Я подарю тебе Луну и Звезды

19 декабря 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Между тем к Волшебной Британии неуклонно приближался самый любимый всеми волшебниками и волшебными существами праздник Йоль. Нынешний фестиваль Йоля, обычно длившийся тринадцать ночей, начинался вечером 20-го декабря и продолжался до рассвета 2-го января уже следующего, 1999-го года. Нарцисса Мэлфой тоже любила Йоль больше всех остальных праздников. Но в этом году в конце празднования, в день перехода из старого года в новый, должна была состояться свадьба их с Луциусом единственного сына Драко. Благородная леди-хозяйка мэнора ждала этого праздника с особым нетерпением, несмотря на то что в этот раз он должен был принести ей гораздо больше хлопот. Подготовку к празднованию приходилось совмещать с подготовкой к свадьбе. Все должно было пройти на уровне, соответствующем имени и высокому положению Рода Мэлфоев. По традиции на Йоль было обязательно надевать новое и шерстяное. Поэтому все в мэноре получили в подарок новую одежду. Волшебники — новые костюмы из дорогого сукна и теплые плащи. Волшебницы — новые суконные платья из нитей тончайшего кручения, а также зимние накидки, отороченные мехом. А мэлфоевские эльфы уже щеголяли в обновках. Они — совершенно случайно! — в поленнице на хозяйственном дворе нашли невесть откуда взявшиеся остатки рулонов шерстяной ткани в разноцветную клетку, из которой расторопные домовики соорудили себе новые подпоясанные пледы¹.

***

20 декабря 1998 года, воскресенье, день перед Ночью Матери. Мэлфой-Мэнор. По обычаю в этот день следовало отдать все долги. И по этой причине сегодняшним утром леди Нарцисса решила навестить Гермиону в ее одиноком и бедном жилище. Визит леди должен был быть почти формальным — перед Ночью Матери Нарцисса хотела поздравить девушку с наступающими йольскими праздниками и вручить ей скромные подарки. После предупредительного стука дверь с легким скрипом отворилась и впустила в каморку леди-хозяйку, из-за статной фигуры которой выглядывала приветливая мордочка Мипси. Не отстававшая от хозяйки домовиха левитировала перед собой традиционную йольскую корзину, а также — аккуратную стопку из двух сложенных шерстяных платьев, зимнего плаща-накидки и меховой шапочки. От себя Мипси принесла в подарок девушке-рабыне сотворенные с помощью эльфийской магии варежки с орнаментом в виде защитных рун и такие же носки на тонкой кожаной подошве. Подарочная йольская корзина была сплетена из вечнозеленой омелы. В ней на посыпанной мукой пшеничной соломе лежали украшенные разноцветными ленточками помандеры². Один, классический, — из яблока, два других — из апельсина и мандарина. Для создания особенного, праздничного аромата все помандеры были густо утыканы высушенными почками гвоздичного дерева. Плоды в корзине символизировали солнце, вечнозеленые ветви — бессмертие, солома — урожай, мука — успех. Все вместе — пожелание долгой, счастливой, богатой и успешной жизни. Как раз всего того, в чем так нуждаются рабы… Гермиона совсем не ожидала увидеть миссис Мэлфой, поэтому немного растерялась, не зная, что сказать хозяйке мэнора. Она была благодарна ей за пусть и редкие, но существенные проявления хозяйского внимания, но велика была ее обида на то, что добрая хозяйка могла знать о планах волшебников-мужчин насчет несчастной рабыни, но ничего не предприняла для ее защиты и даже не предупредила ее. Нарцисса вручила девушке подарки со всеми соответствовавшими празднику пожеланиями. Гермиона из-за нежданно свалившейся на ее голову беды вообще забыла о празднике. И лишь тихо расплакалась: о каком праздновании могла идти речь, когда впереди ее могла ждать только гибель? — Что случилось? — спросила хозяйка, обеспокоенная такой реакцией девушки. — Драко женится… Что теперь будет со мной? — с горечью произнесла Гермиона. — Об этом с самого начала должен был рассказать тебе сам Драко. Странно, что он этого не сделал… У чистокровных волшебников заведен порядок: в семнадцать лет заключать помолвку, а в восемнадцать — уже жениться. Поэтому женитьба Драко была делом давно решенным. С этим даже произошла небольшая задержка, — Нарцисса старалась говорить сдержанно. В ответ на эти слова Гермиона не выдержала и горько разрыдалась. «Неужели эта бедная девочка на что-то рассчитывала? Я думала, что она отдавала себе отчет, что не пара моему сыну. И все равно была с ним… Он же ее к этому не принуждал?» — обеспокоенно подумала Нарцисса. — Перестань, дитя. Разве Драко тебя чем-то обидел? — в голосе миссис Мэлфой прозвучало искреннее сочувствие. И Гермиона, рыдая и запинаясь, рассказала Нарциссе все, что узнала от Миллисенты. В общих чертах, стараясь не проявлять излишних эмоций, могущих повлиять на отношение к ней благородной леди. Нарцисса молчала — она не могла поверить в то, что только что услышала… Гермиона, приободренная вниманием хозяйки, решилась попросить у той защиты. Потрясенная Нарцисса пообещала разобраться во всем и постараться помочь. Ведь из этой ситуации должен был быть другой выход. И на этот раз она его обязательно найдет!

***

По первому — и поверхностному —впечатлению леди Нарцисса всегда жила прекрасной жизнью, в равной степени наслаждаясь обожанием окружающих и богатством семейства Мэлфоев. Но это не совсем соответствовало действительности. Да, Нарцисса была младшей и любимой дочерью в богатой аристократической семье Блэков. И вышла замуж за Луциуса Мэлфоя по большой взаимной любви. Но изначально все складывалось иначе. Согласно договоренности между чистокровными семьями Мэлфоев и Блэков молодой Луциус, влюбленный в Нарциссу, должен был жениться на ее старшей сестре Беллатрисе — и это решение не подлежало даже обсуждению… Нежданная помощь пришла со стороны самой Беллы — та сделала свой выбор в пользу Тома Марволо Риддла, уже известного средисвоих сторонников как Лорд Волдеморт. И поклялась не допустить консумации брака в случае, если ее все-таки выдадут замуж за другого мужчину. Сказала, как отрезала. Мэлфоев, конечно же, такой вариант не устраивал — их Луциус был единственным сыном и им нужен был наследник. Тогда обе семьи стали рассматривать в качестве невесты для Луциуса среднюю сестру Блэк, Андромеду. Но та уже успела влюбиться в маглорожденного по фамилии Тонкс и поспешила сбежать с ним, оставив семью Мэлфоев и своих разъяренных родителей ни с чем. Вот тогда и настал черед Нарциссы. Влюбленные и страдающие сердца Луциуса и Нарциссы наконец-то соединились. Им не пришлось сражаться за свою любовь, но безнадежное и оттого мучительное ожидание перемены в судьбе испытали оба. Правда, впоследствии Луциус утверждал, что он тогда ни на йоту не усомнился, что они с Нарциссой будут вместе. Но и дальнейшая совместная жизнь молодой четы Мэлфоев вовсе не была похожа на идиллию. Наступившая первая магическая беременность Нарциссы протекала очень тяжело. Тяжелыми были и роды. Чудом и мать, и ее малыш Драко выжили. К сожалению — или к счастью, молодые чистокровные пары не сразу посвящались в саму сущность родовых проклятий и противодействующих им защитных заклятий, а только после рождения первенца. Тайны Рода открывались лишь перед заслужившими их узнать. Всегда было известно, что в роду Мэлфоев рождался только один мальчик-наследник. Но теперь молодая мать узнала, почему других сыновей в их семье больше не будет. Таковым было заклятие, наложенное на Род Мэлфоев далеким предком-основателем с целью сохранения жизни и здоровья единственного наследника. Все остальные нерожденные младенцы должны были взять на себя его уродства, пороки развития, болезни и несчастья. Но оставалась небольшая вероятность рождения девочки! Нарцисса всегда хотела дочь — ведь у нее самой было две сестры! О рождении дочерей в семье Мэлфоев было известно только то, что такое случалось в очень далеком прошлом. Но попробовать стоило! Так сказал Нарциссе родовой маг, к которому она обратилась со своими надеждами. В ней было достаточно блэковских стойкости и авантюризма, и она стала пытаться… После двух выкидышей мужскими плодами она, наконец, родила доношенную и очень красивую девочку, но… мертвую. После этого потерявшая своего долгожданного ребенка мать впала в тяжелую депрессию. Ей больше ничего не хотелось, казалось, что жизнь утратила смысл. Даже маленький Драко, которому к тому времени уже было почти пять лет, не радовал ее. Как ни странно, из этого состояния она вышла благодаря, а вернее, вопреки своему любимому мужу. Оказалось, что проживание рядом с погруженной в страдания женой, не всегда способной полноценно исполнить свой супружеский долг, очень сильно подточило моральную стойкость молодого Луциуса. И высокородный аристократ опустился до посещения какой-то шлюшки в Лютном переулке… Этот постыдный случай так бы и остался незамеченным, если бы не блэковская врожденная способность к легилименции, как назло, на тот момент обострившаяся у страдающей Нарциссы. По этому поводу произошел скандал, по меркам благовоспитанной аристократической семьи — грандиозный, что чуть было не привело к разводу. В результате Луциус поклялся, что больше никогда… Страшная клятва мужа женой была принята, и прощение было получено… Но и Нарцисса сделала свои выводы: ее муж и маленький сын — здесь, рядом с ней, и все свои силы, всю свою любовь она должна отдавать им, а не противостоять жестокой и неумолимой судьбе в погоне за эфемерными мечтами своей юности… Теперь, по прошествии стольких лет, принесших как радости, так и невзгоды, и унесших все это в прошлое, она в полной мере осознала свое предназначение: рождением сына-наследника продолжить Род Мэлфоев, а затем — создать своему сыну все условия, чтобы и он мог продолжить их славный Род. Простыми словами, они с мужем должны были женить Драко на чистокровной волшебнице из «Священных 28», а потом терпеливо ждать внука — нового малыша Мэлфоя. И она уже так хотела этого малыша! Мать Драко уже догадалась, что Гермиона испытывала сильные чувства к ее сыну. И у нее самой не было, да и не могло быть каких-либо претензий к бедной девушке. Нарцисса не сомневалась, что ее сын был достоин любви! Просто маглорожденная ни по каким критериям не подходила в избранницы для наследника чистокровного рода. И благородная леди готова была лишь посочувствовать бедняжке по этому поводу… Но теперь, когда ей открылась тщательно скрываемая от нее правда о том, какую судьбу уготовили девушке, имевшей несчастье родиться в семье маглов, мужчины ее семьи?! Нарцисса не могла не вмешаться, бунтарский блэковский характер не позволил бы ей остаться в стороне! И действовать нужно было немедленно.

***

Расставшись с Гермионой, леди Нарцисса решительно направилась в кабинет своего мужа. Она знала, что этим утром он там, чтобы в соответствии с традициями привести в порядок свои дела, книги и пергаменты. Довольно строгим тоном она предупредила супруга, что хотела бы серьезно поговорить с ним и с их сыном — здесь и сейчас, если их это не затруднит. Луциус устало ответил, что, конечно же, их это не затруднит. Он был на удивление молчалив и нелюбопытен… Драко в черной рубашке и новом белом костюме появился минут через десять. Он присел на край гостевого кресла, всем видом демонстрируя, что он здесь ненадолго. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Что это за условия выдвинули Гринграссы по поводу свадебного подарка невесте? — Нарцисса решила сразу начать с главного. Она даже не стала присаживаться в кресло, а так и осталась стоять, повернувшись спиной к окну, за которым, кружась, пролетали редкие снежинки. Лорд Мэлфой тяжело вздохнул — от супруги ничего скрыть не удалось. Жаль, что ситуацию с грязнокровкой придется обговаривать в присутствии их сына. — Гринграсс потребовал выкуп за свою дочь в виде «свадебного дара» невесте. Драко… то есть наша семья… мы должны сделать подарок невесте к свадьбе в виде диадемы гоблинской работы. Гринграссы даже выбрали у гоблинов-ювелиров одну такую, стоимостью двадцать тысяч галлеонов. Цена диадемы почти равна аукционной цене молодой и здоровой рабыни. — И какое это имеет отношение к нашей маглорожденной? — Нарцисса с недоумением посмотрела на мужа. Луциус перевел взгляд на Драко — сын с помрачневшим лицом смотрел в окно. — Дорогая, как ты знаешь, невеста нашего сына уведомила нас, что ни в каком виде не потерпит присутствия рабыни-грязнокровки в своем новом доме, — уверенно начал мистер Мэлфой. — Поэтому Гринграссы и потребовали продать ее накануне свадьбы, а на вырученные галлеоны купить для невесты свадебный подарок. Нарцисса быстро взглянула на Драко — тот ответил матери возмущенным взглядом. Он не ожидал от мистера Мэлфоя столь откровенного признания… Но пока промолчал, давая мистеру высказаться до конца. — Ничего не понимаю… — продолжала недоумевать благородная леди. — Официально девушка принадлежит тебе, Луциус. Почему мистер Гринграсс считает, что может указывать тебе, как поступать со своей рабыней?! Это Драко как жених его дочери и его будущий зять должен прислушиваться к его словам. А может, и не должен… Но ты-то, Луциус?! Лорд Мэлфой поскучнел. Почему он должен отчитываться о своем уговоре с почти родственником Гринграссом?! — Нарцисса, помнишь, я дал слово Гавину, что Драко больше не будет встречаться с грязнокровкой Грейнджер? — напомнил он своей жене. Дождавшись, когда та утвердительно кивнет головой, он продолжил: — Но это не вся правда… Условие Гринграсса таково: мы должны до свадьбы продать свою рабыню-грязнокровку… э-э… Долохову, а на вырученные от этой продажи галлеоны купить невесте бриллиантовую свадебную тиару. Гринграсс поддержал свою дочь в ее желании получить свадебный подарок именно таким способом, а желание невесты должно быть в точности исполнено нашим сыном. И Луциус умолк. Он все сказал… Или почти все. Не успели слова мистера Мэлфоя затихнуть, как сорвавшийся со своего места Драко подскочил к нему и уставился на него ненавидящим взглядом. В гневе он даже потянулся правой рукой к горлу Луциуса… Нарцисса ахнула — и Драко, опомнившись, руку опустил… Лорд Мэлфой лишь гордо выпрямился в кресле, глядя на сына с презрительной усмешкой. — К сожалению, моя дорогая Нарцисса, я дал свое слово Гринграссу стать гарантом этой сделки, — произнс лорд и криво ухмыльнулся. — Но мне удалось избежать Непреложного обета, хотя глупый Гавин и считает, что мы с ним его заключили. Спасибо Логану Гойлу — это была неплохая шутка! — Что?! Какая шутка?! Вы не понимаете, что творите! — возмутилась леди Нарцисса. — Сначала объявили девушку, нуждавшуюся в убежище, рабыней, а теперь, когда это стало приносить неудобство, надумали продать ее! В бордель! Но решать свои проблемы за счет слабых и беззащитных — недостойно для представителей благородного Рода! Несколько мгновений, показавшихся бесконечностью, все молчали. Кто-то пытался овладеть своими эмоциями, кому-то не приходили на ум нужные слова, а кое-кому уже было все равно… — Так вот, — наконец заговорила Нарцисса, и в ее голосе зазвучал металл, — я запрещаю продавать девушку в бордель. Я вообще запрещаю ее продавать. Она — волшебница и человек, и заслуживает уважительного к себе отношения. А как вы оба будете выкручиваться из созданной вами же ситуации — дело ваше. — Есть выход, — помедлив, произнес Драко. — Все, как ты сказала, мама. Грейнджер не будет продана. Но ей придется покинуть Мэлфой-Мэнор. И Волшебную Британию тоже… Нарцисса внимательно посмотрела на сына — тот старался выглядеть спокойным. И только бледное лицо выдавало его волнение. — Исключено! — возвысил голос Луциус. — Если грязнокровка покинет пределы Волшебной Британии и об этом узнает Темный Лорд, — а он обязательно узнает! — нас всех ждут большие неприятности! И вы задумали это сейчас, когда наша семья — в шаге от попадания в опалу?! Смею уверить: Азкабан нам не грозит. Темный Лорд не лишит себя удовольствия лично расправиться с каждым из нас. Взглянув на вытянувшиеся лица жены и сына, глава семейства заметил: — Но и в мэноре девчонку оставлять тоже нельзя, чтобы не рассориться с Гринграссами. Луциус уже давно подумывал избавиться от грязнокровки, из-за которой его мог преследовать боггарт… А еще с ней случаются истерические припадки и обмороки. Неужели девица вконец обезумела?! Если Нарцисса захочет ей помочь… и начнет разбирать весь тот бред, что несла ему грязнокровка… И тогда… О, Салазар, великий и ужасный! Тогда ему, возможно, придется стать первым разведенным Мэлфоем, навеки покрывшим свой Род позором! Нет, с грязнокровкой нужно было однозначно расставаться. — Мама, есть и другой вариант. Мы можем сделать вид, что продали ее Теодору Нотту, — меж тем продолжал излагать свои соображения Драко, не обращая внимания на скривившую лицо мистера Мэлфоя презрительную гримасу, вызванную упоминанием имени соседа-проказника. — Я могу предложить Тео купить ее. Но у Ноттов нет для этого денег — и это хорошо! Я мог бы дать ему взаймы. Бабушка Друэлла передала причитавшуюся мне часть наследства. И такая продажа, на самом деле, была бы фикцией: Грейнджер, даже переехав в Нотт-Мэнор, все равно оставалась бы в нашей семье… Но… Мы никак не можем обойтись без помощи нынешнего хозяина маглорожденной рабыни — лорда Луциуса Мэлфоя, который категорически не желает вести дела с нашим соседом, Теодором Ноттом. Если бы… эм-м… отец… согласился нам помочь, то мы могли бы временно передать девушку моему другу Тео на каких-то наших условиях… С этими словами Драко взглянул на Луциуса. Тот ухмыльнулся: давно он не слышал, как Драко называет его отцом… А по поводу этих «наших условий» для Тео он, Луциус, был в курсе — все видел своими глазами… Предложенный Драко вариант был так себе… Но ему же теперь все равно… Нарцисса задумалась… Конечно же, Тео — хороший мальчик. Но, судя по всему, ее сын продолжал питать какие-то чувства к этой маглорожденной. В будущем это могло все усложнить. Но Драко же сам предложил такой вариант! По крайней мере, это не бордель и может послужить временным решением. Осталось подключить Луциуса. — Луциус? — Что, дорогая? — очнулся отвлекшийся на свои мысли супруг. — Я думаю, вам с Драко нужно встретиться с Теодором Ноттом и все обсудить. При любом раскладе мое мнение остается неизменным: Гермиона никогда не будет продана в бордель. Она вообще никогда не будет продана и останется под защитой нашей семьи. Но я готова закрыть глаза на все фальшивые операции, которые вы предпримите, считая решая нашу семейную проблему.

***

В длинной череде праздничных йольских ночей самая первая и она же самая длинная ночь этого года, с 20-го на 21-е декабря, называлась Ночью Матери. К этой ночи в мэноре была закончена уборка во всех комнатах, залах и других помещениях. Дом был полностью украшен — везде висели гирлянды из зеленых, красных и белых лент с вплетенными в них веточками ввечнозеленых омелы и падуба-остролиста. К входной двери был прикреплен пышный венок из остролиста как приглашение счастливой судьбе наведаться в этот дом. После традиционного «материнского» обхода жилища для проверки его готовности к празднику хозяйка Мэлфой-Мэнора леди Нарцисса в сопровождении мужа и сына — впервые за последние годы! — вошла в Большую гостиную, расположенную в восточном крыле замка. Посредине домовиками уже было установлено Йольское дерево — большая разлапистая ель. На ней в виде украшений висели разнообразные помандеры: яблоки, апельсины, мандарины и лимоны, утыканные высушенными почками гвоздичного дерева, были украшены разноцветными лентами, бантами, блестками, а некоторые даже находились внутри золотых ажурных шаров со вставленными в золотые оправы драгоценными камнями. Помандеры источали чарующие пряные и фруктовые ароматы, которые вкупе со свежими запахами хвои и древесной смолы погружали гостиную в волшебную атмосферу зимнего праздника. Считалось, что эти запахи оберегают от зла, что могло распространяться по воздуху… Также ель украшали всевозможные деревянные и соломенные фигурки домашних и лесных животных, золоченые орехи и шишки, кисти красных и белых ягод, подвесные руны и солярные знаки. По ветвям порхали ярко раскрашенные фарфоровые и абсолютно прозрачные хрустальные феи — почти как настоящие! На вершину ели, как на древко, был надет серебряный наконечник копья³, сиявший, словно маленькая луна. Леди Нарцисса была одета Богиней-Матерью — в облегающее платье из зеленого бархата со шлейфом. Ее распущенные золотистые волосы венчала небольшая корона, сплетенная из золотых и серебряных веточек с листьями из зеленых драгоценных камней — изумрудов, демантоидов, хризолитов. Среди этих листьев красовались несколько рубиновых и гранатовых красных ягод. В центре короны сверкал большой изумруд. Обычно голубые глаза Нарциссы в полумраке казались зелеными. Богиня-Мать должна была быть прекрасной, объединяя в себе божественные власть и красоту… Луциусу в какой-то момент даже показалось, что он не узнает в этом возвышенном существе свою жену. Тем временем леди-Богиня подошла к большому мраморному камину, возле которого выстроились обслуживавшие мэнор нарядные домовики. С двух сторон от нее встали ее муж и сын в черных костюмах из шерстяного сукна. На каминной полке, как на алтаре, располагался Йольский венок, в который были вплетены веточки хвойных растений, омелы и остролиста. Их скрепляли красные, зеленые и белые ленты, символизировавшие Солнечного Короля, Богиню-Мать и Чистоту Зимней Земли. Согласно четырем сторонам света в нем были установлены четыре свечи — золотая, красная, зеленая и белая… Нарцисса тихо запела языческий гимн в честь уходящего солнца. И тут же вступили многоголосным пением домовики. В словах гимна слышалась не только благодарность старому солнцу за его труды, но и пожелание ему уйти не задерживаясь, чтобы в срок освободить место новому, молодому солнцу, а заодно и забрать с собой все беды и несчастья этого года. Взмахнув волшебной палочкой и произнеся: «Инсендио!», Нарцисса зажгла четыре свечи в венке. Гимн солнцу зазвучал громче — оба Мэлфоя поддержали пение эльфов своими голосами… Дав свечам немного погореть, волшебница погасила их по одной, начиная с той, что символизировала восток, — это действие должно было показать, как старое солнце постепенно теряет свою силу. Эльфийский распев завершился низким рокочущим звуком… Материнская ночь продолжилась в кругу семьи поеданием ветчины из дикого кабана, добытого лордом Мэлфоем и его сыном на священной охоте. Фаршированная голова вепря с печеным яблоком в пасти, покоящаяся на подушке из пряной зелени — горчицы, фенхеля и шалфея — украшала центр стола. В плетеных корзинах лежали нарезанные куски хлеба с добавлением каштановой муки. На гарнир были предложены запеченный картофель, моченые яблоки и маринованные сливы, варенье из брусники и всевозможные орехи. На десерт — традиционный пирог с тмином, пропитанный яблочным сидром. Все это запивалось большим количеством горячего восэйла — яблочного сидра с корицей и гвоздикой, пряный аромат которого заполонил собой не только малую столовую мэнора, но и всю Столовую башню. За столом, согласно древнему обычаю, было оставлено одно свободное место — для незнакомого гостя, который мог постучаться в мэнор в эту темную пору года. Драко до последнего надеялся, что на этом месте появится Гермиона, которую ему до́лжно было забыть… Ложась спать далеко за полночь, усталая леди Нарцисса вспоминала прошедшие день и вечер. Возможно, их семье удастся уплатить некоторые старые долги и навсегда оставить их в прошлом. Луциус задерживался в ванной. Обряд, в котором он прислуживал самой Богине, ночное застолье, немного алкоголя — все это породило в его душе юношеское смятение чувств. Ему нужно было немного успокоиться, чтобы понять, что с ним происходит… Когда он вернулся в спальню, Нарцисса уже спала.

***

А в это время в своей каморке Гермиона наслаждалась йольским праздничным ужином — вместе с Пинки, с которой сегодня хозяином мэнора был снят запрет общения с «мисс». Когда Пинки явилась к ней с подносом еды, Гермиона предложила эльфийке остаться и разделить с ней праздничную трапезу. Немного смущенная домовиха, наряженная в новое платьице в веселую клетку, решила не оставлять милую и добрую девушку одну в Материнскую Ночь. Тем более что к ее новому платьичку та приложила свои умелые руки, аккуратно сшив материю по бокам и красиво обтачав горловину красной шелковой ленточкой. Как бы ни казалось это странным, но домовики могли применять свою магию только во благо владевшим ими волшебникам. На самих себя магические портняжьи умения домовиков не распространялись. Пинки забралась на любезно предложенное Гермионой креслице, хозяйка каморки уселась на кровать. Под легкое пощелкивание эльфийских пальчиков на столе появилась бутылочка яблочного сидра и самостоятельно наполнила своим содержимым маленькие стаканчики. Один из появившихся из воздуха ножей ловко нарезал ветчину, а другой — хлеб. Большие ложки аккуратно выложили на тарелки салаты и гарнир. «Интересный пример магического симбиоза, — размышляла Гермиона. — Домашние эльфы выполняют для волшебников все виды хозяйственных работ, а волшебники предоставляют домовикам лишь темные и тесные подвалы для проживания, да остатки еды со своего стола… И никакой благодарности за добросовестный труд, усердный и бескорыстный. Наоборот, этой благодарности старательно избегают, не говоря уже о предоставлении эльфам приличной одежды. Неужели всесильные маги так боятся остаться без помощи презираемых ими старательных и безропотных домовиков?! Домашних рабов, которые не только не хотят свободы, а даже боятся ее, как огня…» — Ну что, проводим старое солнце? — предложила Гермиона, поднимая стаканчик с яблочным сидром. — Пусть сгорят дотла все беды уходящего года! И обе девушки-рабыни, так по-разному относившиеся к рабству, почтили ушедшее светило, дружно осушив свои стаканчики. — Пинки, а как же так получилось, что эльфы стали рабами? — вдруг спросила Гермиона. — Мне всегда хотелось услышать эту историю именно от эльфов… — Мисс, Пинки плохо знает эту историю. Вот Мипси… Но сегодня Мипси смотрит за огнями, — расстроенно пропищала эльфийка. — А завтра? Ведь завтра за огнями будет следить кто-то другой? — Гермиона не хотела упустить случай все разузнать от самих домовиков. — Завтра за огнями будет смотреть Тоби, и мисс сможет пригласить Мипси. А Пинки может прийти и завтра к мисс? — и огромные глаза эльфийки широко распахнулись в ожидании ответа. — Ну конечно же, Пинки! Пожалуйста, передай Мипси, что я с нетерпением буду ждать вас обеих, чтобы вместе провести Йольскую Ночь. Пинки с облегчением вздохнула в ответ на приглашение Гермионы, и глаза эльфийки весело заблестели. Гермиона доедала свою порцию вкусных и полезных йольских блюд… Случившийся сегодня неожиданный визит миссис Мэлфой не только подарил ей успокоение и слабую надежду на то, что в ее жизни все как-то образуется. У нее внезапно проснулся зверский аппетит, что радовало — это значило, что жизнь брала верх над злой судьбой!

***