Not a casual acquaintance (Не случайное знакомство)

Свет от телевизора мерцал, отбрасывая синеватые тени на их лица. На экране разворачивалась какая-то напряженная сцена, но Илья уже давно потерял нить сюжета. Все его существо было сконцентрировано на одном — на тепле, исходящем от тела Дани, которое находилось в сантиметре от него. Каждое его движение, каждый вздох отзывался в Илье гулким эхом. Он сидел, стараясь дышать ровно, но внутри него бушевала буря. Его собственное тело предательски реагировало на близость объекта его желаний. Сначала это была лишь легкая пульсация внизу живота, сладкое и тревожное ожидание. Но чем дольше они сидели в этой интимной темноте, чем больше он чувствовал запах Дани — смесь стирального порошка с его худи, дорогого парфюма и чего-то неуловимого, чисто мужского — тем настойчивее становилось это чувство. Кровь приливала к паху, наполняя его плоть, заставляя ее набухать и тяжелеть. Он чувствовал, как под мягкой тканью джоггеров начинает проступать твердая, недвусмысленная выпуклость. Он попытался скрестить ноги, незаметно поправить штаны, но было поздно. Возбуждение было слишком сильным, слишком явным. Волна жара прокатилась по его телу, и он, почти не осознавая своих действий, инстинктивно прижал ладонь к тому самому месту, пытаясь скрыть, утихомирить, придавить этот позорный, но такой сладкий сигнал его тела. Его пальцы сжали упругую плоть через ткань, и от этого прикосновения по всему его телу пробежали мурашки. И в этот момент Даня повернул голову. Его карие глаза, отражающие огоньки с экрана, скользнули вниз, к руке Ильи, прижатой к паху, к той самой выпуклости, которую было уже не скрыть. Илья замер, почувствовав, как его лицо и шела пылают огнем. Он хотел провалиться сквозь диван, исчезнуть, умереть. Но вместо насмешки или неловкости он увидел на лице Дани медленную, понимающую ухмылку. Уголки его губ поползли вверх, а в глазах вспыхнул тот самый огонек, дикий и уверенный, который сводил Илью с ума. — Что-то не так? — тихо, почти шепотом, спросил Даня, и его голос прозвучал как ласка и как пытка одновременно. От этого вопроса, от этого взгляда Илья возбудился еще сильнее. Член под тканью джоггеров болезненно напрягся, будто пытаясь прорваться к источнику своего вожделения. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный, беспомощный звук. — Я... я... — это было все, что он смог выдавить. Больше слов не потребовалось. Ухмылка с лица Дани не сошла, но преобразилась. В ней появилась нежность, смешанная с той же самой животной жаждой, что пожирала Илью. Он медленно, не сводя с него глаз, протянул руку и накрыл своей ладонью руку Ильи, все еще сжатую в кулак на его члене. — Все в порядке, — прошептал Даня. — Я тоже. Я тоже тебя хочу, Илья. Мир перевернулся. Эти слова, такие простые и такие невозможные, срезали с ног Илью сильнее любого физического воздействия. И прежде чем он успел что-то осознать, Даня наклонился. Их губы встретились. Сначала это было нежное, вопросительное прикосновение. Но в следующую же секунду что-то щелкнуло. Даня прижал его к спинке дивана, и поцелуй стал глубоким, влажным, отчаянным. Его язык вторгся в его рот, и Илья с готовностью ответил, его собственные руки впились в рыжие волосы Дани, спутывая их. Он стонал прямо в его рот, не в силах сдержать звуки, которые рвались из его груди. Это был поцелуй, который он видел в своих фантазиях, но в тысячу раз более яркий, более настоящий. Даня оторвался от его губ, его дыхание было горячим и прерывистым. Он опустил голову, и его губы обжигали кожу Ильи на шее, за ухом. Одной рукой он расстегнул пуговицу на джоггерах, молния поползла вниз с шепотом, который был оглушительно громким в тишине комнаты. Его пальцы, сильные и ловкие, скользнули под ткань боксеров и обхватили его член. Илья аж подпрыгнул на месте, его глаза широко распахнулись. Прикосновение чужой, такой желанной руки к его обнаженной, возбужденной плоти было настолько интенсивным, что он чуть не задохнулся. Из его губ вырвался громкий, сдавленный стон. Его бедра непроизвольно двинулись навстречу, в ладонь Дани. — Д-Даня... — это было все, что он мог прошептать. Даня ничего не ответил. Он медленно сполз с дивана на колени перед ним. Его глаза, полные мрачного желания, смотрели на Илью снизу вверх. Он стянул с него джоггеры и боксеры одним движением, обнажая его полностью. Илья лежал перед ним, дрожащий и покорный, его тело было одним сплошным воплем нужды. И тогда Даня наклонился. Его горячее дыхание коснулось головки члена, и Илья зажмурился, впиваясь пальцами в обивку дивана. А потом... потом он почувствовал невероятное. Влажность и тепло. Губы Дани обхватили его. Сначала нерешительно, а потом все увереннее. Его язык скользнул по самой чувствительной части, и Илья закричал, откинув голову назад. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком хорошо. Его бедра начали двигаться в своем собственном ритме, он терял контроль, его мир сузился до этого рта, до этих рук, держащих его за бедра. — Я... я сейчас... — успел выдохнуть он, предупреждая. Даня лишь глубже взял его в рот, и его горло сомкнулось вокруг него. Это стало последней каплей. С яркой, ослепительной вспышкой за глазами, с громким, нестерпимым стоном, Илья кончил. Спазмы были такими сильными, что выгибали все его тело. Он лежал, совершенно обессиленный, дыша как рыба, выброшенная на берег. Даня медленно отпустил его, вытер губы тыльной стороной ладони и снова ухмыльнулся, глядя на него с немым восхищением. — Ну вот, — сказал он, его голос был хриплым. — Такой вот сериал. Илья не мог вымолвить ни слова. Он просто лежал, глядя в потолок, чувствуя, как его сердце медленно успокаивается. Потом он поднялся на дрожащих руках и обнял Дани, прижавшись к его груди. Тот обнял его в ответ, крепко, по-хозяйски. — Ну что, — тихо произнес Даня у него над ухом. — Мы теперь... встречаемся? Илья, все еще не в силах говорить, лишь кивнул, уткнувшись лицом в его худи. Он чувствовал, как грудь Дани вздымается от сдержанного смеха. — Хорошо, — Даня поцеловал его в макушку. — Тогда мне пора. Уже поздно. Он поднялся, поправил одежду. Илья, все еще полуголый и ошеломленный, смотрел на него, не веря происходящему. Даня подошел к двери, накинул пальто и обернулся на пороге. Его глаза мягко светились в полумраке прихожей. — До завтра, милый, — сказал он и вышел, притворив за собой дверь. Илья остался один. Он сидел на диване, на котором только что произошло самое невероятное событие в его жизни. Воздух все еще был наполнен их запахами, а на его коже будто оставались отпечатки губ и рук Дани. Он медленно поднял дрожащие руки и посмотрел на них. Он потрогал свои губы, распухшие от поцелуев. Он все еще чувствовал во рту вкус Дани, а на своем члене — призрачное тепло его рта. «Это... это правда было», — прошептал он в полной тишине. Он упал на спину на диван и засмеялся. Тихим, счастливым, почти истеричным смехом. Он не мог поверить. Он вообще ничего не мог. Он просто лежал и чувствовал, как по его лицу катятся слезы чистого, безудержного счастья.