Я подарю тебе Луну и Звезды

10 октября 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Этой плодоносной осенью лорд Мэлфой мог с уверенностью причислить себя к самым удачливым волшебникам в Волшебной Британии. На его взляд, дела шли неплохо — он снова был на хорошем счету у Повелителя, его бизнес худо-бедно существовал, не принося ощутимых убытков, единственный сын и наследник в скором времени должен был жениться и продолжить их славный Род, да и обе желанные женщины были в его, Луциуса, власти. Во власти, которой он мог воспользоваться в любой момент — было бы только его желание. Правда, в последнее время появились некоторые нюансы… Конечно же он знал, что Драко бесится от ревности. Луциус не был слепым, чтобы не замечать полные ненависти взгляды, изредка бросаемые на него сыном во время их совместных трапез! Но это лишь забавляло высокородного лорда. В глубине души он считал, что его сын, облажавшись в очередной раз, получил хороший жизненный урок. В отличие от своего супруга, леди Мэлфой испытывала легкий душевный дискомфорт. То, что между ее волшебниками сгущаются тучи, леди заметила сразу. Она сочувствовала любимому сыну, но считала, что Луциус поступил правильно, убрав от их сына маглорожденную и закрыв ему доступ в ее жилище. Сейчас Драко должен был сосредоточиться на своей невесте и будущей свадьбе, не отвлекаясь на посторонние отношения. Конечно, было бы лучше, если бы Луциус сразу отправил девушку в Шотландию, в древние албанские горы. Но ее вполне устроило объяснение мужа, что тамошний домик в горах в отсутствие домашних эльфов пришел в негодность и оказался совсем не готов к наступающей суровой зиме. Ведь милосердная леди не отправит несчастную в глухомань страдать от голода и холода? Своих же домашних эльфов Мэлфои послать в Шотландию пока не могли ввиду приближавшейся свадьбы. Хотя леди Нарцисса и стала испытывать некоторое недоверие к Гермионе, но это никак не мешало ей продолжать с сочувствием относиться к девушке, с которой судьба обошлась столь жестоко. — А знаешь, Луциус, я собираюсь передать нашей гостье новые одежду и обувь. Все-таки уже осень, дни становятся прохладными и по погоде должны одеваться все, — как-то вечером обратилась к мужу Нарцисса, сидя в кресле перед камином в малой гостиной. В растопленном камине весело потрескивали дрова из старой вишни, вместе с теплом распространяя по комнате терпкий ягодный аромат. — Цисси, дорогая, к чему все это?! — недовольно поморщился Луциус. — Девчонка-грязнокровка не нуждается в теплой одежде — она не должна выходить из своей комнаты. Ты же знаешь, что это вынужденная мера: скрывать ее там, поскольку ее присутствие в мэноре раздражало Гринграссов, особенно невесту Драко. — Но она же живая! Ей необходим свежий воздух! — возмутилась Нарцисса. — Луциус, твое равнодушие может обернуться неоправданной жестокостью. Мы же не можем относиться к ней, как Темный Лорд к своим пленникам?! Луциус задумался. Не хватало еще, чтобы благородная леди из-за своей мягкосердечности стала вмешиваться в его дела с грязнокровкой… с Беллой… Драккл, опять перед его внутренним взором возник образ покойной Беллатрисы! Свояченица вращала безумными глазами и скалила зубы в жуткой ухмылке… — Ладно-ладно, Цисси, я подумаю, как помочь твоей питомице, — поспешил согласиться он. — Дорогая, я не устаю восхищаться твоим золотым сердцем! И любящий муж потянулся к прелестной женской ручке, чтобы запечатлеть на ней целомудренный поцелуй. И вздохнул с облегчением — образ безумной Беллатрисы покинул его голову, оставив по себе туманный шлейф головной боли…

***

12 октября 1998 года, понедельник. Ранним утром Гермиона проснулась от привычного громкого мяуканья. Живоглот просился выйти — он то царапал дверь, то перебегал к противоположной стене с окном. Девушке пришлось легким движением кисти распахнуть ставни и приоткрыть фрамугу окна. Кот, разбежавшись от двери и цепляясь за неровности стены когтями-«ятаганами», запрыгнул на подоконник и выскочил на волю. Гермиона довольно улыбнулась — утренняя тренировка ее новых магических навыков прошла успешно. Принесшая завтрак Пинки передала от леди Нарциссы теплый плащ, два шерстяных платья с длинными рукавами, три пары толстых чулок и пару туфель со шнурками и на каблуках. А еще Гермиона получила разрешение на утренние прогулки в зимнем саду! Благодарное чувство тронуло сердце девушки — леди-хозяйка о ней не забыла! Быть может, во время прогулок у Гермионы получится заглянуть в библиотеку, расположенную рядом с зимним садом… И даже предупреждение Пинки о том, что за молодой мисс будет постоянно присматривать домовик Тоби, не смогло испортить маленькой радости Гермионы. Основной обязанностью Тоби должно было стать недопущение нежелательных встреч и при малейшем подозрении — немедленная аппарация девушки в ее тайное жилище. После тихого исчезновения Пинки пребывавшая в радостном возбуждении Гермиона быстро наложила на комнатку Заглушающее. Она знала точно: сегодня у нее обязательно получится! И когда у нее получилось — она завизжала во всю силу легких, на эти мгновения освобождаясь от страхов, от унижения, от осознания собственной слабости и никчемности. Освобождаясь от прошлой себя. Она визжала снова и снова, захлебываясь хохотом между визгами, пока от недостатка кислорода у нее не замутилось в голове и она не перестала что-либо соображать.

***

А к мистеру Мэлфою в этот же понедельник пришла новая беда. Ее в своей лапе принесла Луциусу сова Крэббов. Краткое сообщение содержало лишь два слова: «Ситуация критическая». Это означало, что их совместный с Крэббом бизнес — изготовление бытовых зелий — требовал незамедлительного вмешательства. Обычно производством занимался Крэбб. Варка простых зелий для повседневного употребления, изготовление бытовых средств для ухода за домом и специального магического проявителя для колдографий — все это не требовало от управляющего специальных знаний и умений. На Мэлфое-старшем же лежала финансовая сторона дела. В начале лета именно ему пришлось вложить большие средства, чтобы значительно увеличить зарплаты вернувшимся на работу сквибам и полукровкам. Высокими зарплатами удалось привлечь и новых работников на освободившиеся рабочие места грязнокровок, исчезнувших так внезапно. Хорошо, что благословенные предки оставили ему неисчислимые капиталы в хранилищах Гринготтса. Решив вопрос оплаты наемного труда, Луциус позволил себе немного расслабиться… Вот тут-то и подкралась новая беда! В результате короткого разговора с Кеннетом Крэббом выяснилось, что запасы сырья на складах истощились. Надо было принимать срочные меры, то есть снова раскошеливаться на срочную контрабандную поставку товара. Дело в том, что выращивание редких растений, входивших в состав некоторых зелий, по соображениям дешевизны производилось на плантациях других волшебных государств, которые после прихода к власти Темного Лорда разорвали с Волшебной Британией торговые отношения. И, вопреки заверениям последнего, так эти отношения и не возобновили. И теперь нужно было либо переплачивать за контрабандную доставку мелких партий, либо начинать выращивать экзотические растения самим — да хоть бы в оранжереях! И на этот раз финансовые вложения требовались колоссальные… Вдобавок ко всему Темный Лорд потребовал увеличения поступавших в казну налогов. А как известно, приказы Повелителя исполнять дóлжно было беспрекословно и без задержек. Пытаясь спасти совместный с Крэббами бизнес, Мэлфой-старший целыми днями носился между Гринготтсом и своими новыми «объектами» — теплицами и оранжереями. Казалось, что здесь можно было бы сэкономить, используя рабский труд грязнокровок. Но тут оказались свои подводные камни… Обычно в садах и оранжереях Волшебной Британии трудились специальные домашние эльфы-садовники, испокон веков проживавшие в замках аристократов. Но для производства зеленого сырья в промышленных масштабах они не годились, потому как покинуть свои привычные места обитания и своих хозяев зачастую означало для них верную смерть. Да и сами хозяева не стали бы продавать своих домовиков, чтобы не разрушить функционирование хозяйств, налаженное в течение столетий. Выращивать в своих роскошных оранжереях волшебные растения для поддержания постороннего бизнеса лорд Мэлфой аристократам даже не предлагал. Он прекрасно знал, что получил бы не только отказ на свое неприемлемое в высших кругах предложение, но и массу уничижительных слухов и насмешек. И все бы закончилось тем, что его уважаемые чистокровные друзья и соседи снова бы вернулись к домашнему изготовлению зелий для собственного потребления, похоронив таким образом семейный бизнес Мэлфоев. Частичное решение проблемы мог бы принести бесплатный рабский труд, но… Купленные на специальных рынках (между прочим, за тысячи галлеонов!) грязнокровные рабы мало что смыслили в выращивании волшебных растений. Только некоторые из рабов углубленно изучали наследие Хельги Хаффелпафф в Хогвартсе. Большинство же из них до войны обладали совсем другими профессиями и нуждались в переучивании. К тому же в растениеводство попадали пожилые или просто физически слабые особи, не отобранные для гладиаторских боев, сексуальных развлечений и всевозможных тяжелых работ. А еще этих не самых лучших работников нужно было где-то поселить, во что-то одеть и чем-то накормить. И позаботиться о хорошей для них охране, потому как грязнокровный раб, в отличие от домашнего эльфа, всегда склонен к побегу… Или к саботажу… Со свободными волшебниками такой мороки никогда не было! Луциус с удивлением обнаружил, что хорошо организованный бизнес, созданный еще его отцом, ныне покойным Абраксасом Мэлфоем, поддерживать было довольно просто. А вот когда все нарушилось — восстановление оказалось делом архисложным. Не стоило ожидать, что грязнокровные рабы когда-нибудь окупятся. Было бы хорошо, если рабам удастся отработать хотя бы свою похлебку. Об окупаемости новых оранжерей и теплиц можно было только мечтать… Пока время томительно тянулось в ожидании первого тепличного урожая, все надежды были только на контрабандные поставки сырья. Кто бы мог подумать, что представитель славного Рода Мэлфоев опустится до такого?.. Слава Мерлину, что их с Гойлом стекловарение и производство бутылочек-фиал для зелий не требовало заграничных ингредиентов. Здесь можно было использовать повторно старые емкости от употребленных зелий, осколки магических гоблинских зеркал и потерявшие свои волшебные свойства старые оконные стекла. Но все равно пришлось и здесь намного поднять зарплаты работникам, чтобы привлечь свободных волшебников и обойтись без рабского труда. Неумелые или ленивые рабы на сложном и опасном производстве могли принести только вред. А еще Темный Лорд под страхом смертной казни запретил поднимать цены и постоянно требовал каких-то благотворительных взносов… Такими темпами от легендарного наследия Мэлфоев через пару десятков лет мог остаться лишь пустой и холодный фамильный замок! Рабство грязнокровных волшебников поворачивалось к лорду Мэлфою неожиданной и довольно неприглядной стороной. И с рабыней-грязнокровкой тоже возникли кое-какие сложности. Луциус старался, по возможности, о ней лишний раз не вспоминать, чтобы не давать повод образу покойной и при этом очень беспокойной Беллатриссы преследовать его. Он все больше приходил к мысли, что все это было насланным на него наваждением. Неужели несчастная и беззащитная пленница, сидевшая в его полуподвале, была способна так повлиять на его разум?! Надеть на девчонку подавлявшие магию ошейник и кандалы он не решался. И не потому, что сомневался в ее виновности. Для получения этих антимагических средств нужно было обратиться в Министерство магии с соответствующей жалобой на свою грязнокровную рабыню, якобы продолжавшую попытки колдовать. А это грозило новым позором: все бы убедились, что он, лорд Мэлфой, истинный волшебник, не справился с ничтожной девчонкой-грязнокровкой. И тут же обо всем узнала бы леди Мэлфой — во всех неприглядных подробностях… Наверняка в этом случае она бы отступила от своего принципа не применять к нему легилименцию. И в их семье разразилась бы настоящая катастрофа: леди Мэлфой своих слов на ветер не бросала и на этот раз уж точно подала бы на развод. Поэтому оставалось только ждать, что со временем все рассосется само собой. Чтобы немного развеяться, мистер бизнесмен-миллионер Луциус Мэлфой возобновил регулярные посещения клуба для волшебников «Монетный двор», что находился на Косой аллее. Старуха-цыганка там больше не появлялась, и опасаться ему вроде бы было нечего. Он заново заинтересовался карточной игрой в магический покер и даже как-то раз не ночевал дома из-за затянувшейся игры.

***

13 октября 1998 года, вторник. Хогвартс. Приближалось очередное новолуние и Волдеморт вовсю хозяйничал в снейповой лаборатории, готовясь к предстоящей варке Аконитового зелья. Зелья на этот раз требовалось много — для всех его выживших подопытных оборотней. Для избежания трансформации в волков они должны были принимать свое лекарство регулярно раз в месяц в течение недели, приходящейся на полнолуние. Рутинная ежемесячная работа по варке одного и того же зелья, да еще и в большом количестве, раздражала Темного Лорда. Почему-то подопытные не желали излечиваться окончательно и продолжали нуждаться в ежемесячном приеме снадобья. А он не собирался вечно заниматься зельеварением, он жаждал углубиться в дальнейшие исследования природы истинного волшебства — и для этого у него уже было все, кроме времени. Он просто физически ощущал, как эта неконтролируемая им субстанция бесповоротно утекала от него, словно песок сквозь пальцы или кровь, по капле сочащаяся из незаживающей раны… Но его драгоценное время можно было сберечь, переложив часть его однообразной работы на умного и квалифицированного ассистента. «Кого бы привлечь к моим исследованиям? Кто достоин разделить мою ношу и нести ее вместе со мной?» — мысленно задавался вопросами Темный Лорд, оценивая своих Пожирателей смерти, перебирая в памяти их сомнительные достоинства и несомненные недостатки. Лучшим, бесспорно, был Северус Снейп. Но его пришлось убрать. На кону стояло собственное выживание, иначе ему бы не подчинилась Бузинная палочка Дамблдора — эта палочка слушалась только победителя или убийцу своего предыдущего хозяина. Но Бузинная палочка оказалась своенравной. В последнем поединке с Поттером она повела себя как-то странно, и Волдеморту пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы одержать победу. Если бы он не знал заранее, что в Поттере находился его собственный крестраж, то все могло бы закончиться иначе… С тех пор палочка-предательница хранилась в одном потаенном месте, а в лаборатории Темному Лорду верно служила волшебная палочка Северуса — вот и вся польза от бессмысленной смерти ученого-зельевара. Яксли… Служака Корбан в одиночку еле справлялся с министром-марионеткой Пиусом Тикнессом и делами всего Министерства. Полной неожиданностью для них стало то, что Пиус, этот далекий от Темной магии «рыцарь без страха и упрека», оказался так силен! Поддерживать довлевшее над министром проклятие Империуса верному Корбану приходилось чуть ли не постоянно, лишь с перерывами на чуткий старческий сон. «Скользкий друг» Луциус Мэлфой? Здесь всегда был риск не предугадать, в какой момент ожидать от него нож в спину. Но доить его финансово можно было бесконечно — запасы мэлфоевского золота казались неисчерпаемыми… Волдеморт завистливо вздохнул. Переговоры с гоблинами Гринготтса снова закончились ничем. Даже в случае смерти обоих Мэлфоев их наследство не могло быть конфисковано и передано во владение государству, то есть ему, Волдеморту. Гоблины Гринготтса обязаны были в течение последующих пятидесяти лет разыскать следующего, уже непрямого наследника. И так — до трех раз. И спорить с гоблинами было бесполезно… Задуманные Волдемортом исследования и эксперименты требовали больших финансовых вливаний, поэтому ему предстояло какое-то время терпеть присутствие в своей собственной стране этого вероломного семейства Мэлфоев. Его однокашник Фергус Нотт? Вот уж образчик опустившегося волшебника! Посмел явиться на общий сбор нетрезвым! Только память о старых заслугах Нотта и непереносимость алкоголя Нагини спасли того от позорной смерти. Надо будет сказать Эйвери, чтобы больше никогда не приглашал старика Нотта. Да и денег у того нет. Видать, все пропил, негодяй! Затем Темный Лорд с сожалением вспомнил о Барти Крауче-младшем. Эх, Барти, светлая голова, когда-то лучший ученик на курсе. Если бы не его длинный язык… Пришлось подвести парня под поцелуй дементора. Кстати, надо будет подумать насчет дементоров… Кто еще? Братья Лестрейнджи — исполнители, преданно глядящие ему в рот?! Брат и сестра Кэрроу? Хм-м, интеллект там даже не ночевал… Именно поэтому он отправил их преподавать в обновленный им Хогвартс. Получилось довольно иронично… Кто там еще? Сбежавшие от него вместе со своими семьями Гринграсс, Шафик, Розье и прочие полукровные «паркинсоны»? Оставшаяся рядом с ним серость?! Волдеморт презрительно хмыкнул. Неблагодарные аристократишки… Он принес им победу на блюдечке, а они — он уверен! — кичатся за его спиной чистотой своей крови. Привыкли, что им все дано по праву рождения, а на деле — большинство ни на что не способно! Нет, привилегии им придется заслужить заново и заслужить их перед ним, Темным Лордом. Кстати, а ведь Гринграсс уже вернулся. Конечно, в плане интеллекта он звезд с неба не хватал, но галлеоны у него водились. Надо будет, чтобы Эйвери навел о нем справки… И что же ему осталось? Полукровка Долохов? Лорд попытался с подозрением нахмурить брови, но то место на лбу, где когда-то были его брови, осталось неподвижным… Да, Антонин — сильнейший колдун, выходец из полукриминальных кругов. Он слишком силен, умен и хитер. Такое сочетание качеств делало его опасным… Волдеморт нуждался в преданности Долохова, но доверить тому дело всей жизни было бы слишком рискованным шагом. Но чего-то путного можно было ждать только от полукровок. Вся надежда была на «гибриды», полученные от скрещиваний особей из различных видов — истинных магов и отсталых маглов-простаков. Тут уж ничего доказывать было не нужно — он сам был ярчайшим примером. А также Северус, Долохов, старик Олливандер… Да тот же ненавистный Дамблдор, наконец! Все магическое сообщество держалось на полукровках, соединивших и усиливших в себе как магию истинных волшебников, так и животную жизненную силу маглов. Воистину скрещивание этих столь разных видов приводило к взрыву магических способностей! И мысли Волдеморта привычно потекли в русле размышлений о создании Идеальной Волшебной Расы… Нельзя такой важный процесс отдавать на волю случая. Он сам даст ему ход, предварительно исследовав и отобрав эталонные экземпляры для создания родительских пар. И только он будет управлять процессом размножения, как рачительный садовник — своим садом, безжалостно отсекая ветви с ядовитыми плодами. Только для контроля за этим процессом у него катастрофически не хватало времени… Да, ему могли бы помочь Маховики времени. Но все они были уничтожены во время сражения в Департаменте тайн более двух лет тому назад… А изобретать подобное устройство самому значило впустую потратить его драгоценное время жизни. — Мне нужен Маховик времени и хороший помощник… — с досадой произнес он вслух. — Я могу помочь вам и с тем, и с этим, мой Повелитель, — вдруг раздался за его спиной знакомый сиплый голос. — Хвост?! — только и смог воскликнуть обернувшийся на голос Волдеморт.

***

Сутками ранее. 12 октября 1998 года, понедельник. Мэлфой-Мэнор. По узкому и темному подвальному коридору, отчаянно подскакивая на бегу, неслась хромая крыса — во всю прыть своих коротеньких лапок. Казалось, что ее маленькое сердечко колотилось прямо в прижатых к затылку ушках, в глазах-пуговках темнело от ужаса. Огромное огненное чудовище гналось за ней по пятам, хищно клацая зубастыми челюстями. Еще один, последний рывок — и ей удастся спастись, юркнув в свою норку под лестницей. И ведь почти получилось… Острая боль молнией пронзила незащищенный шерстью голый хвост… «И почему я не ящерица?!» — только и успел подумать он, во весь рост поднимаясь с четверенек, поправляя и отряхивая свой истрепавшийся костюмчик. Рыжий кот у его ног потрясенно замер, вытаращив свои круглые зеленые глаза и продолжая по инерции щелкать челюстями. Питер Петтигрю по прозвищу Хвост медленно направил на кота волшебную палочку, сжимая ее в своей единственной руке. «А вот сейчас и посмотрим, кто из нас настоящее чудовище», — с предвкушающей улыбкой произнес он. Кот растерянно моргнул одним глазом и жалобно мяукнул… На лестнице раздались чьи-то тяжелые размеренные шаги… «Повезло кошаку!» — подумал анимаг и мгновенно аппарировал в первое возникшее в памяти знакомое место. Как оказалось, это было место его предыдущей службы в хогвартской лаборатории профессора Снейпа. И, снова превратившись в крысу, Питер ловко юркнул за стоявшую в дальнем углу корзинку с дремавшими в ней клубнями мандрагоры. Он знал, что теперь пребывает в полной безопасности под охранной сигнализацией этого вздорного растения, которое вряд ли кто-либо захочет потревожить.

***

13 октября 1998 года, вторник. Хогвартс. — Хвост?! — только и воскликнул обернувшийся к нему Волдеморт. — Да, мой Повелитель, это — я, — скромно потупившись ответил анимаг. — Постой, но как же ты выжил?! И где мой подарок — серебряная рука? — ничуть не смущаясь поинтересовался Волдеморт. — Мой Лорд, мне удалось обернуться крысой и в последний момент выскользнуть из серебряной руки, уже было замкнувшейся на моем горле. Еще миг, и я бы не успел… — охотно делился историей своего спасения анимаг. — Увы, пришлось от вашего подарка отказаться — не подошел он мне. И что потом стало с серебряной рукой, я не знаю. — Что ж, Хвост, я могу подарить тебе новую… — растянул губы в подобии улыбки Темный Лорд. — Нет-нет, спасибо, Ваше Темнейшество, я уже привык пользоваться левой рукой, — немного испуганно просипел Хвост. — Ладно, не стану настаивать, — милостиво согласился с ним Волдеморт. И тут же произнес с суровым видом: — Ты сказал, что можешь помочь мне с Маховиком времени и помощником в моих экспериментах. Объяснись. Питер вздохнул, нервно провел рукой по своим седым космам и продолжил свой рассказ: — В последнее время я жил в подвале Мэлфой-Мэнора. Нелегально, в обличьи крысы. И я могу с уверенностью утверждать, что Луциус Мэлфой прячет в своем хранилище один Маховик времени… Последний. — Та-ак, понятно… Опять этот Луциус… А что насчет помощника? — допытывался Темный Лорд у анимага. — Мой Лорд, я готов быть вашим помощником. Могу зелья варить, заклятия над ними произносить — я же работал с Северусом и видел, как он это делал… Волдеморт молчал. Он хорошо знал, как Хвост работал с Северусом — сам послал его шпионить за зельеваром. И таким способом специалистами в зельеварении не становятся. Но он не стал наказывать своего старого слугу за его невольную ложь. Со временем он стал ценить личную преданность. А Хвост, несмотря ни на что, остался предан ему безраздельно. Будучи сильнейшим из легилиментов, Волдеморт не обнаружил ни толики неискренности в чувствах потрепанного и побитого жизнью коротышки. — А еще я могу доить¹ Нагини… — неуверенно пролепетал Хвост, вдруг испугавшись долгого молчания Темного Лорда. — Доить Нагини — дело хорошее. Это может понадобиться… когда-нибудь… — сухо ответил Лорд. — Но лучше без этого обойтись. — Мой Повелитель! — почти взвизгнул мелкий волшебник, вспомнив о своем последнем аргументе. — У меня есть кое-что, возможно, могущее вас заинтересовать… Трясущейся левой рукой он залез во внутренний карман своего куцего пиджачка и достал из него что-то, завернутое в какую-то засаленную ветошку. Встряхнув, он развернул ее на своей когтистой ладони. Тряпица оказалась носовым платком. Волдеморт с брезгливостью взглянул на вынырнувший из тряпицы темный мутноватый камушек. — Что это? — холодно спросил он, присматриваясь к определенно знакомому камню. — Драгоценность из фамильного кольца Рода Гонтов? Я не испытываю сентиментальных чувств к безделушкам своих бездарных родственников. — Ваше Темнейшество! — возопил Хвост. И продолжил с трепетным придыханием: — Перед вами — Воскрешающий камень, один из трех Даров Смерти… Мальчишка Поттер перед своей гибелью обронил его в Запретном Лесу. Он там общался с духами умерших, я видел сам… Я тогда следил за ним — в своем крысином обличьи — и подобрал Камень. Позвольте мне вернуть его вам как законному наследнику… Темный Лорд понятия не имел, зачем ему Воскрешающий камень. Он не горел желанием беседовать с кем-либо, отправленным им же самим в мир иной или просто покинувшим этот свет без его, Волдеморта, помощи… Но почему бы ему не собрать все Дары Смерти воедино? По иронии судьбы, нерабочая Бузинная палочка у него уже имелась. Теперь же у него появился никчемный Воскрешающий камень. Быть может, старинное предание не лжет и ему всего лишь осталось найти мифическую Мантию-невидимку, чтобы стать Повелителем Смерти — тем, кто сможет победить саму Смерть?! Бессмертие, за которое он так долго и безрезультатно боролся, казалось, само шло ему в руки… Хотя, все это больше походило на глупую детскую сказку. — Ладно, давай сюда Камень, — и Темный Лорд, не церемонясь, забрал семейную реликвию из подобострастно протянутой ему руки. Смиренно опустив голову, Питер Петтигрю теперь ожидал решения своей участи. Волдеморт ненадолго задумался. Ему нужен был помощник для одного деликатного дела. Нагини уже не справлялась — по мере приближения холодов она становилась все менее подвижной. Да и сам он уже устал выслушивать жалобы Джинни на постоянное присутствие его змеи. Как всегда, Джинни все сильно преувеличивала! Но верно было то, что его девочки явно недолюбливали друг друга. — Пока что будешь присматривать за одной девицей, — наконец произнес Темный Лорд. — И аккуратно, без своей плебейской назойливости.

***

20 октября 1998 года, вторник, полнолуние. Азкабан. Начальник тюрьмы Август Руквуд держал нос по ветру относительно новых возможностей обогатиться. И поскольку новое — это хорошо забытое старое, он не стал мудрствовать лукаво и организовал в Азкабане своеобразный лудус — школу, подобную гладиаторской в магловском Древнем Риме. В это полнолуние Рон Уизли с замиранием сердца ожидал приема в команду «гладиаторов». Скоро исполнялся месяц, как он стал претендентом на вступление в команду. В переполненном узниками Азкабане желающих наконец-то поесть досыта было предостаточно. Чтобы стать бойцом, нужно было показать себя не только одним из лучших на тренировках, но и продемонстрировать способность быстро откормиться — бои между тощими доходягами могли не прийтись по вкусу жаждавшей красивого зрелища публике. Прошедшим отбор и суровое обучение предстояли жестокие бои на выживание и почти неминуемая смерть от ран. Но это была смерть в бою, на арене, перед трибунами, переполненными зрителями. Смерть на сытый желудок под возможные аплодисменты болельщиков. Этот последний в жизни узника праздник разительно отличался от безвестного завершения своего жалкого существования в тюремной камере, в бесконечном ужасе медленного и одинокого гниения в холоде, голоде и безумстве… И в полном забвении своих родных и близких… Тренировки претендентов происходили во внутреннем дворе Азкабана. После них узники возвращались в свои камеры, но уже не все. Счастливчикам, хорошо показавшим себя на тренировках, разрешалось занять койки в одной из двух общих камер лудуса — волшебники и оборотни содержались отдельно. Оголодавший Рон хорошо набирал вес при калорийной кормежке, основная часть которой теперь приходилась на ужин. Он не сомневался в своем зачислении в команду — навыки почти профессиональных занятий квиддичем способствовали быстрому набору спортивной формы. Поэтому нисколько не удивился, когда в конце силовой тренировки Руквуд указал именно на него. Отныне он, Рональд Уизли, становился полноправным членом команды гладиаторов «Падшие Маги» под новым именем Бирди² — в честь отросшей на его лице за время пребывания в Азкабане рыжей щетинистой бороды. В эту ночь полнолуния он засыпал на новом месте: не на холодном каменном полу, а на грубосколоченном деревянном топчане с плотным соломенным тюфяком, не в продуваемой всеми ветрами одиночке, а в теплой и потому почти уютной общей камере рядом с другими, такими же как он парнями — своими будущими соратниками и, возможно, соперниками. Среди них он заметил высокого светловолосого парня, в котором с трудом узнал исхудавшего Эрни МакМиллана, такого же «предателя крови» из Отряда Дамблдора, как и он сам. В команде Эрни получил новое имя Алпин³, поскольку происходил из Шотландии. Рон с наслаждением вытянул ноги, подтянул к подбородку легкое шерстяное одеяло. Ему больше не придется спать на полу, сворачиваясь жалким калачиком и кутаясь в собственную дырявую тюремную робу! О вездесущих и вечно голодных дементорах пока можно было забыть… Снизу, из подвальной камеры, раздался леденящий душу волчий вой. Ему завторили с десяток других волчьих глоток. Рон ухмыльнулся. Отныне единственный вой, который сможет обеспокоить его — это вой его собственных голодных кишок. И утвердившийся в своем предназначении Рон Бирди Уизли спокойно уснул под заунывные вопли и стенания оборотней.

***