Я подарю тебе Луну и Звезды

8 ноября 1998 года, раннее воскресное утро. Мэлфой-Мэнор. Плавной и неторопливой походкой в сопровождении домовихи Мипси шла леди Мэлфой по Большой гостиной, располагавшейся на первом этаже восточного флигеля мэнора. Невольная улыбка на задумчивом лице волшебницы говорила о том, что думала она о чем-то очень приятном. «Здесь я устрою бальный зал. Украшу его трехцветными гирляндами из лент и цветов. На балконе небольшой оркестр будет играть свою веселую музыку. А в конце зала установим арку из белых роз и серебряных кружев, поставим там кресла для молодых…» До свадьбы Драко оставалось каких-то полтора месяца. И подготовка к этому событию уже шла полным ходом. В данный момент леди Нарцисса направлялась в винные погреба, чтобы заранее отобрать образцы вин, которые будут поданы к свадебному столу. После Большой гостиной волшебница миновала дамскую и курительную комнаты и немного задержалась у арочного входа, ведущего в подвал под Астрономической башней. Именно там находилось хранилище мэлфоевских вин. Леди-хозяйка пропустила Мипси вперед, чтобы домовиха смогла зажечь свечу в небольшом фонаре, который она сняла со стены. Вслед за Мипси, освещавшей фонарем каменные ступени, леди-хозяйка спустилась в темную и прохладную глубину Астрономической башни. Неяркий свет фонаря подрагивал в темноте винного погреба, бросая отблески на деревянные стеллажи с рядами лежавших на них бутылок. Каменные стены хранили тишину и прохладу, в которой запах дубовых бочек, находившихся в дальнем конце подвала, смешивался с легким ароматом алкоголя, ягод, роз и корицы. Казалось, что над запыленными стеллажами, в атмосфере седой старины, витал легкий флер недавних воспоминаний… — Вот, — Нарцисса с нежностью дотронулась до оливкового цвета бутылки с восковой печатью, — сладкое вино с южных склонов холмов нашего поместья в Аквитании. Мы с Луциусом пили его в ночь нашей свадьбы. В нем — вкус персиков и меда, и мягкое, долгое сладкое послевкусие с легкой кислинкой. На свадебном празднике самое место его насыщенно-золотому великолепию. Это вино будет идеальным для тоста за любовь. И волшебница усмехнулась — немного печально, но спокойно. В их совместной с Луциусом жизни бывало всякое, но всегда побеждала любовь. В последнее время они как-то отдалились друг от друга. Хотелось верить, что теперь, когда их семью укрепит долгожданный брак сына, все они вновь будут счастливы — насколько это возможно в нынешние неспокойные времена. Нарцисса немного обеспокоенно покачала головой, тонкая морщинка пролегла между ее бровями… Но Мэлфоям всегда удавалось пережить любые времена — достойно и без серьезных последствий для Рода. Возглавлявшие Род волшебники руководствовались мудрой стратегией: держаться к власти настолько близко, чтобы иметь от этого выгоду, но на расстоянии, позволяющем выжить… или не упасть вместе с властью… Леди чуть кивнула головой в согласии со своими раздумьями. Меж тем Мипси взяла бутылку с вином и аккуратно положила ее в плетеную корзинку. Эта корзинка с выбранными хозяйкой винами потом отправится на кухню, чтобы в назначенный день домашние эльфы, ответственные за праздничный стол, знали, какие вина подать к столу. Леди провела кончиками пальцев по узкой бутылке с трехлетним вином. — Это белое вино — свежее, как утренняя роса. Легкое, с ароматом зеленого яблока, ревеня и лайма, с приятной кислинкой. Мы подадим его к первой закуске — для возбуждения аппетита и начала застольной беседы. Стоило Нарциссе представить кисловатый привкус вина, как ее рот тут же наполнился слюной. И почему-то вспомнились недавние разговоры с будущей невесткой и сыном. Астория заявила категорически, что и порога не переступит в нынешних апартаментах Драко. Она не желала ни минуты находиться там, где ранее проживала «мисс Грязнокровка». И Нарцисса отнеслась к этому с пониманием. Поэтому для молодой семьи были выделены аналогичные комнаты на третьем этаже восточного флигеля. Тем более что гостей, приезжавших к Мэлфоям с материка и обычно занимавших эти комнаты, больше можно было не ждать… А ведь еще совсем недавно, когда Драко учился в Хогвартсе, многочисленная волшебная родня навещала их часто и свадьбу молодого Мэлфоя собиралась почтить своим присутствием обязательно! Да и для самих Мэлфоев теперь стало недоступным даже собственное поместье в Аквитании, как и находившиеся там виноградники и винодельни… И прекрасная леди вздохнула, сожалея. Подготовив комнаты для молодоженов, Нарцисса позвала сына, чтобы услышать его мнение и пожелания по поводу произведенного ею обустройства. Она очень старалась, помня о его взыскательном вкусе, и рассчитывала на благодарность. Но Драко было все равно. «Как будет, так и будет», — равнодушно изрек он. Нарцисса не стала настаивать — сына раздражали любые напоминания о его грядущей женитьбе. Взяв бутылку с белым молодым вином с полки, леди-хозяйка протянула ее домовихе. Старательная Мипси и эту бутылку поместила в корзинку. Нарцисса прошла немного дальше вдоль деревянного стеллажа и, слегка наклонившись вперед, достала из глубины полки темно-зеленую бутылку с пробкой, залитой красным сургучом. — Красное вино. Терпкое и крепкое. Выдержанное. В нем соединились вкусы спелых ягод и древесной коры — с небольшой горчинкой. Мы открывали его, когда Беллатриса, а потом и Луциус вернулись из Азкабана. Это вино — про зрелость и дорогу домой. Оно подойдет к главному блюду. В ее глазах промелькнула печальная тень воспоминания. Сестра Беллатриса уже полгода как оставила этот мир. А Луциус… Она пережила потрясение, когда неделю назад увидела его бездыханное тело, брошенное на холодный пол одного из за́мковых подземелий. Слава Мерлину, что совместными усилиями с колдомедиком мистером Дулиттлом им удалось вернуть Луциуса к жизни… Она как знала, что ничем хорошим визит Темного Лорда в их мэнор не закончится. Но покуситься на жизнь лорда Мэлфоя в Доме его Рода! Никто и нигде в Волшебной Британии уже не мог чувствовать себя в безопасности… Нарцисса снова вздохнула, покачала головой. Луциус в последнее время чрезмерно увлекся карточной игрой, а сегодня даже не ночевал дома. И это после такой тяжелой болезни! Подобные увлечения не должны подчинять себе волю волшебника… Чтобы еще больше не расстраивать Драко, и так находившегося с отцом в натянутых отношениях, леди решила сыну пока ничего не рассказывать. — А это вино оставляет терпкое и слегка горьковатое послевкусие. Оно из ягод виноградника, растущего на почти бесплодной каменистой почве. Но я хочу, чтобы оно было на свадьбе как напоминание, что даже в счастье присутствует горчинка. Леди передала стоявшей рядом домовихе очередную бутылку, запечатанную сургучом. И обе важные дамы направились дальше вдоль винного стеллажа. Винные подвалы Мэлфоев были обширны и вместительны, а их хозяйка никуда не торопилась.

***

Сладко спавший в своей спальне Драко Мэлфой не спешил просыпаться. Дивный сон снился ему. Будто стоит он на лесной поляне, утопая босыми ногами в мягкой зеленой траве, а вокруг — тишина, напоенная запахами летних лугов после дождя. Он озирается — и видит ее, освещенную мягким, словно льющимся из ниоткуда светом. Ее глаза сияют любовью. Она — в венке из полевых цветов и в простой полотняной сорочке — все так же прекрасна, как и тогда, в незабываемую ночь Литы… Она улыбается ему той самой улыбкой, которую он вспоминает каждый раз, когда ложится спать и закрывает глаза… Его сердце сладко сжимается от счастья и облегчения. Он бросается к ней — и она прижимается к нему… а он ощущает ее тепло, ее запах. Она не видение, а настоящая, живая! — Я нашел тебя, Минни, — шепчет он. — Теперь уже навсегда, слышишь? Я не отдам тебя никому… Она не отвечает — лишь обнимает его. Он прячет лицо в ее волосах. Он мог бы так стоять целую вечность! Но что-то не так… Он отстраняется и смотрит в ее глаза. В них прячется страх? Глубокий, как пропасть. И безмолвный, как перед бурей — затишье. — Минни, что происходит? — он хватает ее за плечи. — Почему ты молчишь? Скажи же что-нибудь! Она смотрит на него, будто в последний раз. Ее губы двигаются беззвучно, и слов ему не разобрать. В отчаянии он сильнее прижимает ее к себе — и она начинает таять у него в руках, словно дым. — Нет! Останься! Минни, прошу, останься! — кричит он и просыпается. «Не оставляй меня, мой сладкий сон…» Заполошное сердце колотится в ребра, вынуждая грудь подниматься с тяжелыми вздохами. Пот выступает на его висках… За окном серело тихое утро, такое обычное в своей пасмурной осенней тишине. Пора было вставать. Сегодня его ожидал очередной нудный визит в Гринграсс-Холл. Но ощущение тревоги не оставляло его. «Что, если я теряю ее прямо сейчас? А она зовет меня на помощь?»

***

8 ноября 1998 года, воскресенье. Гринграсс-Холл. В кабинете Гавина Гринграсса было сумрачно. Несмотря на давно наступивший день, тяжелые портьеры были все еще задернуты, чтобы резкий свет дня не касался воспаленных глаз хозяина кабинета. Мистер Гринграсс сидел в глубоком бархатном кресле, положив одну вытянутую ногу на другую. После бурной ночи, проведенной в клубе, он так и не ложился — действие зелья «жидкой удачи» уже закончилось, но взбудораженность нервов все никак не оставляла его. А еще после этого зелья остался противный кислый привкус во рту… Вчерашняя карточная игра затянулась надолго — до самого утра. Принятое Гринграссом зелье вело себя непредсказуемо, то позволяя Гавину немного проиграть, то огорчая его неожиданным выигрышем. Наконец, когда за окнами забрезжил тоскливый серый рассвет, борьба Гринграсса с удачей завершилась его моральной победой, со стороны выглядевшей как полный и позорный разгром. Волшебнику удалось выполнить обещание, данное им гоблину Кракенсу, и избавиться от всех фишек: не только от выигранных у партнеров, но и от своих собственных. И это далось ему ценой неимоверных усилий! Конечно же, все упиралось в принцип действия Феликс Фелицис. Зелье было запрограммировано на безусловную удачу. От Гавина, чтобы обмануть зелье, требовалось постоянно контролировать свои мысли и эмоции, со сцепленными зубами желать себе проигрыша и радоваться ему. По крайней мере, благодаря зелью хотя бы удавалось удерживать за столом остальных игроков, не привыкших засиживаться в клубе до утра. Хорошо, что странное, дерганное поведение самого Гринграсса выглядело как естественное желание неудачника отыграться. А еще нужно было как-то извернуться и закончить игру, не выставив на кон рабыню-грязнокровку, из-за которой Гавин и затеял всю эту сомнительную историю. Мистер Гринграсс судорожно вздохнул, вспомнив о том, как он решился еще раз рискнуть своей репутацией этой ночью. Ему удалось воспользоваться случаем и взять с Луциуса смертельный Непреложный обет с обязательством продать грязнокровку в долоховский бордель. Для этого магического обряда требовался третий участник — свидетель, скрепляющий обещание. Эту роль он предложил Логану Гойлу, задержав его вместе с Луциусом после завершения карточной игры. Но к утру действие Феликс Фелицис должно было закончиться, Гавин боялся не уложиться в положенный срок, а Гойл постоянно ошибался, и из-за этого обряд вышел каким-то скомканным… И не факт, что в спешке хитрый и изворотливый Луциус правильно произнес все необходимые слова. Когда дома его встретила Астория, он успокоил дочь, сказав, что она не зря доверилась отцу — у него все получилось и грязнокровка их больше не побеспокоит. Астория, казалось, словами отца была удовлетворена и не стала требовать от него подробностей. Она торопилась поделиться своими соображениями, как следует распорядиться галлеонами, вырученными от продажи мэлфоевской рабыни. Гавин, вздохнув, пообещал ей помочь и в этом деле. Ради счастья любимой дочери он был готов на многое!

***

В этот промозглый осенний день Драко прибыл к своей невесте в Гринграсс-Холл с обязательным воскресным визитом. Поскольку на улице, то слегка накрапывая, то вновь усиливаясь, шел унылый холодный дождь, молодые волшебники решили на прогулку не выходить, а остаться в тепле натопленной гостиной. Драко стоял возле камина, в который раз бездумно разглядывая висевший на стене над камином гобелен с фамильным древом Гринграссов. Астория расположилась в кресле, освещенная мягким светом люстры со множеством свечей. Грустно-сырая погода на улице не могла испортить ее благостного настроения. Она старалась оставаться внешне спокойной, но глаза ее задорно блестели по причине недавно полученного приятного известия. К тому же девушка до сих пор не могла забыть о том, как ей посчастливилось находиться в одной ложе с самим Повелителем, хотя после состоявшихся в Хогвартсе гладиаторских боев уже прошла целая неделя. Вот и сейчас она снова вспоминала о своей встрече с Темным Лордом. — Наш Повелитель… Драко, ты даже не представляешь, какой честью для меня было познакомиться с ним! Я восхищаюсь им уже столько лет! Его решительность, его реформы, его могущественная Темная магия… Драко слушал ее молча, с непроницаемым выражением лица. Достаточно было продержаться всего полчаса — и визит вежливости можно было завершить. — А как красиво он говорит! Как держит себя… В нем чувствуется такое величие! Властность. То, что невозможно скрыть за маской холодной пристойности… — быстро взглянув на Драко, с восторженным придыханием продолжила девушка. — Астория, он на глазах у всех совершил убийство. Не в честном бою, не по приговору суда. Он добил раненого… — сдержанно произнес Драко, глядя куда-то мимо Астории. И сам удивился сказанному — он впервые вслух высказал свое несогласие с поступками Темного Лорда! И раздражение, которое вызывала у него Астория, было тому не единственной причиной. Астория бросила на него возмущенный взгляд. Это было уже слишком! Он никогда не поддерживал ее эмоционально. И почти никогда с ней не соглашался. А ведь она старалась говорить то, что должно было нравиться настоящему Пожирателю смерти с настоящей Темной меткой! Неужели эта грязнокровная девица так сильно влияла на него?! Ну ничего, недолго ей осталось… — Ты всегда такой равнодушный! К людям, к идеям, ко мне. Ты никогда не смотришь на меня! Ты даже не попытался меня поцеловать — ни разу! А ведь я — твоя невеста! — не выдержала Астория. — Это все из-за той… грязнокровки?! Драко скрестил руки на груди, холодно взглянул на Асторию: — Я исполняю договоренность. Я больше не вижусь с ней. Необходимость солгать ей не вызвала у него неловкости. Но Астория его уже не слышала. — Ты — мой жених! Ты — чистокровный наследник Рода. А она… Да кто она такая?! Рабыня-грязнокровка без роду, без прав! Она тебе ничего не может дать! Она — тень, грязь под ногами! Да стоит мне захотеть — и она исчезнет в любой момент, и никто этого не заметит! Как до тебя не дойдет?! — сорвалась Астория, еле сдерживая закипающие слезы. — Не смей. Даже не думай, — напряженным голосом проговорил Драко, приближаясь к Астории. — Она же не сделала тебе зла! — Да она забрала тебя! Заставила меня почувствовать себя униженной! Меня, Асторию Гринграсс, наследницу чистокровного рода! Но я не беззащитна! Мой отец не допустит, чтобы я страдала из-за какой-то никчемной грязнокровки! — срывающимся от обиды голосом продолжала выкрикивать Астория. Две слезинки выкатились из ее глаз. С каменным лицом Драко наклонился над ней, чтобы тихо и отчетливо произнести: «Легилименс!». Он взмахнул волшебной палочкой перед носом своей невесты и заглянул в ее настороженные глаза. Ему не потребовалось прилагать излишних усилий, чтобы прочесть лежавшее там на поверхности: Луциус Мэлфой проиграл в карты Гавину Гринграссу «мисс Грязнокровку», и теперь девушку ожидала позорная работа в борделе. Все с тем же непроницаемым выражением лица он отпрянул от Астории, резко развернулся на каблуках и направился к камину. — Этот камин работает? Хотя, что я спрашиваю… — Драко, увидев в широкой вазе на каминной полке зеленый порошок, зачерпнул оттуда горсть и, швырнув летучий порох в каминный портал, шагнул вовнутрь. Астория глядела в опустевший камин глазами, полными бессильных горьких слез. Болезненный румянец заливал ее лицо, а свои задрожавшие руки она крепко прижимала к груди, чтобы не закричать во весь голос. Кажется, сейчас с ней случилось то, чего она так хотела избежать: ей удалось превратить его леденящее равнодушие в ледяную ненависть! А он, не задумываясь, применил к ней легилименцию… Она не должна была сорваться. Только не сейчас… Целый месяц она держала себя в руках, после того как Миллисента уговорила ее сходить на прием к родомагу Ариантусу, где Астории довелось услышать горькую правду о своем родовом проклятии. О, как же ей хотелось отвергнуть эти лживые слова и гордо рассмеяться обманщику в лицо! Но… Впервые об этом проклятии ей намекнули портреты мэлфоевских предков. В тот раз она не придала значения выкрикам нарисованных старух, посчитав их неприязнью неживых к молодым и живым. Потом в крипте под Трофейной башней в ее голове явственно зазвучал голос одного из упокоившихся там. Хорошо, что стоявшая рядом леди Нарцисса ничего не услышала! А древний родомаг лишь подтвердил слова давно почивших Мэлфоев, предупреждавших Асторию об опасности, которую она могла принести в их Род… Тогда ей удалось сдержаться и не дать повод чрезмерно любопытной Миллисенте догадаться о безжалостном и однозначном ответе ученого родомага. Девушка судорожно перевела дыхание, не позволяя глухим рыданиям вырваться из груди. Она не допустит кому-либо или чему-либо воспрепятствовать ее браку с Драко! Надо будет — она пойдет до конца… А после свадьбы, когда они станут законными мужем и женой, она что-нибудь обязательно придумает. Как же ей повезло, что Мэлфои не разводятся! Но сегодня она сама все испортила. Когда она узнала, что этот гадкий старик-родомаг наконец-то сгинул, а грязнокровка вот-вот исчезнет из ее жизни, то позволила себе расслабиться и дать волю эмоциям… Нет-нет, она ни в чем не виновата! Это Драко довел ее своими холодностью и невниманием. Но все это было лишь следствием дурного влияния мэлфоевской рабыни! Когда-то укравшая чью-то магию, теперь грязнокровка вознамерилась украсть любовь и счастье у самой Астории! И Астория ничего не собиралась спускать с рук какой-то грязнокровной воровке. Надо будет напомнить отцу, чтобы тот действовал быстрее…

***

8 ноября 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Вернувшись в мэнор, Драко сразу же поднялся в свой кабинет. Вызвал Пинки, чтобы узнать, продолжает ли мисс Грейнджер проживать в своей каморке на цокольном этаже? Услышав утвердительный ответ, попросил эльфийку вызвать его немедленно, если девушку попробуют переместить из мэнора. Перепуганная Пинки клятвенно пообещала, а бо́льшего от домашнего эльфа требовать было нельзя. Отпустив Пинки, Драко принялся нервно расхаживать по кабинету, пытаясь унять тревогу. Он уже давно придумал, что поселит Грейнджер в бабушкиной лондонской квартире. Там уже было готово все — новая одежда, кое-какой провиант на две недели, магловские деньги в сейфе и там же портключ для ее телепортации в Магическую Францию — на крайний случай. Дело было за малым: каким-то образом встретиться с Грейнджер и аппарировать вместе с ней в бабушкину квартиру. И как раз неисполнимость этого последнего пункта превращала его продуманный и дерзкий план в ничто… Но, как ни странно, шанс перехватить девушку мог появиться именно при ее перемещении из мэнора в долоховские владения. Но также Драко знал, что лорд Мэлфой при всей его беспринципности вряд ли решится совершить подобное втайне от своей жены. Пойти же наперекор воле леди Нарциссы в отношении судьбы несчастной девчонки он не осмелится. Да и вся эта история могла оказаться лишь плодом больного воображения невесты Драко, Астории Гринграсс. Драко подошел к окну, взглянул на поникший под дождем парк. Сохранившаяся на деревьях листва, еще недавно расцвеченная всеми красками осени, издали казалась сплошной бурой массой. Он почувствовал, как по задней поверхности шеи побежали мурашки, встопорщились волосы на затылке, а левая рука занемела под Темной меткой. Заныло под ложечкой, и язык затерп во рту. Опять, как когда-то на шестом курсе, жизнь дорогого ему человека зависела от него, а он снова не представлял, как разрешить эту задачу.

***

Леди Мэлфой держала в руках последнюю выбранную ею бутылку, покрытую толстым слоем пыли. — Это вино соединяет в себе вкус огненных специй с ароматом тлеющего дерева. После него остается горьковато-дымное, слегка жгучее послевкусие. Это — выбор Луциуса, вино всегда напоминало ему о славных воинских победах Мэлфоев. Его подадут в конце банкета… Выбирать вина Нарцисса планировала вместе с Луциусом, надеясь наполнить рутинное занятие теплыми общими воспоминаниями. Это могло послужить первым шагом к возобновлению их утраченных отношений. Но утомленный бессонной ночью лорд Мэлфой поторопился отправиться в супружескую спальню, предварительно уверив свою леди, что полностью доверяет ее искушенному вкусу. Мипси положила запыленную бутылку в корзину — к остальным бутылкам. Леди-хозяйка удовлетворенно оглядела выбранные ею вина. С ними открытие новой страницы в славной летописи старинного Рода Мэлфоев произойдет с особенным торжеством и надолго запечатлится в семейной памяти.

***

21 ноября 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Всю прошедшую неделю шли затяжные дожди. Изредка с низкого осеннего неба на смену холодным дождевым струям начинала падать невразумительная смесь дождя и снега, словно олицетворявшая собой усталость осени, уже уступавшей свои позиции зиме. Но сегодняшняя ночь обещала быть ясной. Гермиона, забравшись на пирамиду из столика и стоявшего на нем кресла и почти прижавшись лицом к оконному стеклу, пристально всматривалась в ночное небо. Сидевший на подоконнике Живоглот также старательно — за компанию со своей хозяйкой — таращился в окно, заранее готовый сбежать при любой неожиданности. В старинном справочнике по астрологии девушка вычитала, что этим вечером в холодных и темных небесах над Волшебной Британией должна была появиться серебристо-голубая комета¹ — подлинный источник метеорного потока Октябрьских Драконид. Ее путь был давно прописан, ее очередное возвращение — предсказано, но в каждом новом ее появлении ощущалась тайна живой и движущейся Вселенной. Словно тень старой легенды о Драконе, комета скользила где-то среди звезд, не привлекая к себе чрезмерного внимания, зато притягивая к себе взгляды тех, кто знал, куда смотреть. А отсутствие луны из-за выпавшего на эти дни новолуния увеличивало шанс увидеть скромную гостью из глубины времени невооруженным взглядом. И Гермиона, лишенная человеческого общения и каких-либо других впечатлений, с нетерпением ожидала этого небесного явления. Но вот среди множества звезд девушка заметила какое-то изменение. Похожая на маленькую запятую с небольшим серебристым хвостиком комета зависла в юго-западной части ночного неба, сияя неярким приглушенным светом. «В древности люди считали комету таинственным посланником высших сил, пророчеством тревожных перемен, стихийных бедствий, кровопролитных войн и даже знаком гибели правителя. Или же летящим в небе мифическим драконом… Интересно, а с какого расстояния можно принять комету за зависшего в ночной черноте сияющего дракона?» — размышляла девушка. Внезапно ночь будто сотряслась от дыхания чего-то древнего и несокрушимого. Воздух вокруг наполнился тихим гулом — и Гермионе почудилось, что все ее тело охватило томительной вибрацией. Живоглот замер, сжавшись в комок, и, казалось, даже перестал дышать… В небе появилась огромная тень, мгновенно поглотившая часть мерцающих звезд. Живоглот заворчал, прижимая уши и порываясь спрыгнуть с подоконника вниз, в спасительную темноту комнаты. «Это что… дракон?! Не может быть… — Гермиона, затаив дыхание и не веря своим глазам, завороженно всматривалась в небо. — Еще один… И еще… Что происходит?!» А в ночном и безлунном небе над Уилтширом происходило нечто необычайное: три огромных дракона летели куда-то по своим важным драконьим делам… Драконы летели настолько высоко, что казалось — они, как корабли богов, скользят меж звезд, затмевая их своими телами. Мускулы под темной блестящей чешуей работали мощно и слаженно. И в каждом бесшумном взмахе их широких крыльев ощущалось могущество древних стихий. Они казались не живыми существами, а природными явлениями: как буря, что несет в себе дождь, как луна, что управляет приливами… Когда они исчезли за горизонтом, на небе вновь засияли звезды. И обыденность снова вернулась в эту тихую ночь. Странно, но сила пролетевших в недостижимой вышине драконов ощущалась не угрожающей, а священной. Как они здесь оказались? Что за тайну несли с собой? В предчувствии надвигавшихся неизбежных перемен Гермиона молча смотрела в опустевшее небо.

***

Несмотря на то, что восточный ветер был попутным и помогал летящим сохранять силы, но его усиливавшиеся порывы то и дело пытались сбросить наземь седока, самонадеянно оседлавшего лидирующего дракона. Этим дерзким всадником был Чарли Уизли. Ледяной ветер обжигал его лицо, но волшебник-драконолог старался не обращать на это внимания, а только сильнее втискивался в седло, закрепленное между огромными шипами на спине норвежского горбача. Следом, будто бесшумные тени, разрезали воздух еще два дракона: венгерский хвосторог и украинский железнобрюх. Они держались клином, скользя по ночному небу с безупречной грацией хищников. Один — темный, как уголь, с пылающими янтарными глазами и длинным шипастым хвостом; другой — серебристый, словно осколок отсутствовавшей на небе луны, с рубиновыми глазами и крыльями, сверкавшими металлическим блеском в неярком свете звезд. Драконы чувствовали один другого, как птицы в стае, синхронно меняя скорость, наклон и высоту своего полета. Норвежский горбач не зря был выбран лидером в этом клине — в мозгу дракона хранилось врожденное древнее знание о навигации в этих северных землях и морях. Вся троица летела в сторону снежной Исландии, славящейся своими вулканами, в соседстве с огненным и дымным жаром которых драконы могли легко пережить суровую зиму. И не существовало в мире силы, способной остановить свободный и величественный полет существ, способных стереть своим дыханием небольшой за́мок, и человека, имевшего отвагу сесть на спину одного из них.

***