Открой глаза, Энджел

      Его оставили в гримерке, приставив к звезде очередного визажиста. Вельветт сделала основной макияж, осталось завершить его, начесать волосы и уложить как следует. Энджел бездумно смотрит в зеркало, совершенно не видя ни себя, ни демоншу с тремя глазами, больно тянущую расческой локон белых волос. Он слеп и пуст.       Визажистка вскоре заканчивает с прической и отдаляется, беря с полки флакон лака для волос. Она подходит обратно к Энджелу и, встряхнув банку, нажимает на пульверизатор, уже начиная водить рукой вверх-вниз. Облом. Лак не идет. Девушка еще раз трясет флакон и снова пытается нажать на кнопку распыления. От злости, что не выходит уже который раз, она отводит руку в сторону и приближается к Энджелу. Долгожданный выстрел лака. Частицы сжатого воздуха попадают в открытые неморгающие глаза звезды и он инстинктивно смыкает веки.       Прострел в голову. Еще один. Сетчатку выжигают разноцветные вспышки. В уши бьет ультразвук. Позвоночник пронзил разряд, сварив позвонки в единый стержень боли.       Энджел открывает глаза и видит. Видит красивого себя в зеркале, видит визажистку, которая от неожиданности роняет баллон и закрывает руками рот, видит свой наряд, видит всю комнату. Он осматривается, вертит головой и слушает дыхание девушки, отдаленные голоса за дверью, тихую музыку.       — Энджел? Вы меня слышите?       Даст неуверенно кивает. С каждой секундой в голове всплывают крупицы воспоминаний, складывающиеся сначала в горстку кусочков, а потом уже и в полный пазл. Он тяжело дышит, не отрывая взгляд от отражения девушки.       Мысль. Зеркало. Действие. Осколок.       Энджел вскакивает с табуретки и разбивает первой попавшейся склянкой с туалетного столика большое зеркало, хватая один из больших кусков. Он молниеносно разворачивается и прижимает демоншу к стене, подставляя осколок к горлу дрожащей девушки.       — Хочешь побежать к Ви и рассказать, что я в себе?       Девушка аккуратно, чтобы острый край не тронул горло, мотает головой.       — Если хочешь остаться в живых, сейчас до последнего делай вид, что ты все еще приводишь меня в порядок. Дрогнешь — я достану кинжал из ангельской стали. Узнаю, что ты им что-то сказала, и тебя точно прикончат: не я, так мои друзья.       Визажистка задрожала только сильнее, начиная плакать от бессилия.       — Ты поняла? Повтори.       — Я... Я никому не скажу... — глотая слова, лепечет девушка, — Я закрою дверь... буду разговаривать, будто... будто готовлю Вас к торжеству.       — Молодец. Возьми мою сумку и забери все, что хочешь. Если боишься за свою шкуру перед этими уебками... Беги после меня в тот дерьмо-отель. — Энджел показал пальцем в окно, откуда было видно красное здание на отшибе. — Объяснишь им все, они укроют тебя от Ви.       — Х-хорошо... Я поняла...       Энджел отпрыгнул от нее, быстро закрыл дверь на все замки и подошел к раме зеркала. Поднял подол этого красивого платья, которое безусловно стоит как десять жизней самой дорогой шлюхи, и неровным движением отрезал край, на боках уже просто отрывая его. Нижние тройки глаз открылись, проморгались, и мозг установил нервную связь с ними. Теперь он видит восемью глазами. Это пригодится сейчас. Энджел прижимает лоскут платья к основной паре глаз и быстро завязывает несколько узлов на своем затылке. Зрение сильно ухудшилось. Он нащупал плойку на туалетном столике и, открыв ее, сжал лапки на куске ткани чуть дальше узлов. Треск. Запах жженого тряпья. Он выпустил плойку, сжимая обуглившийся лоскут ткани в кулаках, сплавляя края.       Выпустив оставшуюся пару рук, Энджел запрыгнул на подоконник и упал вниз, взмахнув девушке на прощание тем, что осталось от подола.       Прыгать сейчас слишком небезопасно, но нужно как можно быстрее добраться до отеля.       Думай, Энтони. Думай, блядь!       Он широко раскрывает шесть глаз, стараясь ухватить ими как можно больше. Точно. Из-за небольшой территории Пентаграмм-сити и густой заселенности дома строятся до небес, теснятся рядом так, что окна можно использовать как двери из квартиры в квартиру. Нужно лишь бежать по крышам. Желательно скрываться за дымоходами и канализационными установками. Прыгать почти не придется.       Где-то на полпути при очередном прыжке на более высокое здание, он зацепился-таки остатком подола за какую-то железку арматуры. Падение. Удар. Энджел выругался, потер бедро, на которое приземлился, встал и со всей силы дернул платье. Благодаря этому штырю он разодрал одежду почти до паха. Да плевать уже. Главное успеть извинитьсярассказать. А дальше будь что будет.       У стен есть уши, а у дверей — камеры. Энджел не сомневается в том, что как только о его исчезновении узнает хоть кто-то из Ви, то Вокс за несколько минут узнает, где находится его шпион. Главное успеть. Успеть. Успеть на отшиб.       Энджел спрыгивает с крыши на чей-то балкон, приземляется на бак для мусора и слезает с него, откидывая растрепавшиеся волосы назад. Итак нихера не видно, еще эти патлы мешают. Он с удвоенной силой бежит к отелю, пересекая невидимую границу города и этого островка надежды. Атлантиды.       Дрожащими руками паук хватается за ручку двери и резко дергает ее на себя, тут же влетая внутрь. Он тут же захлопывает вход, опираясь на дверь спиной.       — Энджел?       Хаск выскакивает из-за бара и подлетает к нему, тут же складывая крылья, как только оказывается рядом.       — Хаск. Хаск... Хаск.. Они знают.. Они все, блядь, знают... Хаск... Чарли... Скажи Чарли... Я все рассказывал... Меня... Вокс... Хаск, скажи всем... Простите.. Я... Прости меня...       Энджел закрывает нижние шесть глаз и наугад кидается вперед, прижимаясь к теплому телу. Он бессвязно лепечет оправдания, имена, информацию, просьбы. Все тело заходится сильной дрожью: его трясет, как при ломке. Хочется содрать с себя кожу. Вырвать глаза. Свернуть шею. Размозжить голову. Сдохнуть. Лишь бы заглушить мысли, давящие на черепную коробку изнутри. Голова пульсирует и будто надувается, переполняемая всем, что он пережил. Кажется, секунда — и она взорвется. Внутри голос Вокса повторяет лишь одну фразу, он становится громче и громче, затмевая собой все мысли. Перед закрытыми глазами появляется его образ, увеличивающийся в размерах по мере усиления громкости голоса.       — Хаск!..       Для Энджела не существует ничего, кроме желания, чтобы это прекратилось. Он все еще хватается двумя руками за Хаска, другими двумя сжимая голову. Не дать ей взорваться.       Не дать ей взорваться.       Не дать.       Взорваться. Взорваться. ВЗОРВАТЬСЯ.       — Энджел!       Хаск трясет паука за плечи, пытаясь докричаться. На шум сбежались все работники отеля, Чарли порывалась броситься к Энджелу, Вэгги держала ее в объятиях, не давая этого сделать. Ниффти прижала к себе свою большую иголку. Черри стояла дальше всех и пыхтела от злости, уже продумывая, какими именно способами убьет обидчиков друга.       Хаск дает Энджелу сильную пощечину и отрывает его руки от головы.       Даст задыхается. Он набирает воздух в легкие, насколько это возможно, и кричит. Просто кричит.       Оглушительно.       Пронзительно.       Ужасающе.       Тело сжимается, пытается превратиться в точку, а потом разорваться на миллиарды километров во все стороны подобно зарождению Вселенной. Заполнить собой весь Мир. Только бы не ощущать себя в сжимающейся комнате.       — Энджел! Что нужно?!       — Спрячь меня!.. Вокс все знает!.. Я был его шпионом!.. Он зомбировал меня!.. Я все ему докладывал!.. Он знал все наперед!.. Я сбежал!.. Они найдут меня!.. Хаск... Чарли... Я не хотел! Не хотел! Не хотел!..       Энджел тянет себя за волосы, рвет их, выдирая клоки. Он обессилено падает в объятия Хаска и снова тяжело хватает ртом воздух.       — Простите. — Прекрати, прекрати, прекратипрекратипрекрати. —Простите. — ЗамолчиЗамолчиЗамолчи. — Простите. — Простите! — Простите меня!..       «Знаешь, твои вечные «прости» перестают весить хоть что-то»       «Все начинается с извинения»       «Мы законченные идиоты»       «За то, что мы — это мы»       «Я давно там ищу»       «Я не стою спасения»       «Мне нахер не нужна твоя помощь!»       «Мы не будем тебя осуждать!»       «Извини?»       «Я так виновата перед тобой!»       «Ненавижу фальшивок»       «Я здесь только потому, что тут можно жить бесплатно»       «Прости, что толкнул тебя на это»       «Прости»       «Прости»       «Прости»       «Прости»       «Прости»       — Прости!       — Прости!       — Прости!       Хаск услышал все. Все, что было сказано. Все, что было додумано. Все, о чем даже сам Энджел не знал. Когтистая лапа взяла одну из рук Даста и потянула вглубь.       — Чарли, его нужно укрыть. Вокс не должен его найти.       — Я... Подвал?.. Чердак?.. Моя комната?..       — Нет. Доберутся. Блядь, куда можно спрятаться, чтобы тебя не нашли ебучие самые сильные из оверлордов?!       — Папа! Папа!       Чарли закричала это куда-то вверх, сложила руки в специальном жесте, воздух всколыхнулся, появилась дымка, и в следующий миг, не возникнув, а будто бы всегда тут находясь, между ними стоял Люцифер.       — Чар, что случилось?!       Чарли подтащила Энджела к себе, хотя Хаск не отпускал его руки.       — Ему грозит огромная опасность! Забери его к себе, пап! Его не должны найти!       — Что?!.. Но я... Я не могу!       — Вы говорили, что не можете причинить зла грешникам! Но Вы можете помочь им! — Вэгги выскочила вперед, со страхом и мольбой в глазе обращаясь к отцу своей девушки.       — Я... Я никогда не пробовал... Но... Можно попытаться...       Люцифер взял за руки Энджела, Хаск до последнего сжимал нижнюю его ладонь. Властитель закрыл глаза, вокруг него появились золотые блестки, желтый дым окутал обоих. Вспышка. Тихий звук взрыва.       Пустота.       На полу осталась лежать лишь повязка, которой были закрыты основные глаза Энджела.       Хаск стоял с протянутой рукой еще несколько секунд, смотря в сторону, где только что был Даст.       — Я не потеряю тебя.       Руки Хаска больше не сжимали его. Вместо них была лишь пустота, а в ушах стояла оглушительная, звенящая тишина, сменившая гам голосов. Тело, еще секунду назад бившееся в конвульсиях в чужих объятиях, теперь неподвижно лежало на прохладной, твердой поверхности.       Энджел раскрыл глаза и увидел, где находится. Он тут же забился в угол и сжался.       — Что случилось, Энджел? — Люцифер аккуратно подошел к нему и присел на одно колено.       — Вокс... Я... Он гипнотизировал меня каждый раз после съемок, во время моего нахождения в отеле... Я рассказывал ему всю информацию... Он заранее знал, что Вы не сможете ему навредить, потому что я подслушал Ваш с Вэгги разговор... Он заранее знал все планы Чарли... Он заранее знал, что Чарли ждала Эмили, а потом приходили ангелы... Он заранее знал всё... Я... Я был шпионом... Я все им рассказывал... Он знает абсолютно все...       Люцифер нахмурился, опуская взгляд в пол, смотря на обшарпанные из-за бега синие туфли Энджела.       — Я не знал!.. Я... Я так сильно извиняюсь!.. Я не хотел! Я бы никогда!.. Отель стал моим спасением!.. Я обрел семью!.. Я влюбился!.. Я не хотел причинять ущерб!.. Простите!.. Простите, простите, простите!       Люцифер молча смотрел в одну точку.       — Простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите , простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите.       Люцифер отступил и сжал губы в ниточку. Руки сжались в кулаки. Энджел вжался в угол еще сильнее.       — Пожалуйста... Дайте мне оружие!.. Я убью себя, пожалуйста!.. Я не смогу жить!.. Я не достоин жизни!.. Я принес слишком много боли!.. Я подставил всех, кем дорожил!.. Дайте мне оружие!..       Даст снова закрыл глаза ладонями, ощупывая веки и кожу вокруг.       Люцифер смягчил взгляд и снова сел к Энджелу.       — Парень, успокойся. Я не причиню тебе вреда. И оружие не дам. Ты не виноват. Тебе не за что извиняться.       Энджел вдруг резко вскочил, обогнул Люцифера и бросился к столу. Он судорожно шарил руками, пока не почувствовал продолговатый предмет подушечками пальцев.       Ручка.       Энджел схватил ее и, сгорбившись над столом, придвинул руку к лицу. Он дрожит. Дрожит. Рука дрожит. Из глаз хлынули слезы. Из-за них ничего не видно.       Энджел упер тупой кончик ручки в правое глазное яблоко.       Раздается не хлюп, а скорее глухой хруст — лопается и рвется склера. Глаз не хочет прокалываться.       Крик. Громкий. Душераздирающий.       Мышцы шеи свела судорога, тело рванулось назад, подальше от боли. Сознание, зажатое в тиски вины, снова и снова толкало его вперед. Рука давила все сильнее, хоть и дрожала, не давая собрать волю в кулак для очередного удара.       Ручка не острая. Она не режет. Она рвет. Дробит глаз.       Ручка входит глубже. Энджел собирается с силами и сильно выбрасывает голову вперед и вниз, буквально насаживая себя на ручку. Руки не слушаются? Сделаем иначе. Сделаем.       Вторая рука схватила первую, будто пытаясь образумить. Она оттягивает ее от лица, Энджел не может сопротивляться этому. Ручка выходит из глаза лишь наполовину. Она торчит макабрической затычкой, отделяющей страх от решения. Виной от самопожертвования. Смерть от жизни. Ложь от правды.       Глазница наполнилась кровью, застилая обзор.       Окровавленная и скользкая ручка никак не хочет выниматься. Энджел берет ее одной из нижних пар рук без перчаток и резко вытаскивает.       Крик. Удар кулаком об стол. Содрогание спины. Рефлекс. Рука закрывает поврежденный глаз, пытаясь убедиться, что он на месте.       В пальцах ощущается память о первом ударе. Рука с ручкой снова дрожит, но все-таки бьет в лицо.       Промах       Вынуть       Ударить       Промахнуться       Вынуть       Ударить       Попасть       Прокрутить       Судорожно       Больно       Невыносимо       Вынуть       Вонзить       Ударить       Повредить       Лишить       Пожертвовать       Глаз превращается в одно сплошное месиво из крови, желеобразной жидкости, слез. Клочья тканей. Сведенные брови. Потекшая тушь. Смазанная помада. Сжатые зубы.       Тупая боль. Давящая агония. Крик. Стон.       — Простите! — на выдохе.       — Простите! — на вдохе.       — Простите!..       Сознание бьется о стенки черепа. Хочет покинуть тело? Хочет вразумить тело? Хочет прекратить страдания тела? Перед чернотой глаз вспыхивают фейерверки. В голове лишь одно слово.       И это слово становится последним звуком его широко открытого рта.       А потом была только тьма. Не та, что снаружи — от повязки или выжженных глаз. А та, что внутри, поглотившая крик и оставившая лишь тихий выдох — белый флаг его измученной души. И чей-то голос, подхвативший этот флаг.       Время.       — Открой глаза, Энджел.       Знакомый и любимый голос.       Тяжесть теплой руки.       Осторожное открытие глаз.       Слезы.       Улыбка.       Объятия.