Not a casual acquaintance (Не случайное знакомство)

Илья поднялся по лестнице, и с каждым шагом его сердце билось все чаще. Он замер перед дверью, отдышался, поправил пакеты в руках и нажал на звонок. Внутри послышались неспешные, тяжелые шаги. Дверь открылась. На пороге стоял Даня. Но это был не тот уверенный в себе гигант, что был вчера. Его рыжие волосы, обычно такие яркие и ухоженные, были сбиты на одну сторону в беспорядочную копну. Лицо было бледным, под глазами залегли темные, влажные тени. Он был в простых серных спортивных штанах и старой, мятой белой футболке, которая, казалось, висела на нем чуть более мешковато, чем обычно. В руке он сжимал смятый бумажный платок. — Привет, — прохрипел он, и его голос был глухим и разбитым, без привычного бархатного тембра. — Привет, — тихо ответил Илья, и его сердце сжалось от жалости и нежности. — Проходи, не стой в проеме, тебя продует. Даня кивнул и, шаркая ногами, пропустил его внутрь. Квартира была погружена в полумрак — шторы были задернуты, создавая уютную, но болезненную атмосферу. В воздухе витал запах лекарств и слабый, но устойчивый аромат малинового чая. — Прости за бардак, — пробормотал Даня, указывая головой в сторону комнаты. — Я в постели... — Да ничего, — Илья сбросил куртку на первый же попавшийся стул в прихожей и в одних носках последовал за ним в спальню. Комната была такой же, как и ее хозяин — в полумраке, с разбросанной по стулу одеждой и прикроватным столиком, заваленным пустыми чашками, пачками от таблеток и термометром. Даня тяжело опустился на кровать, прислонившись спиной к груде подушек. Илья поставил пакеты на пол рядом с кроватью и присел на край матраса. Пружины мягко подались под его вес. — Держи, — сказал он, достав из пакета бутылку воды, таблетки и салфетки. — Как самочувствие? Температура есть? Даня взял воду, его пальцы слегка дрожали. —Спасибо... — он открутил крышку и сделал несколько маленьких глотков. — Температура вроде спала, но голова до сих пор раскалывается, и в горле как будто битое стекло. Он поставил бутылку на тумбочку и закрыл глаза, изможденно запрокинув голову на подушки. Илья смотрел на него, и ему до боли хотелось помочь, облегчить его страдания. Он нежно, почти несмело, протянул руку и положил ладонь ему на лоб, как когда-то в детстве делала его мама. Кожа была прохладной и слегка влажной. — Все хорошо? — тихо спросил Илья, его пальцы сами по себе начали медленно гладить его растрепанные волосы, отодвигая непослушную рыжую прядь со лба. Даня приоткрыл глаза. И в их карей глубине, сквозь пелену болезни, Илья увидел ту самую искру, что сводила его с ума. Тот самый огонек, который не могла погасить даже температура. — Сейчас будет, — хрипло прошептал Даня. И прежде чем Илья успел что-то понять, Даня резко, с неожиданной для больного человека силой, потянул его за руку к себе. Илья не удержал равновесия и грузно упал на него сверху, упершись руками в матрас по бокам от его тела. Он хотел извиниться, отстраниться, но в этот момент губы Дани нашли его. Этот поцелуй был совсем не таким, как вчера. Он не был нежным или вопросительным. Он был горячим, влажным, стремительным и отчаянным. Он был поцелуем человека, который пытался через него убежать от собственной немощи, вдохнуть в себя жизнь. Даня впился в его губы с такой страстью, что Илья на мгновение забыл, как дышать. Его язык, обжигающе горячий, грубо вторгся в его рот, и Илья ответил ему с той же немой яростью, сжимая пальцами ткань его футболки на плечах. Из его горла вырвался низкий, сдавленный стон, когда он почувствовал, как все тело Дани напряглось под ним. Наконец Даня отпустил его, откинувшись на подушки, его грудь тяжело вздымалась. —Нормально, — выдохнул он, и в его глазах плавало что-то похожее на извинение и торжество одновременно. — Просто... очень захотелось. Илья, все еще опьяненный поцелуем и лежащий на нем всем телом, мог только кивнуть. Потом он вспомнил. Осторожно отодвинулся, сел на край кровати и полез в карман своих джоггеров. — Я... я тебе кое-что принес. Кроме лекарств, — он сказал, чувствуя, как глупо краснеет. Он достал тот самый маленький пакетик и протянул его Дане. Тот с любопытством взял его, развернул. Внутри лежал комикс. Не просто комикс, а ограниченное издание одной из частей «Пять ночей с Фредди», с глянцевой обложкой, на которой ухмылялся зловещий аниматроник. Даня замер. Он повертел издание в руках, его большие пальцы провели по глянцевой поверхности. —Ого... — прошептал он, и в его голосе прозвучало неподдельное, детское изумление. Он поднял на Илью взгляд, и болезнь в его глазах отступила перед искренней радостью. — Я... я обожаю эти комиксы. Я их в детстве коллекционировал, а потом перестал. Как ты узнал? Илья смущенно пожал плечами, глядя в пол. —Ну, ты как-то в старом интервью упоминал... Я просто запомнил. Даня снова посмотрел на комикс, потом на Илью, и его лицо озарила медленная, настоящая, не связанная с болезнью улыбка. —Спасибо, — сказал он просто, но в этом слове был целый мир. — Правда. Он аккуратно отложил комикс на тумбочку, рядом с таблетками, как что-то очень ценное. Потом с легким стоном откинул одеяло и медленно встал с кровати, немного пошатываясь. — Ладно, — сказал он, опираясь рукой о спинку кровати. — Сидеть тут в темноте и киснуть — только хуже себя чувствовать. Пошли на кухню. Сделаешь мне чаю? А то я свой уже два раза заваривал, он как горелая трава пахнет. — Конечно, — Илья тут же вскочил, готовый на все. — Идем. И они пошли на кухню.