Дороже жизни, сильнее магии

— Мастер Аалот? — Реелена трижды со всем возможным почтением постучала в массивную резную дверь из железного дерева и, дождавшись разрешения, переступила порог. — Меридан? — Заходи, Рея, не стесняйся, — негромкий, уютный, словно теплый плед или чашка травяного чая голос нарушил звенящую тишину кабинета. — Что, не утерпела? — Нет, меридан, — приветливо улыбнулась в ответ колдунья и подошла к массивному, глубокому, обитому темным бархатом креслу. Иссохшийся, седой, как лунь старик сидел напротив распахнутого окна и любовался разгорающимся рассветом. Теплый ветер доносил легкий фруктовый аромат медовых роз, в изобилии росших в саду Круга Силы. Меж кустов и деревьев петляла отсыпанная мелким гравием дорожка, по которой и прибежала из Академии Реелена, едва позволили приличия и собственное сладко ноющее после ночи с Линнааром тело. — Садись куда-нибудь, — вновь заговорил тот, кого сама она только что назвала Аалотом. — Я виду, ты едва на ногах стоишь. Старик ехидно, однако по-доброму, почти что ласково подмигнул, и Реелена решила не обижаться. Оглядев кабинет, она обнаружила, что диванчик расположен слишком далеко от хозяина покоев, стол же завален документами, поэтому решительно придвинула низенькую, мягкую ножную скамейку и расположилась у ног старика, решительно посмотрев на него снизу вверх. Аалот был старейшим членом Круга Силы. Точного возраста его не знал никто. Поговаривали, что ему уже больше трехсот лет. Проверить подобные заявления возможности не представлялось, однако факт оставался фактом — меридан был старше любого из всех, кто жил на Фатраине. И он был учителем и наставником Линнаара. Старик отвел наконец взгляд от окна и посмотрел на гостью. — Готова отправляться в Гроим? — спросил он с едва заметной улыбкой под седыми усами. — Да, — без тени сомнений мгновенно ответила Реелена. — Что ж, я в этом и не сомневался, — кивнул Аалот. — Дай мне руку. Реелена вытянула ее вперед ладонью вверх, меридан накрыл сверху своею, и обе фигуры в тот же миг окутало мягкое голубоватое свечение. Оно замигало, собралось в точку и растворилось без остатка в теле Реелены. — Это твое предписание, — пояснил Аалот. — А тут — копия для людей. С этими словами он протянул колдунье пергаментный свиток, и та, вновь с уважением склонив голову, приняла его и сунула за пазуху. — Вещей много не бери, — продолжил старик. — Император берет твое содержание на себя. — Весьма кстати, — усмехнулась Реелена. — Срок твоего пребывания в Гроиме — вплоть до успешного выполнения миссии. После возвращайся. — Слушаюсь, меридан. — Корабль будет ждать тебя в порту Ригдара. Реелена снова кивнула. Аалот немного помолчал, будто обдумывая дальнейшие слова, а после неожиданно добавил: — И, если у тебя есть хоть немного совести, не забирай у Линнаара сына. От потрясенного возгласа и инстинктивной попытки ударить собеседника ее удержал лишь инстинкт самосохранения. Опыт Аалота позволял ему без малейших усилий растереть ее тут же в порошок, и тогда никакая поездка за деньгами и славой не состоялась бы. Поэтому Реелена глубоко вздохнула, мысленно досчитала до десяти и ровным голосом ответила: — Деерер останется с отцом, это уже решено. — Это меня весьма радует, — весело блеснул глазами старик. — Как же ты решилась отпустить его? — Кого? — уточнила колдунья. — Сына? — Нет, Линнаара. Магичка хмыкнула: — Он заслужил. Он необыкновенный мужчина — умный и сильный. Во всех отношениях. Однако даже от него я совершенно не ожидала, что он захочет оставить себе Деерера и заботиться о нем. Аалот тяжело вздохнул и задумчиво пропустил сквозь пальцы бороду. Реелена ждала. Наконец, он ответил: — А вот я совершенно не удивлен. Вы спали вместе несколько лет, ты родила от него сына, и до сих пор ни разу не удосужилась расспросить его о прошлом? Реелена молчала. Любые слова сейчас были бы излишни. Она лишь со стыдом покачала головой и посмотрела в тусклые, выгоревшие глаза старика. — Ох, Рея, Рея, — пробормотал он и, чуть склонившись, ласково потрепал колдунью по голове. — Что ж, надеюсь Лин на меня не обидится, если я сам тебе немного приоткрою эту завесу. Дело в том, что у него был брат-близнец. Они оба с самого раннего детства жили тут, при Академии. Связь близнецов всегда, во все времена и у всех народов была крепка. Линнаар никогда не был один. Однако в возрасте семнадцати лет его брат погиб на полевой практике. Лин очень тяжело переживал потерю. Потом, спустя несколько лет, его направили на задание с еще одним магом в Треану. Они подружились. Разумеется, настолько, насколько вообще способны на дружбу маги. Но вскоре тот тоже погиб. Одиночество Линнаара стало полным и беспросветным. Он вновь очень тяжело переживал его. Оно же в конечном счете и привело его вновь в Академию, но уже в качестве учителя. Реелена молчала и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Впрочем, кое о чем она уже сама начала догадываться. Аалот продолжил спустя всего пару мгновений: — Когда ты выбрала его так недвусмысленно и нагло, я втайне за него порадовался. И если бы ты действовала немного иначе, не напором, а лаской, он бы и ответил тебе по-другому. Вы могли бы стать прекрасной любящей парой, если бы не были оба теми, кем вы являетесь. — Кем же, мастер? — чуть слышно прошептала в ответ Реелена. Аалот вздохнул: — Магами. Именно это вам в конце концов помешало. Маги эгоистичны и не умеют любить. Увы, это правда. Сила наш друг и одновременно враг. Теперь уже ничего не изменишь. Отправляйся в Гроим, Рея, и постарайся прожить собственную жизнь не зря. И еще раз прошу тебя — оставь сына Лину. — В этом вы можете быть уверены, меридан, — едва осознавая, что именно она говорит, ответила Реелена. В ушах у нее шумело. Слова Аалота жгли сердце и душу, будто раскаленные прутья. Колдунья встала, со всем возможным почтением поклонилась и выскользнула из покоев в сад Круга Силы, на свежий воздух. Ей было необходимо прийти в себя после разговора и привести смятенные мысли в порядок. Реелена неспешно пошла по дорожке в сторону ближайшей речки, подобно короне окаймлявшей Рагос, и взгляд ее то и дело возвращался в сторону Академии. Туда, где находились теперь ее сын и его отец.

***

Солнце медленно двигалось по небосводу, золотя величественно плывущую меж холмов голубую ленту реки. Легкий теплый ветер доносил аромат все тех же роз, а еще горчинку полыни и тонкие, терпкие нотки меда. Где-то в вышине, спрятавшись в ветвях ивы, пела малиновка. В груди Реелены болело. Было тоскливо, хотелось то ли плакать, то ли выть волком. Образ Линнаара, злое выражение его глаз, на дне которых плескалась тщательно спрятанная боль, стоял перед глазами. Теперь-то она отчетливо понимала это. Магичка сидела на высоком, поросшем осокой и таволгой берегу, и наблюдала за течением речных струй и за плещущимися где-то в глубине рыбками. Раз за разом она покручивала в голове весь их бурный, страстный роман, однако легче от этого не становилось. Осознание наделанных ошибок жгло душу. Оправданий себе ей тоже искать не хотелось — было слишком стыдно. Однако долго предаваться бесплодному унынию Реелена тоже не могла — просто-напросто не привыкла. В очередной раз вспомнив минувшую ночь, она вдохнула глубоко и пружинистым движением встала. Необходимо было начать делать хоть что-нибудь. Например, навестить сына, о чем ей несколько раз накануне напомнил Линнаар. Сперва она неспешно шла по утоптанным дорожкам окружавшего Рагос сада, потом побежала, не в силах вынести даже малейшего промедления, и, миновав дежурившую у городских ворот стражу, направилась прямо к расположенному неподалеку от Академии дому Линнаара. Запевший петухом охранный контур известил Реелену, что хозяин дома. В его отсутствие тот лаял, подобно цепному псу. Линнаар вышел на порог, и колдунья застыла, разглядывая новым, идущим, должно быть, от самого сердца взглядом его черты, подтянутую, сильную фигуру и выражение глаз. — Здравствуй, — поприветствовала тихим, хриплым голосом она и сделала первый робкий шаг вперед. Одно долгое мгновение Линнаар молчал. — Ты говорила с мастером Аалотом? — наконец полуутвердительно спросил он. — Да, — ответила просто Реелена. — Это видно, — кивнул Линнаар, и чуть заметная горечь коснулась уголков его губ. — Не зря его называют мудрейшим. — Прости меня, — покаянно прошептала она и посмотрела любовнику прямо в глаза. — Прости за все! Боясь передумать, она пресекла двор быстрым шагом и замерла прямо перед хозяином дома. Минуту или две они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза, а после Реелена протянула руку и ласково, бережно коснулась щеки мужчины. Глаза ее вспыхнули восхищением. — Ты действительно лучший из мужчин Фатраина, — страстным голосом прошептала она. — Я не жалею ни об одном мгновении, проведенном в твоих объятиях, скорблю лишь о методах. Ты простишь меня? — Ох, Рея, Рея, — совсем как недавно мастер Аалот прошептал Линнаар и тем же движением коснулся ее волос. — Мы те, кто мы есть. Мы не люди, а маги. Конечно, я тебя прощаю — ты не могла иначе. — Когда я вернусь обратно на Фатраин, ты примешь меня? — спросила она и посмотрела Линнаару прямо в глаза. Тот коротко вздохнул: — Когда вернешься, тогда и поговорим. Мне тоже нужно многое переосмыслить и многое отпустить. Тебя не будет несколько лет — серьезный срок. Мы оба тогда станем иными. И кто знает, захотят ли те новые маги быть вместе? Однако наше прошлое принадлежит нам обоим. И у нас его никто не отнимет. — Тогда хотя бы просто обними меня, — попросил она. И Линнаар заключил Реелену в объятия, ласковым движением прижав к груди. Колдунья стояла, с наслаждением вдыхала тонкий, не похожий ни на что аромат его кожи, слушала биение сердца, щекой ощущала мягкость длинной пряди волос и, задавая себе вопрос, почему же раньше она не обращала внимания на подобные мелочи, никак не могла отыскать ответа. — Хочешь увидеть сына? — наконец все тем же тихим голосом спросил он. — Да, — ответила просто она. — Тогда пошли. Он выпустил Реелену из объятий, и они направились вглубь дома. Магичка шла следом за ним, по пути новым взглядом рассматривая знакомую обстановку дома. Простая, но удобная мебель — столы, стулья, диванчики. Шкаф с книгами. Ничего лишнего, и все же именно в такой обстановке Линнаара представить было легче всего. Он толкнул дверь и, переступив порог, позвал играющего с деревянной лошадкой сына: — Встречай гостью, Деерер. Малыш подскочил, подбежал и, замерев в двух шагах от Реелены, подумал немного и спрятался отцу за спину. — Здравствуй, — ответил он оттуда и смело выглянул, крепко обхватив отца за ногу. Тот ласково улыбнулся и погладил по голове малыша: — Твоя мать не станет колдовать тебе во вред, не бойся. Деерер очевидно обдумал слова отца и, сделав шаг вперед, вышел из своего укрытия и важно повторил: — Здравствуй. — Рада видеть тебя, — ответила Реелена и присела перед сыном на корточки. — Побудьте пока вдвоем, — вставил Линнаар. — А я займусь делами. Я буду недалеко, не переживай. Было не совсем понятно, кому именно адресована последняя фраза — ей или Деереру. Однако она не стала гадать. Протянув руку к деревянной лошадке, магичка вдруг задала себе вопрос, что именно следует сейчас говорить или делать, как вообще общаются с такими маленькими детьми, и поняла, что совершенно не знает ответа. Впрочем, бежать вслед за Линнааром и просить его помочь ей было глупо. Поэтому Реелена просто села на полу перед сыном и спросила его: — Ну, как у тебя дела? Расскажешь? Чем занимаешься? Реелена догадывалась, сколь многое мог бы сказать ей сейчас отец ее сына, если бы увидел теперь их общение. И, мысленно поставив себе в список важных дел еще одну галочку, она дала себе обещание при случае этой науке обязательно научиться. Они поговорили некоторое время, потом отправились гулять в сад. Там лазили по деревьям, точнее по маленькой лесенке, привязанной Линааром к одной из толстых веток и ведущей к домику в кроне массивного, старого дуба. Чуть позже они спустились, отправились к песочнице и принялись строить замок, отдаленно напоминающий резиденцию Круга Силы. Когда же Деерер начал уставать, вернулись в дом. Малыш съел лежавшее в вазе на столе румяное крупное яблоко и прилег на ближайшей кушетке. Реелена устроилась рядом и принялась легчайшими движениями гладить волосы сына. Вскоре в распахнутое окно зала ворвалось густое золото заката. Дверь комнаты широко распахнулась, Деерер порывисто вскочил и, увидев Линнаара, закричал во всю глотку радостно: — Папа! И кинулся к отцу, с разбега обняв его за ногу и прижавшись доверчиво щекой. Тот в ответ распахнул объятия и подхватил малыша на руки. Он стоял, озаренный золотым закатным светом, одетый в простые хлопковые домашние штаны и слегка распущенную у ворота рубаху, и он вдруг показался Реелене таким юным и прекрасным, что защемило сердце. Спустя два дня, уже собрав вещи и стоя на берегу реки, готовая отправиться в путь, Реелена села на корточки перед сыном и прошептала, искоса поглядывая на стоящего поблизости Линнаара: — Я, может быть, была не самой лучшей матерью — просто такой же, как и все остальные. Однако есть то, за что мне не стыдно — я нашла тебе замечательного отца. Он у тебя самый лучший на свете. Береги его. А меня постарайся не судить строго, когда вырастешь. И прости, если сможешь. Она подалась навстречу, и маленькие ручки сына обняли ее за шею. Реелена поцеловала Деерера в макушку и встала. Затем она подошла к Линнаару и, поглядев на него долгим взглядом, с трепетом в душе обвела пальцем его скулу и призналась: — Если бы у меня была возможность, я бы снова выбрала тебя, но уже без прежних ошибок. — Не казни себя, — ответил он ей. — Прошлое не исправишь. Надо двигаться вперед. — Ты лучший из мужчин, — вновь доверчиво открыла душу она. — Спасибо, — улыбнулся он. — Ты тоже меня прости. И спасибо за сына. Он подошел вплотную и бережно, но крепко обняв, поцеловал. Она прижалась всем телом, запоминая каждую черточку его, каждый изгиб, и после многие дни вспоминала и вспоминала, не в силах отпустить ни образ бывшего любовника, ни все то, что между ними происходило.