрожь и слабость. Внутри боролись два противоположных чувства: острое, почти болезненное облегчение от того, что кошмар закончился, смешанное с леденящим отчаянием. Он смог. Он победил. Он выжил. Но Финн правда не верил, что сможет жить дальше, как ни в чем не бывало. Цена этой свободы была слишком высока. Он потерял своего возлюбленного, Робина, и больше не видел смысла ни в чем. Он вернется домой, и каждый уголок, каждый звук, каждый взгляд будет напоминать ему это место, этот подвал, этот страх, эту потерю. А Ареллано... Ареллано был там, в том чистом, ясном бытие, который звучал из телефона. Финни знал, что он может обрести покой навсегда, попасть к Робину и провести все свое время с ним. Наверное, это был самый оптимальный, самый желанный вариант. Подняв тяжелый топор, который все еще казался продолжением его руки, он поднес его к своей шее, чувствуя холод металла на коже. Собираясь сделать надрез, который положит конец всем страданиям, он услышал звонок телефона. В этот самый момент, когда лезвие уже было готово коснуться его кожи. —Робин, я знаю, что это ты, – его голос был хриплым, полным боли и какого-то нового, странного спокойствия. – Я… я убил Граббера, как ты сказал, но… – Парень невольно посмотрел в сторону, туда, где, как ему казалось, он мог услышать голос друга. – Прости. И в этот момент, когда последнее слово слетело с его губ, все закончилось. Лезвие топора, или, возможно, что-то другое, неуловимое, коснулось его. Мир вокруг него начал растворяться, краски блекли, звуки затихали, уступая место всепоглощающей тишине. Но это была не та гнетущая тишина подвала, а тишина покоя, тишина предвкушения. И тогда появился свет. Не тусклый свет лампочки, а ослепительно белый, чистый, обволакивающий свет. Он не обжигал, а ласково грел, развеивая остатки страха и боли. Финн почувствовал, как его тело становится легким, словно он больше не привязан к земле. И в этом сиянии, в самом центре белизны, он увидел его. Ареллано. Он стоял там, улыбаясь той самой, неповторимой улыбкой, которая всегда согревала Финна. Он был таким, каким Финн запомнил его – живым, ярким, без следов страха или боли. Он протянул руку. «Ты справился, но...», – прозвучал голос Робина, но теперь он был не в трубке, а прямо в его сознании, наполняя Финна теплом и безграничной любовью. «Ох, все же я не могу злиться на тебя» Финн, не раздумывая, шагнул навстречу. Земное притяжение исчезло. Все тяготы, вся боль, весь ужас подвала остались где-то далеко позади, в другой жизни. Он чувствовал, как его рука вкладывается в руку Робина, как их пальцы переплетаются. В этот момент Финн понял, что наконец-то дома. Наконец-то он дома, рядом с тем, кого он потерял, кого любил, и кто ждал его. И больше никогда они не расстанутся.