Not a casual acquaintance (Не случайное знакомство)

Они стояли у стойки, и барменша, улыбаясь, уже перевела взгляд на Илью, ожидая его заказ. Атмосфера была наполнена ароматом свежемолотого кофе и сладкой выпечки. Илья, все еще опьяненный близостью Дани и его прикосновением к волосам, автоматически заказал свой латте. Даня, стоящий позади него всем своим массивным телом, заказал двойной эспрессо. — И торт «Красный бархат», кусочек, — добавил Даня, и Илья почувствовал, как что-то теплое и приятное шевельнулось у него внутри. «Красный бархат»... Цвет его волос. Барменша пробила заказ, назвала сумму и посмотрела на Илью. Та самая, роковая сумма. Илья улыбнулся, привычным движением потянулся за карманом джинс, где всегда лежала его кредитка. Его пальцы нащупали только ткань. Ничего. Ни ребра пластиковой карты, ни складки купюр. Он похлопал по другому карману. Пусто. Легкая паника начала подползать к горлу. Он сунул руку в карман куртки, висящей на сгибе локтя. Ключи, жвачка, носовой платок. Ничего больше. — Извините, — пробормотал он, и его лицо начало гореть, как раскаленная плита. Он отступил на шаг, судорожно ощупывая все карманы еще раз, уже с нарастающим ужасом. Он вспомнил. Вспомнил, как переодевался, как достал кошелек из этих джинс, чтобы положить в те, другие, а потом передумал и в итоге... оставил его лежать на комоде дома. Идиот. Полный, беспросветный идиот. Барменша смотрела на него с вежливым, но уже начинающим таять ожиданием. Илья стоял, пылая таким стыдом, что готов был провалиться сквозь землю. Он чувствовал на себе взгляд Дани, тяжелый и вопрошающий. — Что такое? — тихо спросил Даня, наклонившись к его уху. — Я... я забыл деньги, — выдавил Илья, не в силах поднять на него глаза. Его голос прозвучал как тоненький, жалкий писк. Он сглотнул, чувствуя, как горит не только лицо, но и уши, и шея. — Кошелек дома остался. Он ждал насмешки, легкого подтрунивания, даже раздражения. Но вместо этого он услышал лишь спокойный, ровный голос Дани, обращенный к барменше: — Ничего, я за него заплачу. Илья рискнул поднять глаза. Даня уже доставал из внутреннего кармана пальто свой кошелек — простой, черный, кожаный. Его большие, немного неуклюжие пальцы легко извлекли оттуда купюру. Он протянул ее девушке, та вернула сдачу, и все было кончено. Процесс занял секунды. — Спасибо... — прошептал Илья, чувствуя себя абсолютно униженным и... странно... счастливым одновременно. Стыд грыз его изнутри — он выглядел как несамостоятельный ребенок, которого приходится опекать. Но в то же время, этот простой, бескорыстный жест зажег в его груди маленький, теплый огонек. Даня оплатил для него. Заботился. Хоть и в такой нелепой ситуации. — Пустяки, — отмахнулся Даня, подхватывая свой эспрессо и кусок торта. — Пойдем, сядешь. Они вернулись к своему столику. Илья пил свой латте, почти не чувствуя вкуса. Стыд постепенно отступал, уступая место той самой, сладкой и смущающей нежности. Они разговаривали, и разговор снова потек легко. Даня рассказывал забавные истории со своих съемок, и Илья смеялся, уже почти забыв о своем провале. Когда чашки опустели, а от торта остались лишь крошки, Даня откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. На улице уже окончательно стемнело, и снег, подсвеченный фонарями, переливался миллионами искр. — Слушай, может, тогда просто прогуляемся? На улице так красиво, — предложил Даня, переводя взгляд на Илью. — Давай, — сразу же согласился Илья, внутри которого все затрепетало от предвкушения. Они вышли на улицу. Морозный воздух обжег легкие, но было приятно. Они шли по свежевыпавшему снегу, и их шаги отдавались глухим, хрустящим эхом в вечерней тишине. Фонари отбрасывали на снег длинные, переплетающиеся тени от их фигур. Они молчали, и это молчание было не неловким, а наполненным каким-то напряженным, волнующим ожиданием. И вот Даня остановился, повернулся к нему. Его лицо было наполовину в тени, наполовину освещено золотистым светом фонаря. — Знаешь, Илья... — он начал, и его голос прозвучал как-то по-особенному, тихо и задумчиво. — У тебя такие волосы... красивые. Я с самого начала хотел тебе это сказать. Такые... бордовые. Яркие. Так бы и впился в них. Илья замер. Слова, произнесенные этим низким, бархатным голосом, ударили в него с физической силой. Они были не просто комплиментом. В них была плотская, животная прямота. «Впился». Это слово отозвалось в нем гулким эхом, прокатилось по венам горячей волной. Он почувствовал, как по его лицу разливается густой румянец, а внизу живота вспыхивает знакомое, стремительное и неудержимое пламя. Кровь прилила к паху, и он с ужасом почувствовал, как его член, предательский и неподконтрольный, начинает напрягаться, наполняясь кровью и становясь твердым и ощутимым под тесными джинсами. Паника. Нужно было скрыть это. Сейчас. Немедленно. Он скрестил ноги в районе лодыжек, слегка наклонив корпус вперед, пытаясь сделать так, чтобы складки ткани скрыли выпирающую выпуклость. Его пальцы судорожно сжали подол куртки. — С-спасибо... — прошептал он, и его голос дрогнул. Он не смог поднять глаз на Дани, боясь, что тот прочтет в них все его грязные, постыдные мысли и это очевидное, позорное возбуждение. Темнота вокруг сгущалась, становясь их союзником. Даня, казалось, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. — Ладно, уже поздно, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали привычные, спокойные нотки. — Может, завтра стрим совместный? Как думаешь? Илья, все еще борясь с собственным телом и пытаясь прогнать краску со щек, только кивнул, боясь, что если он откроет рот, то выдаст себя дрожью в голосе. — Договорились, — Даня улыбнулся, и в темноте блеснули его белые зубы. — Тогда я тебе напишу. Пока, бордовый. — Пока, Даня... Они развернулись и пошли в разные стороны. Илья шел, не чувствуя под ногами земли, его тело было одним сплошным противоречием: лицо горело от стыда, грудь распирало от сладости услышанного, а между ног все еще пульсировало навязчивое, неутоленное желание. Он дошел до дома, поднялся в квартиру, прислонился спиной к закрытой двери и выдохнул. Весь вечер пронесся у него перед глазами, как кадры из самого волнующего фильма. А в ушах звенели те самые слова: «Так бы и впился в них...»